Жестокие игры

Алексей Арбузов - уникальный драматург нашей советской эпохи. С одной стороны - он был чрезвычайно успешен в качестве автора злободневных пьес на производственную тему (то, что было востребовано в первую очередь), с другой - он же стал чуть ли не самым мощным глашатаем лирическо-романтического начала в советской драматургии. Экспериментировал он и с формой, что дало повод некоторым критикам говорить о влиянии на него Теннесси Уильямса и Джона Осборна.

Лирическими и романтическими тонами проникнута и пьеса, получившая название "Сказки старого Арбата"... Уже в самом названии чувствуется что-то "окуждавское", постарался Булат Шалвович "приватизировать" всю арбатскую тематику, та же история с зоринскими повестями. Но и сказочная линия тоже имеется, история, представленная на суд зрителю, все же пьеса пишется для зрителей, если не считать режиссера и актеров, выглядит довольно сказочно.

А между тем, на самом деле пьеса стала отражением взглядов автора на суть творчества, и в большой степени на проблему отцов и детей. Да, Арбузов продолжает некогда заявленную Тургеневым тему. Мне попадались в статьях о творчестве Арбузова замечания о том, что его пьесы буквально насыщены автобиографическим материалом. Вот, и в "Сказках старого Арбата", видимо, нашли отражение некоторые проявления личной жизни автора. Известно, что у Арбузова были очень непростые отношения с собственным отцом, бросившим жену с маленьким сыном в годы революции и гражданской войны. В 11 лет автор потерял мать, был беспризорником, отца он так и не смог простить.

Затем, когда Арбузов уже сам был отцом, у него так же непросто складывались отношения с собственным сыном Кириллом. Так что заявленная тема отцов и детей была для автора крайне животрепещущей.

В пьесе он приводит главных героев - отца и сына Балясниковых - потомственных мастеров-кукольников к примирению, выясняется, что все их конфликты и недоразумения носили поверхностный характер непонимания, в главном же - отношении к искусству - они оказываются полными союзниками и единомышленниками, но прийти к этому пониманию им непросто, для этого требуется самое настоящее чудо - сказка по имени Виктоша.

Так зовут девушку из Ленинграда, которая появившись неожиданно в старой арбатской квартире, влюбила в себя отца и сына, первому помогла преодолеть творческий кризис, для второго стала музой, но главное - сумела примирить и объединить двух настоящих художников. Старший Балясников еще и проходит через испытание жертвенностью, увидев, что между сыном и Виктошей возникло чувство, он отказывается от претензий на девушку, хотя перед этим пережил необыкновенный эмоциональный взлет от давно не посещавшей его влюбленности.

Более того, в порыве творческого энтузиазма он, наконец-то, создает двух кукол для пьесы на тему Троянской войны, над которыми безуспешно работал несколько месяцев: Парису он придает внешность сына Кузьмы, а Елене - черты Виктоши.

Сказка состоялась - чудо свершилось! Старый Арбат получил новый импульс - жизнь продолжается, нас ждет прекрасное завтра, в котором все будут счастливы, пусть и по-своему. Возможно, вы улавливаете в моих словах некоторую иронию, но её здесь нет, это тот случай, когда лирика и романтика, в меру соединенные со сказкой, не рождают ощущения пошлости, а, наоборот, привлекают чистотой и свежестью. Этакий арбатский вариант "Алых парусов"...

Кстати, кроме того, что пьеса с успехом шла в 70-е годы в советских театрах, в 1982 году по ней был снят художественный фильм "Сказки... сказки... сказки Старого Арбата". Это был в некоторой степени семейный проект: режиссёром выступил зять автора - Савва Кулиш, а роль "киношного" сына Кузьмы исполнил настоящий сын Кирилл, тот самый, с которым у автора были непростые отношения.

А ведь была еще телевизионная постановка 1973 года Ленинградского драматического театра им. Пушкина (ныне - Александринского), которую я тоже помню, хотя и очень смутно. Интересно, что и телеспектакль и фильм косвенно касаются актрисы Алисы Фрейндлих, в постановке 1973 года роль отца-Балясникова играл её отец Бруно Фрейндлих, а в фильме 1982 года ту же роль исполнил её муж - Игорь Владимиров. Вот такое совпадение...

Он. Черт возьми! С Вами все-таки довольно затруднительно вести беседу. Она (сочувственно). Мне многие говорили об этом. Но я решительно не могу понять, отчего это происходит. Общаясь с людьми, я обычно бываю полна самых добрых намерений.

Он - главный врач санатория Семёнов Родион Николаевич. Она - больная Жербер Лидия Васильевна, которую слово "больная" решительно не устраивает. Лидия Васильевна из тех санаторных отдыхающих, которые не признают режим и правила. Рижское взморье, сказочные рассветы и закаты и... режим? Нет, эти понятия несовместимы. Как тут удержаться, чтобы не выйти в ночной сад, "полюбоваться светом луны, добрести до моря, остаться наедине с природой…"? Лидия Васильевна не собирается себя ограничивать в угоду устоявшемуся укладу, она готова покинуть комнату через окно, что и делает, мешая сну других санаторников. Так начинается знакомство главных героев. Возможно, Лидия Васильевна при первой встрече кажется немного неуравновешенной, даже взбалмошной, но она произносит удивительные слова, и Родион Николаевич слушает... Пьеса состоит из отдельных сценок-дней: шестой, восьмой, одиннадцатый, пятнадцатый, восемнадцатый... Зритель видит героев не только на приёме, но и в кафе, у Домского собора, в больнице... Прелесть пьесы состоит в том, что автор наделяет персонажей особым способом общения. Они не болтают без умолку, а лишь бросают намёки. Чтобы уловить глубину недосказанного, нужно иметь особое чутьё, взаимное расположение. И зритель видит: Родион Николаевич и Лидия Васильевна отлично ведут игру, понимают друг друга, чувствуют. Она (тихо.) Черт знает что. Он. О чем Вы? Она. Совершенно ни о чем. Долгое молчание. Он. Пожалуй, что да. Она. А Вы о чем? Он (усмехнулся). И я ни о чем.

"Старомодная комедия" прекрасна своей трогательностью. Удивительно, что она остаётся актуальной, спустя много лет. И сегодня она напоминает нам о том, чего нельзя забывать. Больше двадцати лет прошло после окончания войны, но её отголоски звучат в мотиве пьесы, вороша в сердцах героев неутихающую боль потерь. Они всё ещё живут этой болью... Он. Но надо помнить. Она. Тех, кто погиб? Он. Тех тоже. Она. И Вы все-таки думаете… это повторится? Он. Надо жить так, чтобы не повторилось. И нам надо помнить...

Действие пьесы начинается снежным вечером четырнадцатого ноября 1934 года. Герман и Таня празднуют канун годовщины знакомства: слышны шутки, смех, он дарит маленький подарок, они пьют вино и мечтают, каким будет этот день через год, два, три... Какими будут они через пять лет совместной жизни? Состарятся? Герман станет знаменитым конструктором? "Интересно, что с нами будет в тридцать восьмом?" - спрашивает Герман. И они загадывают выпить за пятилетие отношений пятнадцатого ноября 1938 года. Пятнадцатое ноября 1938 года - этой датой озаглавлена последняя картина драмы. Знаю, что для творчества Арбузова характерно делать свои пьесы продолжительными во времени, чтобы дать героям пройти через испытания, вырасти-повзрослеть, отыскать себя... "Таня" - драма в двух частях, восьми картинах. Каждая новая картина - очередной прыжок во времени, очередная веха отношений и событий. Мы можем наблюдать, как меняется жизнь Тани и она сама. Единственное, что она не может сделать - отпустить свою любовь, чтобы стать свободной. 30-ые годы нашей страны охвачены всеобщим народным подъёмом: остальные герои пьесы учатся, трудятся, добиваются успехов, участвуют в праздничных демонстрациях. На их фоне Таня контрастно выделяется. При всех её талантах (музыка, готовка, чертёжное мастерство) Таня считала главным - умение любить. Любить радостно, живя интересами любимого, отдавая себя без остатка, не ведая эгоизма или расчета. Для Тани было так естественно бросить институт, когда до получения диплома оставался всего лишь год, чтобы делать чертежи Герману, внести свою лепту в его конструкторские разработки, верить в его звезду и успех. Кому-то её поступки кажутся нелепыми, недальновидными, но хуже то, что их не может понять сам Герман.

Герман. А ты… ты не жалеешь, что бросила институт? Этой весной ты была бы уже врачом: ведь тебе оставался всего год до выпуска. Таня. Ну вот, опять! Ты никогда не должен говорить мне этого… Ведь я люблю тебя, а любить – значит забыть себя, забыть ради любимого. Целые ночи я готова сидеть над твоими чертежами, потому что твои работы стали моими, потому что ты – это я. Герман. Но ведь не можешь ты вечно жить моей жизнью. Пойми, это скучно, Таня! Таня. Скучно? Кому?

Уже по этому диалогу в то время, когда отношения героев наполнены новизной, а чувства свежи, можно заметить, что герои расходятся во взглядах. Герман говорит, что жить интересами любимого - скучно, а у меня закрадывается подозрение в искренности его любви. Когда такие же подозрения возникли у Тани, она ушла. Этот поступок остался непонятым многими персонажами. Куда привычнее видеть, как обиженные жёны борются за мужа, шантажируют беременностью, требуют денег на ребёнка, пытаются образумить всеми доступными средствами. Почему же ушла Таня? В пьесе она даёт ответ на этот вопрос.

Ушла потому, что слишком сильно любила. Так сильно, что не могла позволить ему быть даже немножко плохим. Об этом трудно рассказать.

Удивительная пьеса об удивительной любви. О таланте любить. О том, как жизненный опыт меняет взгляды, заставляя взрослеть. Не менее удивительно и другое: начав читать пьесу, я не могла остановиться, не дочитав до последней точки. Давно не читала с такой жадностью и желанием.