Колдун Игнат и люди

Если театр начинается с вешалки, то книга, наверное, с аннотации. И хоть я и даю себе зарок не читать их, всё равно робкая надежда, что попадется, наконец, не жуткий спойлер, а что-то интересное, пересиливает. Здесь же меня просто сбило с ног и протащило по асфальту: книга была издана в 1991 году, я тогда еще с бантиками в детский садик ходил, и называют ее "первой книгой молодого писателя". Умилило, честное слово. Оказывается, не только толстые депутаты тоже ходили с бантиками в детский сад, но и мастодонты отечественного литпрома были "молодыми и талантливыми". Даже хочется смахнуть скупую слезу, честное слово.

Собственно, Пелевина я в своей жизни читал мало... ммм... так, навскидку, одну книгу. И долго потом не мог вспомнить, за что ж она мне так понравилась. Похоже, что вспомнил, и это в свою очередь тоже очень по-пелевински: забыть данность, воспринять данность как сон, принять повторение данности на уровне дежа-вю, вспомнить, ужаснуться, через какое-то время снова забыть и терзаться чем-то неясным. Не знаю, на что похоже его нынешнее творчество, но от раннего у меня конкретно так сорвало крышу. Такой мощный поток экзистенциального бреда, в лучшем смысле этого слова, переплетающиеся и взаимопроникающие друг в друга реальности, что хочется восхититься умению это всё как-то удержать на границе яви и сна, не скатываясь в откровенно упоротую хрень. Это сборник рассказов - самых разных и непохожих, но тем не менее объединенных какой-то не с первого раза уловимой внутренней композицией. Время от времени проскальзывают общие микро-сюжеты, намеки, персонажи, усугубляя то ощущение нереальности, которое сопровождает читателя от одной страницы к другой всё сильнее. Я даже не могу сказать, есть ли здесь хоть немного фантастики как таковой - в том понимании, к какому мы привыкли. Вот тут, вроде бы, можно увидеть легкое фантастическое допущение на уровне мифологического сознания, а здесь - скорее, магической реализм, а еще где-то - налет ненавязчивой мистики, а то и вовсе альтернативной истории, а то и вовсе: посмотрите налево, там вы увидите башни из стереотипов и снов, посмотрите направо - там притаились мухоморовые приходы и детские иллюзии, посмотрите прямо и увидите стремительно надвигающиеся на нас кошмары фантазмо-философии в духе Кастанеды. Иллюзии, взгляд на всё через кривое зеркало - сотни любых иных синонимов. Но знаете, что самое главное? Да, это может быть наш мир с точки зрения цыпленка или сарая, это может быть сон, компьютерная игра или посмертие, вторгающиеся в явь и частично замещающие ее. Это может быть какой угодно сюр, вырастающий из перестроечной действительности и носящий некий оттенок устаревшей социальной проблематики. Но все эти двойственные реальности не становятся менее реальными только лишь потому, что их кто-то когда-то назвал сном. Или бредом. Или иллюзией. Всё реальное - иллюзорно. И всё иллюзорное - реально. Пусть это иногда и кажется чем-то жутким. А истину при желании можно найти где угодно и в чем угодно, но это будет только твоя истина.

ПС: Я читал "Затворника и Шестипалого", восседая на неустойчивом барном стульчике в дешевом Сушивоке, ожидая, когда и без того неторопливые повара накрутят мне четыре кило роллов, из динамиков грохотал непередаваемый компьютерный транс, удивительным образом попадая своим темпом под сюжет происходящего в рассказе, будь то философские терки или побег от богов бройлерного комбината. Мне было так хорошо, что хотелось опять сдохнуть. Плюс один в список прекраснейших моментов моей жизни после жизни. Плюс одно произведение в любимые.

Странно, что в современном мире имеют место быть дефибрилляторы. Нет, серьезно, к чему они? На мой взгляд, куда проще, безопасней и действенней будет раскрыть любую книжку Пелевина да приложить ее к грудной клетке человека с нарушением сердечного ритма. Несколько тысяч вольт уж точно не сравнятся по результативности с тем же количеством пелевинских строк. Тот, кто минуту назад находился на грани смерти, встанет, пожмет руку доктору и бодро выйдет из палаты. Дело в шляпе. В сентябре не так давно минувшего года я заикнулся о сущности всех вместе взятых произведений Виктора Олеговича; однако эти пованивающие патетикой рассуждения были слишком скупы и неточны. Для внесения ясности (и вынесения вердикта) предлагаю конкретную формулировку его творчества как совокупности предметов, найденных в темных углах образного мышления. У данного определения есть свои недостатки, но общая суть выражена верно. Попробую доказательно его раскрыть.

Первое, что обухом ударяет по голове уже на середине книги, - это многоплановость рассказов. Казалось бы, каких только "стержней" не было в романах! Тут и думающие во всех смыслах этого слова насекомые, и лиса-оборотень в поиске высшей точки духовности, и вампиры, контролирующие человечество; такое чувство, что мир персонажей Пелевина безграничен, а полет мысли бесконечен. Как бывалый вояка, который побывал не в одном сражении, ты открываешь том с рассказами и понимаешь - эта битва будет гораздо кровопролитнее всех предшествующих. Если в случае с романами тебе удавалось дышать пусть тихо и с опаской, но размеренно, то здесь все усугубилось размером поля боя. И как ни крути, казенной фразой "читал на одном дыхании" все же нельзя не воспользоваться.

Здравствуйте, вот вам и уборщица, подверженная философии солипсизма. Добрый день, сегодня у нас на сцене Гитлер с Гиммлером. Всем привет, это сарай, с душой, собственными мыслями и развитой системой чувств ("Где я, - думал он, - кто я?"). Этот абзац можно расширять до внушительных пределов.

Сергей Калугин, например, отмечает, что Пелевин "во всем прав" и потому "приходится его любить". Это совсем не так. С содержательной частью пестрых рассуждений Виктора Олеговича я не согласен категорически (хотя это не делает таковые менее интересными); и кажется в высшей мере странным, что кто-то принимает их на веру. В последнее время все больше оборотов набирает поразительно глупое выражение "это заставляет задуматься" относительно идейной составляющей произведения. Перефразирую: Пелевин дает тебе пищу для размышлений, заставляя вращаться заржавевшие шестеренки мозга. Наличие символов (принимающих, как правило, форму камней, которые летят в огород коммунизма), игры слов и, без преувеличения, тончайшего юмора - все это сглаживает углы вопиющих софизмов.

На страницах пелевинских книг витает дух дхаммы; куда ни глянь, везде мерещится образ медитирующего Сиддхартхи (того самого) Гаутамы. И неспроста. Буддизм - это, в первую очередь, учение о сознании. Именно силу сознания тайно воспевает Пелевин, подтверждением чему служит весь массив его произведений. Другими словами, основная идея находится не в творчестве, а является им самим.

И в качестве жирной точки - отрывок из «Света горизонта»:

– Это лицо Бога? – Нет. У Бога нет лица. – А почему тогда у него такое надгробие? – Наверно, потому, – сказал Дима, – что ему так захотелось. – Значит, Ницше был прав? Бог умер? – Это Ницше умер. А с Богом все в порядке. – Почему тогда у него есть могила? – Сказать, что у Бога нет могилы, означало бы утверждать, что он лишен чего-то и в чем-то ограничен. Поэтому могила у него есть, но…

С утра к вечеру у нас поменялась погода, и уже всё в снегу. Но это Беларусь тут всегда так, поэтому и живут у нас хмурые люди.

К чему это я. Выпал мне рассказ Виктора Пелевина. И не как не могу понять, надо ли мне смеяться или тут подумать надо.

Это первый опубликованный рассказ автора, напечатали его в журнале «Наука и религия» в 1989 году.

Довольно трудный для отзыва рассказ.

Магический реализм, как он есть.

Коротко.

Ничего не предвещало беды. Колдун Игнат готовился выпить чаю, когда к нему в гости пришел, протоиерей Арсеникум. И дал почитать свои записи. Хитрый план начал действовать.

Подробнее.

Если честно не очень понял, что к чему. Точнее глобальную задумку, укокошить колдуна мне понятна. А вот тема с рассказиками, не очень понятна.

Что мне понравилось, конечно, написано всё красиво. Каждое слово, как на подбор.

Сам автор назвал свой рассказ – Сказочка. Согласитесь звучит с каким-то небреженым ироничным оттенком.

А раз не очень понятно, то в дело вступает детектив Алекс.

Расследование начинается.

Дело в сказке происходит 4 мая 1912 года. То есть еще в царские времена.

Раз автор указал день, значит это имеет, какое-то значение.

Поиск дал мне следующее.

В народе 4 мая называли Прокловым днём — в честь мученика Прокула, жившего во времена христианских гонений императора Диоклетиана. Вместе с Прокулом вспоминают Ианнуария, Дисидерия, преподобного Януария, диакона Созия и еще нескольких святых мучеников. Они пострадали за то, что навещали в темнице единоверцев.

Так же еще, пишут, что раньше в этом день проклинали нечистую силу, так как имя Прокл, звучит как «проклятие». Интересная гипотеза.

Не знаю, знал ли об этом Виктор Пелевин, всё же у него не было, как у меня поиска в браузере с подключением в глобальную сеть.

Но, как за версию, что знал, можно взять в работу. Тогда выходит, что протоиерей Арсеникум, пришел в гости к колдуну Игнату, не просто так.

Кстати, слово Арсеникум мне тоже пришлось искать. С химией у меня не очень, давно в школе учился.

Мышьяк (химический символ — As, от лат. Arsenicum)

Это как в том анекдоте, когда профессор попросил у студента принести ему вещь, которая состоит из двух животных. Тогда он поставит ему зачёт. Профессор хотел получить КоньЯк, а получил мышьЯк.

С древнегреческого ἀρσενικός — мужской. А имя Игнат – означает «огненный». Не знаю, насколько это важно. Но занесем в улики.

Смотрите, что мы уже получил к колдуну, приходит человек по имени Мышьяк или Мужской. Он служитель церкви.

Протоиерей — это один из титулов так называемого «белого духовенства», то есть духовенства, служащего вне монастырей. Титул протоиерея получают в качестве награды. Протоиерей — старший из иереев (Рукоположённый священник второй степени)

Скорее всего они были знакомы и довольно неплохо. Гостю чай предлагает и пряники. И начальный диалог

— Глянь-ка, чего я понаписал!
— Интересно, — сказал Игнат, беря первый лист, — вслух читать?
— Что ты! — испугано зашипел протоиерей. — Про себя!

Еще стоит обратить внимания на цвет папки, так как, Пелевин выделил же именно папка из красного картона. Обычно красные папки это, что-то торжественное и важное. Помню мне вручили грамоту, она была как раз в красной папке.

Далее идут три разных рассказа, разной степени продолжительности. Все они так или иначе намекают на смерть.

Мой любимый первый, который называется «ОТКРОВЕНИЕ СВ. ФЕОКТИСТА», больше похож на стёбный анекдот.

Вот привожу его весь.

— «Люди! — сказал св. Феоктист, потрясая узловатым посохом. — Христос явился мне, истинно так. Он велел пойти к вам и извиниться. Ничего не вышло».

Довольно, конечно, мрачная шутка, имеется ввиду, что воскрешение не произошло. Умер значит умер.

Два других чуть больше, но тоже так или иначе в них про смерть героя.

Проторей Мышьяк, мастер намеков.

Рассказ написан в 1989 году, это был еще СССР, возможно это такая критика церкви и священников. Ведь то, что задумал Арсеникум, явно не добрый поступок.

Кроме упоминания, что Игнат колдун, ничего плохо от него мы не видели. Напротив, радушный хозяин. Причем, как в финале узнается, это не первый случай.

Колдун тут скорее если не положительный персонаж, то как минимум не отрицательный. А про протоиерея так не скажешь. Все дело в его методах. Он если считает Игната злом, должен бороться с ним «словом божьим», читать ему проповеди и молитвы. Святой водой, Иконами и Крестом. А он больше напоминает, карикатурных НКВДшников из 37 года.

Что сказать, всё красиво написано и читается с интересом. Но вот посыл финальный не очень. Для времени СССР это скорее, какая-то сценка – анекдот. А для нашего времени уже другой подтекст. Всё же сейчас больше верующих людей, или хотя бы крещенных. И для них храбрый священник Мышьяк сражается со злом. Чем он хуже Ведьмака Геральда или Джона Константина. Церковный спецотряд по борьбе со злом.

Что же предоставил вам все улики. А вам решать, юмор это или подумать надо.

Все по отдельности в сказке выглядело бы глупо, но собранное вместе выглядит довольно оригинально. Подобного подхода я лично не встречал.

Всем спасибо, кто прочитал.