Конан из Киммерии

Внезапно Конан вырвался из ослабевших лап и его меч совершил смертоносный взмах.

Никто больше не рискнул выйти на дорогу. Бальт опасался, что его обойдут сзади, и, услышав шорох слева от себя, выстрелил наугад. Проклятье — стрела вонзилась в дерево! Но Рубака бесшумно, как призрак, исчез, через минуту раздались хруст и хрипение — и пес уже вытирал окровавленную морду об руку юноши. На шее пса была рана, но шуршать в кустах стало некому.

Одним прыжком Рубака бросился в кусты, послышался шум и пес оказался снова рядом с Бальтом. Его пасть была в крови.

Рубака бежал впереди, обнюхивая дорогу.

Аквилонцу казалось, что он бежит и сражается уже целый век.

— Нет, сейчас они к нам не подкрадываются. Когда погоня короткая, как сейчас, они верещат каждую минуту. Нет. Они повернули назад. Я слышал, как кто-то звал их перед тем, как прекратился этот гвалт. Их позвали назад. Для нас это хорошо, для гарнизона форта — скверно. Значит, воинов выводят из леса для штурма.

Кровь стучала у Бальта в ушах так громко, что он не заметил, когда крики за спиной смолкли.

Конан остановился. Бальт обхватил ствол дерева и тяжело отпыхивался.

— Они бросили это дело, — сказал Конан.

— Они подкрады… ваются… к нам! — просипел Бальт.

Место здесь удачное. Тут и дождемся ночи, если нам не станут наступать на пятки.

Обезьяна-бык. Пикты считают ее символом Лохматого Бога, что живет на луне — бога-гориллы по имени Гуллах.

— Теперь бежим, и быстро! — сказал Конан и свернул в чащу в южном направлении. — За этой кошечкой подойдут воины.