Ваша оценкаАндрей Белый вошел в русскую литературу как теоретик символизма, философ, поэт и прозаик. Его творчество искрящееся, но холодное, основанное на парадоксах и контрастах. В третьем томе Собрания сочинений два романа: «Московский чудак» и «Москва под ударом» – из задуманных писателем трех частей единого произведения о Москве.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,2
9 оценок
- 556%
- 422%
- 311%
- 211%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 10Хотят прочитать 15
Рецензии
Anastasia24622 сентября 2025 г.Читать далееЗа окнами бушует наконец-то развернувшаяся в полную силу осень, швыряя разноцветными листьями о шершавый асфальт. С громким шелестом падают оземь эти "письма лета, не дошедшие адресату" (обожаю это меткое выражение Эльчина Сафарли). И точно так же опадают стереотипы. С годами вообще легче избавляться от навязанного: мнений, предпочтений, заблуждений. Оказывается, детективы - это не только Кристи. Ужасы - не только любимый Кинг. И в самиздате встречаются дельные произведения (и куда чаще, чем можно было бы предположить). И за красивым, витиеватым, словно кружевным, слогом можно, выясняется, отправляться в гости не только в книги Набокова, тем более что все основные его вещи уже давно прочитаны и любимы.
Так, продолжаю открывать для себя авторов, незаслуженно то ли забытых интеллектуальной читающей публикой, то ли просто по непонятным причинам обделенных нашим вниманием, недооцененных, обиженных.
С творчеством Андрея Белого была знакома прежде по одной-единственной его книге - его знаменитому "Петербургу" ( Андрей Белый - Петербург , кстати, очень рекомендую, если еще не читали) - вот он-то уж точно известен многим. Еще бы: поэзия в прозе (для поэта-символиста, может, и неудивительный факт, но книга-то шикарная!), потоки сознания главного героя, необычайно атмосферное, такое легко-дымчатое, повествование и красивейший, утонченный язык, будто разом ласкающий все наши органы чувств (это не только поэзия в прозе, это еще и музыка в слове).
А вот циклу Белого "Москва" (в него вообще-то входят три книги, я прочитала две из них, которые, собственно говоря, и были представлены в данном, третьем томе его собрания сочинений) повезло куда меньше. Отчего-то романы "Московский чудак" и "Москва под ударом", входящие в трилогию и написанные в 1926 году, не на слуху, редко попадаются мне в ленте рецензий (хотя они этого точно достойны), нечасто удостаиваются критических обзоров или рекомендаций со стороны книжных блогеров, критиков и т. п. А ведь произведения без преувеличения гениальные!
Увлекаясь словотворчеством (я приведу в конце своего отзыва пару-тройку цитат, чтобы было немного понятно, что именно я имею в виду, и чтобы подготовиться к чтению данных книг, если подобное желание у вас все же возникнет. Горячо рекомендую любителям неизведанного) и поиском неожиданных образов, метафор, сравнений и прочих выразительных инструментов языка, автор ни на секунду не забывает о сюжете. На страницах атмосферной, безумно красивой (вернее, до безумия прекрасной) книги разворачивается жуткая кровавая драма, омерзительная, постыдная, ошеломляющая.
В предисловии к своей книге Белый скромно называет сие действие разложением буржуазного общества. Богатые дельцы, гнилая интеллигенция и пресмыкающиеся перед ними потеряли что-то внутри себя в погоне за статусом, славой, деньгами.
В центре сюжета этих двух романов - несколько семейств, связанных друг с другом довольно странными узами.
Что может, в принципе, связывать биржевого спекулянта-миллионера фон-Мандро, извечно появляющегося на страницах этого тома в шубе из голубого песца или в леопардовом халате, готового, кажется, ради изрядного барыша продать однажды родину, и почтенного, уважаемого в узких академических кругах, но несколько рассеянного профессора математики Ивана Ивановича Коробкина? Только ли дружба их детей-гимназистов: Лизаши и Митеньки? Как бы не так, и въедливый, внимательный, охочий до букв читатель очень скоро убедится в оном.
Чем заканчивается безумная ревность, мы посмотрим на примере еще одного математика, Задопятова, и его дражайшей супруги Анны Павловны.
Послушаем сплетни о некоем безносом карлике Яше, снующим тут и там и наводящим меж тем ужас на добропорядочных московских граждан.
Прогуляемся вместе с героями (и не единожды) по старинным московским улочкам, пока автор в своей излюбленной, несколько напыщенной манере будет изъясняться в любви к этому прекрасному городу.
Мы станем свидетелями едва ли не всех людских пороков, которые можно было бы себе вообразить: жадность, корысть, подлость, тщеславие, разврат, совращение несовершеннолетних (кстати, книга однозначно 18+, тоже имейте в виду сей факт, и из-за этого читается иногда тяжело именно в эмоциональном, психологическом плане)... Мы путешествуем отнюдь не в Москву - мы заглядываем в нутро души.
Оценку книге в итоге чуть снизила: даже красоты может быть чересчур много (как там пелось, "но нельзя же быть на свете красивой такой"). Изящные словеса, витающие в воздухе романа, порою отвлекали меня (форменное безобразие!) от не менее увлекательного сюжета романа. И если ты не поэт-символист первой четверти двадцатого века, тебе временами будет сложно воспринимать все это многообразие самых изысканных и необычных словесных конструкций. Было сложно и мне, хотя, в принципе, считаю себя подготовленным читателем.
Рекомендую к прочтению любителям сложных постмодернистских и классических текстов, ценителям тонкого писательского слога и тем, кто не боится в своей жизни литературных экспериментов (и даже приветствует их).
Я же, похоже, нашла для себя нового любимого автора. На очереди следующая его книга - Андрей Белый - Маски . Отчего-то уверена в том, что и она меня в итоге не разочарует.
И парочка обещанных цитат:
Стремительно: холодом все облизнулось под утро: град — щелкнул, ущелкнул; дожди заводнили, валили листвячину; шла облачина по небу; наплакались лужи; земля-перепоица чмокала прелыми гнилями.
Скупо мизикало утро.
Ведь это надо же! Всегда я удивляюсь фантазии писателей)
Или вот:
Вся даль изошла синеедами; красные трубы уже карандашили дымом.2471,1K
AkademikKrupiza6 декабря 2020 г.Музыка Андрея Белого. Триоли, триоли, конец. Allegro molto
"Москва", часть вторая. "Москва под ударом".Читать далее
Интерлюдия.Незаконченный эпос Андрея Белого (часть третья "Москвы" под названием "Маски" была лишь вторым томом, а "Москва под ударом" и "Московский чудак" составляли том первый, а всего томов д◌́лжно быть было четыре) потрясает своей чернотой и кромешной жестокостью. Та ритмичная проза, орнамент, писателем выбранный, украшательством странным обрамляет кровавый узор. Мы сейчас попытаемся выйти с тобой из ритмичного морока. Благородный читатель, за ручку возьми и - вперед...
***Удивительным образом Белый создал вселенную из ничего. "Петербург" и "Москва" и "Серебряный голубь" и прочее - русская Йокнапатофа. Где у Фолкнера строился мир из того, что он знал - из истории Юга, из детских и взрослых иллюзий, из разорванных ран, так Америкой не пережитых; там у Белого строится мир из дверей в кабинетик, из отцовского образа, из пережитых терзаний. Целый мир сотворился на наших глазах, все в нем - из головы. И профессор Коробкин - страстями добитый Христос - это, кажется, Белый. И Коробкин-профессор - это, явственно, Белого папа... Я стараюсь уйти от ритмичного слога романа, только сложно так сделать, мгновенье назад тот роман прочитавши.Все, остановились. Отдышались. Проблема в том, что непричесанные и путанные "гекзаметры" прозы Белого долго не отпускают, заставляя даже мыслить той самой ритмической прозой - что уж говорить о попытках письменной передачи мыслей, которые они вызывают. Вторая часть неоконченной эпопеи "Москва" (зато первой воплотившейся трилогией Белого) доводит градус паранойи, которая пронизывает почти всю прозу Бориса Бугаева (назовем хоть единожды автора именем, полученным при рождении), до предела. Герой Мандро, который уже в "Московском чудаке" наводил ужас, здесь становится существом (да, не человеком) истинно демоническим. И если "Московский чудак" представлялся пульсирующим на коже новообразованием, то "Москва под ударом" - скальпель, вскрывающий это образование, и одновременно вся та мерзь (слово из текста), оттуда выстреливающая.
Если профессор, всякую фразу начинающий с раздражающего "взять в корне", нелепый, беспомощный в быту, истинный чудак, в первой части трилогии мог вызывать раздражение, то во второй он действительно видится фигурой христологической, мучеником и за науку, и за совесть. За любой отцовской фигурой (помимо Мандро, хочется верить) в романах Белого скрывается и его собственный отец; кажется, написание в одном году "Чудака" и "Москвы под ударом" знаменует некоторое изменение восприятия писателем этой фигуры отца. Впрочем, отец тут - не главное.
Главными, разумеется, опять становятся пути России. Это у Белого всегда было, и, думается, задумывая в последние годы производственный роман (надо думать, это был бы роман совершенно иного толка, нежели "Бруски" и "Бетон"), Белый все также пытался в прозе-поэзии описать все те же пути: этот странный зигзаг (зигзагом в романе называется судьба Мандро), по траектории которого мечется Россия - не Европа, не Азия. И зигзаг этот в "Москве под ударом" заводит ее (Россию) постепенно в тот водоворот, из которого очень мучителен будет выход (а будет ли?).
Сложный, темный и путанный (сложнее всего, что до этого было) роман Белый выпускает, как и первую часть "Москвы", с авторским предуведомлением: дескать, сатира над распадающейся буржуазией, отраженье эпохи, и пр., и т.д... Отраженье эпохи, конечно же, есть - только зеркало тут не кривое, а бездонное, то, из которого смотрит жених-мертвец и возвращаются призраки прошлого. И Москва - не столица уже, а олицетворение этого ужаса вечной раздвоенности. Сетка улиц ее - незаживающая рана. "Фасад за фасадом - ад адом". Самый жестокий пока что роман Белого. Впрочем, "Маски" еще впереди.
Так делают, кокая яйцы, глазунью-яичницу.201,2K
ddolzhenko7531 июля 2018 г.Пытался читать этот текст и как своеобразную прозу, и как своеобразную поэму. Так и не смог привыкнуть к его особенностям: непривычное построение фраз, куча нелепых эпитетов, непонятных с первого захода словечек, жуткие диалоги. В принципе, автор выполнил заявленную задачу - показать разложение старого буржуазного мира на примере отдельно взятых московских обывателей. Вторую часть дилогии ("Москва под ударом") прочту для полноты впечатления, но позже.
(28.09.2014)141,1K
Цитаты
- AkademikKrupiza6 декабря 2020 г.
Эти люди не жили заветами Дарвина, Маркоса, Коробкина, Канта, Толстого, но жили заветом - начхать и наврать.
4544 - AkademikKrupiza6 декабря 2020 г.
Вот мораль: не ходите осматривать с крупным ученым достопримечательностей городских.
4261 - AkademikKrupiza6 декабря 2020 г.
"Москвы"-то и не было! Был лишь роман под названьем "Москва"; за страницей читалась страница; листались страницы; и думали, что обитают в Москве; в эти годы "Москва" революции - да! - обитала в Лозанне, в Монтре, в Лезаван, в Циммервальде, быть может, в Женеве, в Нарыме, во льдах, - где еще обитала она? Юго-Славия, Прага, Берлин, - обитали в Москве: на Петровке, в районах Арбата, Пречистенки. Повернулась страница: "Конец"! Год издания, адрес издательства: только.
3429
Подборки с этой книгой
Новинки осень 2022
- 128 книг
ЭБ
- 7 881 книга
Словарный запас автора - невероятно высокий
- 896 книг
русские и советские писатели
- 118 книг
"Страны, континенты, столицы, острова, города, села и деревни в названиях книг"
- 1 271 книга
Другие издания
