Колдун Игнат и люди

С утра к вечеру у нас поменялась погода, и уже всё в снегу. Но это Беларусь тут всегда так, поэтому и живут у нас хмурые люди.

К чему это я. Выпал мне рассказ Виктора Пелевина. И не как не могу понять, надо ли мне смеяться или тут подумать надо.

Это первый опубликованный рассказ автора, напечатали его в журнале «Наука и религия» в 1989 году.

Довольно трудный для отзыва рассказ.

Магический реализм, как он есть.

Коротко.

Ничего не предвещало беды. Колдун Игнат готовился выпить чаю, когда к нему в гости пришел, протоиерей Арсеникум. И дал почитать свои записи. Хитрый план начал действовать.

Подробнее.

Если честно не очень понял, что к чему. Точнее глобальную задумку, укокошить колдуна мне понятна. А вот тема с рассказиками, не очень понятна.

Что мне понравилось, конечно, написано всё красиво. Каждое слово, как на подбор.

Сам автор назвал свой рассказ – Сказочка. Согласитесь звучит с каким-то небреженым ироничным оттенком.

А раз не очень понятно, то в дело вступает детектив Алекс.

Расследование начинается.

Дело в сказке происходит 4 мая 1912 года. То есть еще в царские времена.

Раз автор указал день, значит это имеет, какое-то значение.

Поиск дал мне следующее.

Так же еще, пишут, что раньше в этом день проклинали нечистую силу, так как имя Прокл, звучит как «проклятие». Интересная гипотеза.

Не знаю, знал ли об этом Виктор Пелевин, всё же у него не было, как у меня поиска в браузере с подключением в глобальную сеть.

Но, как за версию, что знал, можно взять в работу. Тогда выходит, что протоиерей Арсеникум, пришел в гости к колдуну Игнату, не просто так.

Кстати, слово Арсеникум мне тоже пришлось искать. С химией у меня не очень, давно в школе учился.

Это как в том анекдоте, когда профессор попросил у студента принести ему вещь, которая состоит из двух животных. Тогда он поставит ему зачёт. Профессор хотел получить КоньЯк, а получил мышьЯк.

С древнегреческого ἀρσενικός — мужской. А имя Игнат – означает «огненный». Не знаю, насколько это важно. Но занесем в улики.

Смотрите, что мы уже получил к колдуну, приходит человек по имени Мышьяк или Мужской. Он служитель церкви.

Скорее всего они были знакомы и довольно неплохо. Гостю чай предлагает и пряники. И начальный диалог

Еще стоит обратить внимания на цвет папки, так как, Пелевин выделил же именно папка из красного картона. Обычно красные папки это, что-то торжественное и важное. Помню мне вручили грамоту, она была как раз в красной папке.

Далее идут три разных рассказа, разной степени продолжительности. Все они так или иначе намекают на смерть.

Мой любимый первый, который называется «ОТКРОВЕНИЕ СВ. ФЕОКТИСТА», больше похож на стёбный анекдот.

Вот привожу его весь.

Довольно, конечно, мрачная шутка, имеется ввиду, что воскрешение не произошло. Умер значит умер.

Два других чуть больше, но тоже так или иначе в них про смерть героя.

Проторей Мышьяк, мастер намеков.

Рассказ написан в 1989 году, это был еще СССР, возможно это такая критика церкви и священников. Ведь то, что задумал Арсеникум, явно не добрый поступок.

Кроме упоминания, что Игнат колдун, ничего плохо от него мы не видели. Напротив, радушный хозяин. Причем, как в финале узнается, это не первый случай.

Колдун тут скорее если не положительный персонаж, то как минимум не отрицательный. А про протоиерея так не скажешь. Все дело в его методах. Он если считает Игната злом, должен бороться с ним «словом божьим», читать ему проповеди и молитвы. Святой водой, Иконами и Крестом. А он больше напоминает, карикатурных НКВДшников из 37 года.

Что сказать, всё красиво написано и читается с интересом. Но вот посыл финальный не очень. Для времени СССР это скорее, какая-то сценка – анекдот. А для нашего времени уже другой подтекст. Всё же сейчас больше верующих людей, или хотя бы крещенных. И для них храбрый священник Мышьяк сражается со злом. Чем он хуже Ведьмака Геральда или Джона Константина. Церковный спецотряд по борьбе со злом.

Что же предоставил вам все улики. А вам решать, юмор это или подумать надо.

Все по отдельности в сказке выглядело бы глупо, но собранное вместе выглядит довольно оригинально. Подобного подхода я лично не встречал.

Всем спасибо, кто прочитал.

А можно перестукиваться с Богом.

Объективно я понимаю и соглашаюсь с тем, что Пелевин — уже классик (вернее было бы сказать постнеклассик, но так короче). Я так думала, ещё когда не читала из него ничего кроме заголовка романа «Чапаев и Пустота» в списке литературы к вступительному экзамену. И теперь только лишний раз в этом убедилась. У него есть всё, что требуется современному классику: традиции, которые нельзя прервать, но можно пустить по иному руслу, чуткое восприятие динамичной и беспорядочной современности и подлинно трагическое осмысление нашей недавней истории («Водонапорная башня», «Онтология детства», «СССР Тайшоу Чжуань»).

Самое четкое было ощущение во время чтения "продам гараж". Серьезно, события и про это тоже фигурируют.

Если вы заходите в чужие сараи и гаражи, вы всегда сможете рассказать многое о хозяевах. Где-то есть верстак, где делаются ножи с рукоятками, где в эпоксидной смоле застыли вечным сном полевые цветы. Где-то на стене висят велосипеды многочисленных поколений. А где-то чеснок лежит меж колесами, и хозяин проявляет ювелирную точность, заезжая в гараж, что ни одна головка чеснока не оказывается раздавленной.

Представили? Ощутили атмосферу?

Тогда вы поймете ощущение от рассказа.

Сарай пропитывается духом того, что внутри - и стремится к возвышенному. Читателя ожидают и переживания, и мечты, и чаяния, и деградация. И во время чтения я очень четко поняла, что иногда мы - как тот самый сарай. И только в наших силах стремиться к высокому, или погрязнуть в бытовухе. А может быть еще что-то.

Все в наших руках.

Самый любимый рассказ Пелевина, он с первого прочтения впечатался в мой мозг и остался там навсегда, своей иронией, элегантно встроенными культурными кодами и своего рода поэзией. Изумительный образец стиля раннего Пелевина.

«Жизнь и приключения сарая номер ХII» входит в разряд пелевинских произведений, где герои – не люди. Александр Генис в своей статье «Пелевин. Поле чудес» называет эту особенность пелевинского творчества «отстранение автора от человеческой позиции».

Главный герой рассказа – мыслящий сарай, и находится он (сказать «живет» язык не поворачивается) в социуме ему подобных, таких же сараев, пронумерованных и используемых хозяевами как им заблагорассудится. Представители сообщества сараев имеют свои ценности и конфликт ценностей также имеет место.

Сарай номер XII – маргинал, он считает себя особенным, хотя бы потому, что его номер, в отличие от остальных, написан латинскими цифрами, а еще потому, что он причастен недоступной ему, объекту недвижимости, идее движения – на стене его висели велосипеды, и время от времени он представлял себя одним из них – легким, мобильным и быстрым, с тонкими сверкающими спицами. «Когда он захотел поделиться некоторыми из своих переживаний с оккультно ориентированным гаражом, стоящим рядом, он услышал в ответ, что высшее счастье на самом деле только одно и заключается оно в экстатическом единении с архетипом гаража»…

Разумеется, сараи в рассказе только для отвода глаза, а на самом деле автор высмеивает современные ему (и не только) социальные модели, бытовые ценности, философию приспособленчества или, если сказать мягче – адаптации («если не можешь изменить что-то – полюби его»), иронизирует над попытками построить гармонию из «идеи квашения».

Эта самая идея квашения и убила сарай номер XII, вернее убила его попытка его сохранить свою уникальную идентификацию с трансцентальными идеями, не свойственными бытию в сообществе сараев. Финальный суицид с сопровождающим его убийством бочки – это катарсис и реинкарнация героя в образе неземного совершенства.

Или это я фантазирую? Конец рассказа открытый и дает читателю свободу для сотворчества. Он волен выбрать сам, был ли улетающий в небо странный велосипед галлюцинацией уставшей и расстроенной работницы продуктовой базы или же это все-таки призыв к бунту и перевоплощению.

Вы помните момент в «Мастере и Маргарите», когда Воланд делает из головы Берлиоза кубок, говоря, что ему воздастся по вере его и он уходит в небытие? Невольно вспоминала я эту сцену, закончив читать этот рассказ.
Поначалу в рассказе ничто не предвещает обычного Пелевина. Есть Любочка и завод, где работает она и еще куча народу времен позднего социализма. Они все также работают, пьют водку, малюют лозунги к праздникам, мечтают устроить личную жизнь, в общем обычные серые будни маленького человека. Но сегодня Любочка чувствует не просто обычную тоску, которую вызывает надоевшая бесперспективная работа и грубый начальник, она видит, что что-то не так, всякие мелочи и странности. Но она от них отмахивается, ведь так хочется верить, что это просто плохой день, что еще есть шанс начать жить какой-то другой, настоящей жизнью. Пока не осознает, что жизнь в общем уже кончилась.
Рассказ немного жуткий, но не кровью и кишками, или бегающими мертвецами, а именно своей безысходностью. Очень точно передает Пелевин ощущение омертвелости – люди, безуспешно имитирующие жизнь, завод (я много лет работала на производстве и часто ощущала какую-то инфернальность, присущую таким местам – люди, обслуживающие грохочущие механизмы, этот запах пыли и химии, пропитывающий одежду, кожу и волосы) – тут же вспомнился и Солженицын – «Крестьяне с землей, с природой общаются, оттуда нравственное берут. Интеллигенты - с высшей работой мысли. А эти - всю жизнь в мертвых стенах мертвыми станками мертвые вещи делают - откуда им что придет?» И хотя я всегда внутренне не соглашалась с этой фразой – нельзя так запросто целый пласт населения оскорбить и записать в тупые роботы, но все же есть в ней и часть правды. Дополняется это ощущение конца и мертвой уже тогда идеологией, которая все еще пыталась имитировать жизнь, не понимая, что уже обречена. Год написания не оставляет остатков сомнения, что не смерть Любочки описывается в рассказе. Но открытая концовка оставляет невысказанный вопрос – а что же дальше, за всеми этими мытарствами?

"То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то, — потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза."

Поначалу больше похожее на литературное эссе на тему «Куда уходит детство», чем на обычного Пелевина рассказ. Но вот перед нами уже не пылинки в столбе солнечного света, не кирпичи на соседней стене, а двуярусные нары - и все встает на свои места:)
Ребенок, смотрящий на мир и не замечающий поначалу его грязи – кто из нас не тосковал о таком времени? У кого нет в запасе таких светлых воспоминаний, когда мир вокруг и вещи говорили с тобой на одном языке, и все вокруг казалось чудом и было интересно? И кто не грустил, что этот маленький мир и человечек этот исчезли? И «получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях»? Есть ли надежда у всяк сюда входящего? Можно ли сопротивляться влиянию бытия, особенно если так остро осознавать все его несправедливости и ограниченность, как герои Пелевина? Герои эти всегда находят выход, некую волшебную дверцу. Нам же остается только вспоминать и размышлять – хотя бы в этом мы действительно свободны.

Если вы не любили в детстве эту сказку, то мне не о чем с вами говорить:) В этом рассказе советские дети тоже любят это пограничное состояние – между сном и бодрствованием, между неприятным синим светом фонаря и волшебным светом луны рождаются страшилки и размышления – а что же такое на самом деле смерть, и как понять - живешь ли на самом деле или давно уже умер? Я никогда не была в лагере, но страшилки мы друг другу тем не менее рассказывали, и Пелевин очень точно передает эту атмосферу (забавно, что он вроде как считается критиком советской системы, но с какой нежностью порой он описывает подобные моменты!) Интересно, а современные дети делают так или эта традиция навсегда исчезла?
Чтение Пелевина почему-то сопровождается у меня рядом необъяснимых совпадений. За день до чтения этого рассказа я начала читать книгу «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» , где как раз разбираются причины возникновения подобных страшилок не только в детской среде (и это порой принимает далеко не безобидные формы). Поэтому я не всегда могла расслабиться и просто читать – мать, поедающая своих детей и убивающее кресло с кровоточащим флагом, вызывали у меня мысли о репрессиях и прочем. А между тем, мне кажется, рассказ этот лучше всего читать именно с чистым сознанием, без всяких попыток интерпретации.
«Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую —измениться самому, претерпеть метаморфозу» (А. Генис)