Конармия

Рассказ "Письмо "входит в сборник "Конармия", вышедший в 20 годы минувшего века. Автор участвовал в Гражданской войне в составе 1-й Конной Армии, в качестве военкора.
Этой прозе невозможно не поверить. Бабель описывал неспокойное и страшное время, и его взгляд на происходящее отличался от официальной подачи исторических событий. Противостояние политических сил затронуло все население страны. Война шла не только между социальными классами ,но и между друзьями и родственниками.
Этот рассказ по существу письмо юного красноармейца Василия Курдюкова своей матери. Подросток сообщает о своей службе, о нечеловеческих условиях и бедственном положении в котором находится армия. Ребенок порой просто голодает и просит мать прислать продуктов. Он беспокоится о своем коне, и наказывает домочадцам заботиться о животном.
А во вторых строках письма мальчик расскажет о том, с какой трагедией встретилась семья Кудюковых на этой войне ,честно описывая весь ужас происходящего.
Кровавых сцен хватает в любой книге о Гражданской войне, но здесь отражена сложная , противоречивая и реальная жизнь.
Очень страшный рассказ, он пугает не жестокой правдой, а вовлеченностью подростка в роковые события ,и его притуплённом, ставшим обыденным, восприятии ужасов происходящего.
Знакомство с автором состоялось, думаю, что больше прочесть у него ничего не смогу.

«Конармия» Бабеля оказалась от меня слишком далека. Так же далека, как проблемы взаимоотношений евреев и поляков и советско-польская война. Впечатления от неё остались такие же беспросветные, как, собственно, и всё происходящее в книге. И даже то, что это всего-то маленький сборник рассказов на пару сотен страниц, никак не облегчило процесс чтения, хотя рассказы обычно как-то идут лучше, чем единый длинный унылый текст.
Здесь нет не то, чтобы положительных персонажей, но даже таких, кому бы хотелось посопереживать. Мутный четырехглазый еврейчик, убивающий гуся то ли, чтобы пожрать, то ли чтобы стать своим среди неотесанных казаков; начдивы и комдивы, "порченые" отец и сын (последний ещё и шантажист), польские рабби и единственный забавный тип пан Аполек, рисующий в библейских сюжетах реальных людей по желанию заказчика. Конечно, война на то и война, она не может быть прекрасной и героической. Это разруха в деревнях, городах и головах, беспорядки на захваченных территориях и непотребства в костелах, желание выжить любой ценой, спрятаться, отгородиться от всего. Это махинации всех мастей, сифилис, перепихоны едва ли не на теле умирающего раненного, равнодушие к смерти людей (а порой даже поиск её) и кровавые расправы за погибшего коня. И это не похоже на преувеличение или искусственное нагнетание атмосферы, это как будто просто погодная сводка, простое перечисление фактов, пускай и самых неприглядных, без ярко выраженной авторской позиции. И, как будто в противовес, развесистая клюква метафор и мирное описание природных красот - словно и не про смерть с кишками речь шла.
Возможно, Бабель и правда был замечательным писателем (судить по одной прочитанной книжке не комильфо как-то); и незаслуженно пострадал от советской власти. Возможно, его «Конармия» - это то, что стоит прочитать каждому (хотя вряд ли в школе). А возможно

Натура.
Пустыня. Песок. Голубое небо. На одном из барханов лежит человек.
Приближение. Мы видим, что это красноармеец в белой военной форме времён Гражданской войны.
Натура.
Маленькая польская деревня. (узнать как отличить польскую от не польской). Гуляют гуси. Ходят бабы. Пасутся кони. Валяется седло.
Смена кадра. Интерьер.
Двое мужчин сидят за столом. Один молодой юный красноармеец, так и навевает сказать - Христос, другой старше в очках, понять кто он с первого раза не получается нет никаких отличительных знаков. Но одет по простому. Перед старшим лист бумаги он что-то пишет и дописав диктует молодому, как в подтверждение того, что с его слов записано верно.
За ними видно лавку, но размыто, там ещё двое людей - мужчина и женщина. Между ними происходит половой акт. Никто из разных групп на других внимание не обращает, может Молодой иногда взглянет и покраснеет.

В очках: "А еще скажу вам, разлюбезная Катерина Матвевна, что являетесь вы мне, будто чистая лебедь, будто плывете себе, куда вам требуется, или по делу какому, даже сказать затрудняюсь... только дыхание у меня сдавливает от радости, будто из пушки кто в упор саданул."

Молодой: "Хорошо. А теперь про то как я живу. Но так же красиво!"

В очках усмехнулся, что-то написал и диктует: "Только знайте, любезная Катерина Матвевна, что классовые сражения на сегодняшний день в общем и целом завершены, и час всемирного освобождения настает..."

Молодой: "Ой, хорошо! И главное верно-то как! Сейчас передавим всех несогласных и домой..."

В очках дописывает и диктует: "И пришел мне черед домой возвратиться, чтобы с вами вместе строить новую жизнь в милой сердцу родной стороне."

Написание письма прерывают стоны из соседней комнаты, видно старого закутанного человека в небольшую щель приоткрывшейся двери. Молодой качает головой подходит и закрывает дверь. Стоны не слышны и уже ничего не видно.

В очках продолжает: "Душа моя рвется к вам, ненаглядная Екатерина Матвевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка. Полагаю, суток на трое, не более."

Интерьер. Камера крупный план на иконке в красном углу, лицо Иисуса сильно похоже на лицо человека, которого мы до этого видели в соседней комнате.

В очах продолжает читать написанное: "Отметить надобно - народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком, так что ноги мои бегут теперь по земле польской в обратную сторону, потому как долг революционный к тому нас обязывает."

Резкость на окно. За окном слышится красивый мужской на чьи-то жалобы. Видно морду кобылы и взметнувшийся плащ. Молодой отвлекается провожая глазами того, кому принадлежал красивый голос. В очках не замечает, что Молодой отвлёкся и читает дальше.

В очках: "Обратно пишу вам, любезная Катерина Матвевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я от горячего, будто наш кот Васька на завалинке.
Сидим на лавках возле самого лесочка, ни в чем беспокойства не испытываем."

В комнату входит хозяйка дома с горшком бульона, ставит на стол, горестно вздыхает.

Хозяйка: славный был гусь.

Растравляет на столе тарелки оглядывает развалившуюся на лавке пару убирает две тарелки. Уходит. В очках разливает бульон себе и Молодому. Подкидывает каждому в тарелку по гусиному крылышку. Возвращается к письму и читает последнее написанное.

В очках: "Еще хочу сообщить вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идем себе и ни о чем не вздыхаем, кроме, как об вас, единственная и незабвенная Катерина Матвевна."

Его прерывает шум за окном слышатся голоса людей и стук колёс. Двое мужчин за столом прислушиваются и Молодой улыбается.

Молодой: Тачанкка груженая. Хорошо. Пополнение нам.

В очках чуть задумался, достал из кармана аккуратно свернутую газету расправил ее пробежал взглядом по статье Ленина, улыбнулся и снова спрятал ее в карман. Вернулся к чтению письма.

В очках: "А еще хочу приписать для вас, Катерина Матвевна, что иной раз такая тоска к сердцу подступит, клешнями за горло берет. Думаешь, как-то вы там сейчас? Какие нынче заботы? С покосом управились или как? Должно быть, травы в этом году богатые.
Ну да недолго разлуке нашей тянуться. Еще маленько подсоблю группе товарищей, кое-какие делишки улажу и к вам подамся, бесценная Катерина Матвевна.
Простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз."

На дворе раздаётся траурная музыка. Молодой и В очках выходят во двор на лицах их читается грусть. Пара с лавки наконец отлипает друг от друга. Мужчина даёт женщине монетку и выпихивает за дверь быстро одевается сам и выскакивает следом.
Интерьер комнаты. За окном темнеет. Музыка удаляется и смолкает.
Через некоторое время возвращаются В очках и Молодой, снова садятся за стол. Хозяйка молча ставит на стол кружки и бутылку самогона. В очках разливает и молча оба выпивают. В очках встряхивается и снова берётся за письмо.

В очках: "А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Катерина Матвеевна, то знайте, что был я и есть, до последнего вздоха, преданный единственно вам одной.
И поскольку, может статься, лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно. А может, от того это, что встречались мне люди, в последнее время, душевные, можно сказать, деликатные.
Тому остаюсь свидетелем, боец за счастье трудового народа всей земли, революционного пролетарского полка, красноармеец Сашка."

Никогда не была особой поклонницей малой формы прозы. И хотя отдельные образцы этого жанра вполне способны привести меня в восторг, мои предпочтения все равно на стороне более объемных произведений.
Наверно, именно поэтому творчество Исаака Бабеля долгое время оставалось для меня terra incognita. Я слышала имя, я знала биографию, но не читала (было даже немного стыдно). Пришла пора познакомиться…
Имея некоторое представление о литературе разных авторов на тему Гражданской войны в России, признаться, ожидала немного другого. Небольшие рассказы, повествующие об отдельных эпизодах тех дней, связанные или не связанные событийно, написанные жестко, красочно, динамично, иронично, может быть даже немного скучно… да как угодно… Мне казалось, я готова принять любую стилистику, как это обычно со мной случается… Кажется, я ошиблась…
То, как пишет Бабель… многое из написанного даже новеллами назвать трудно, какие-то зарисовки, мгновения жизни, что-то выдернутое из громады той повседневности и сразу же вновь там потерянное. Но выбило меня из колеи не это…
Яркие поэтические образы, меткие сочные сравнения, неожиданные обороты речи, особенно выписанные так удивительно тонко, как это делает автор, без всяких сомнений только украшают текст, придают ему зрелищности и оригинальности.

Красиво, правда? Фразу хочется смаковать, наслаждаться… Вот только когда текст состоит преимущественно из таких невероятно ярких фраз, смысл его, к сожалению, отодвигается на задний план, обилие немыслимых образов просто хоронит его. Этих образов так много, что они душат, затмевают содержание, заставляя буквально продираться через всю эту словесную красоту.

или вот еще…

И это не отдельные фрагменты, встречающиеся в тексте, это и есть сам текст: образный, ёмкий, почти гениальный, но совсем не идеальный для восприятия. Гармонию между любопытным содержанием и красочно-многословным исполнением поймать крайне проблематично, одно отвлекает от другого.
Если же получилось пробиться через это обилие украшательств, принять его и насладиться, то можно увидеть гигантскую смысловую составляющую, лежащую в основе этих новелл: жестокие картины Гражданской войны, грязь, насилие, беспощадность и бессмысленность. Очень натуралистично, даже шокирующе, правдиво, откровенно, но как-то однобоко.
Спору нет, описываемый период - это жестокая и кровавая страница нашей истории, но и там встречалось что-то светлое, было место и героизму, и взаимопомощи, и милосердию. Здесь же все описывается настолько нелицеприятно, что даже нейтральные вроде бы персонажи кажутся отъявленными мерзавцами или дебилами. Неужели не нашлось добрых слов хоть для кого-то из людей, которые когда-то встретились автору на тех страшных дорогах войны? Я совершенно не ожидала какой-то слащавой патоки ура-патриотизма, сплошных побед и героических подвигов, понимаю, что все было гораздо прозаичнее и страшнее, но тут уж совсем чернуха, извините.
Поэтому, все же, нет... при всей моей читательской всеядности и ясном осознании всяческих достоинств автора, кажется, Бабель – не мой писатель. Хотя не буду пока торопиться с выводами, попробую еще его Одесские рассказы . Возможно, мое мнение изменится.

Что и говорить, это все-таки очень еврейский роман. "Конармия" - это произведение исключительное прежде всего потому, что национальную прозу оно не просто вставляет в рамки общенациональной, но и адаптирует ее к этим рамкам, не теряя при этом своей самобытности. "Конармия" - роман одновременно еврейский и советский, что, казалось бы, невозможно, так как является противоположностями.

Время действия романа, наверное, самое сложное в нашей истории, хотя когда оно было простым? Само понятие гражданской войны подразумевает страшный раскол, материальный и идеологический, физический и духовный. Для обеих торон, красных и белых (сторон, на самом деле, было гораздо больше) этот период является стратегически важным, точкой отсчета летоисчисления, теми самыми событиями, с которых все началось и с которых можно рассказывать историю постреволюционной России. И здесь Бабель оказывается где-то между двумя линиями фронта. Находясь в стане одних, он умудряется смотреть на происходящее иногда глазами других, то есть противника, чаще же глазами всех третьих, несчастных жертв междоусобицы.

Формальный сюжет: 1-я Конная армия под командованием Семена Буденного продвигается к польской границе. В составе армии находится Кирилл Васильевич Лютов, главный герой, он же рассказчик, он же альтер эго Бабеля. Этот негероический герой, чьей отличительной особенностью является неспособность убивать (что это? желание обелить, приукрасить себя?), становится своего рода фотографом, запечатлевающим на бумаге самые яркие и необычные моменты военного похода. Такая дробность может, с одной стороны, смутить читателя и поставить его перед дилеммой, что же перед ним - роман, состоящий из множества глав, или сборник рассказов. На мой взгляд, это все-таки роман, написанный в лучших модернистских традициях. Не стоит забывать, что 20-е годы - это время. когда модернизм широкими шагами шагал по литературной планете. И хотя именно в этот исторический момент мы от этой планеты оторвались и пошли своим соцреалистическим путем, тогда веяния Европы были еще сильны, их еще не отсек "железный занавес". И как молодой Стивен Дедал прогуливался по Дублину, так же Кирилл Лютов "прогуливался" в сторону Царства Польского. Бабель - русский Джойс. Чем не лозунг, чем не тема для диссертации. А какие безумные метафоры и сравнения, которые мог породить лишь омытый кровью окопов Первой мировой и Гражданской модернизм!..

Всюду тема смерти, а чего еще вы ожидали? Не зря ведь умерли пчелы на Волыни. Пчела, благодаря своей зимней спячке и весеннему пробуждению-воскрешению, нередко символизирует связь с потусторонним миром, миром духов. Во многих восточных религиях пчелы олицетворяют душу человека и ее бессмертие, которое она черпает из того самого потустороннего мира. Умерли пчелы на Волыни - умерла душа России, распалась наша связь с миром духовности, мы остались одни во Вселенной. Смерть стала для нас концом, а не началом... Символы в романе - это отдельная тема, также достойная диссертации.

Особо о Гедали. Голос разума, нет, голос мудрости, внезапно возникающий на фоне всеобщего хаоса, безумия и разрушения. Персонаж из-под пера Диккенса, ветхозаветный пророк, новозаветный волхв. Сторонник "сладкой революции", автор Четвертого Интернационала, Интернационала добрых людей. Только где же их взять, добрых людей, которые бы взялись за руки и пошли не завоевывать соседние дома и государства, не грабить и убивать, не насаждать свою единственно верную идеологию, а действительно строить новую жизнь и светлое будущее, Царство Божие на земле? Где же взять столько добрых людей?

промелькнули и растаяли в закатной дымке описания природы -- хорошее в Конармии скоропостижно закончилось

а дальше... дальше хлынула жесть грязевым всё сметающим селем нон-стоп, попасть не выкарабкаться
поток неприятных фактов в пересказе Бабеля
какое отношение имеет пересказ к литературе?
ни-ка-ко-го

внимание! в процессе написания Конармии пострадали животные!
воот!, знайте, на что уйдут ваше время и денежки
хотите?

очень жалко бедных животных; на лошадке знакомство с Бабелем оборвалось навсегда
а лучше бы оно со мной не случилось. не хочется читать в себя Бабелевские гадости, брр
хочется, чтобы всё было прекрасно -- и душа, и мысли, и тело

как ЭТО попало в 100 лучших русских книг??? я против

Весьма необычная книга. Сперва читаешь и чувствуешь почти тошноту, словно до тебя дошел запах теплой крови, срамной болезни, паленой шерсти и сгоревших домов. Видишь эти оторванные в сражении языки, опухшие головы, грязные ноги, груди, которые можно закинуть за спину. Давишь острое желание закрыть книгу, так глубоко и ярко погружающую тебя в сюжет и в жизни этих людей. Потом ты как-то незаметно втягиваешься, уж больно потрясающий язык у Бабеля. Некоторые фразы приходилось перечитывать, чтобы понять полностью их смысл и каждый раз находилось что-то новое. Некоторые хотелось выписать и запомнить, чтобы употребить при случае. Но меня на работе пропагандируют канцелярит и ругают за употребление в письменной речи слова "ибо", а тут...

Наверно, именно язык заставил меня дочитать и в какой-то момент понять, что я наслаждаюсь книгой, не смотря на то о чем она. А ведь эта книга про удивительно страшные вещи... которые на деле - удивительно бытовые вещи. Просто это тот быт, где каждый рубит каждого, и в какой-то момент уже не понимаешь почему и за что. Быт, где обсуждают лошадей, словно они женщины и женщин, словно они лошади. К середине книги у тебя появляются уже знакомые герои, от которых ты знаешь чего ожидать, к примеру человек, который везде видел измены и ему не сложно заметить куль с солью вместо младенца. А после тебе уже кажутся вполне нормальными и убийства незнакомых друг другу людей и убийства родных отцов детьми и наоборот.
Не знаю, не будет ли это являться антисемитизмом, но еще до ознакомления с биографией автора я поняла, что он еврей. Почему то такое количество евреев или жидов, как пишет автор, на один квадратный метр повествования встречаешь только у еврея.
Могу так же добавить, что среди всех рассказов, для меня самым запомнившимся стал Сашка Христос. Хотя он совсем не кровавый, а о семье и опять же срамной болезни. Упомянуть оную дважды за рецензию это сильно. Явно впечатлило.
Я не думала даже, что меня так затянет эта книга.

Какое счастье, что мне в школе не досталась эта книга и этот автор. То ли Бабель не был включен у нас в программу, то ли я каким-то чудом пропустила уроки, на которых его разбирали. Здесь же все сплошь вычурность. Мало ему вывернуть на поверхность все мерзости войны, надо было еще такое буйство слов устроить, что мозг закипает. Не знаешь, то ли ахать от того, что тут повсюду баб насилуют и людей убивают, то ли восторгаться интересными речевыми оборотами. Как-то это странно.

Вообще, у "конармии" изначально практически не было ни единого шанса мне понравиться. Во-первых, это очень военная книга, а я катастрофически не переношу истории о войне. Какое-нибудь средневековье еще куда ни шло, но все, что ближе к современности, вызывает только отторжение. Во-вторых, это сборник рассказов, очень очень маленьких рассказов. С короткой прозой у меня сложные отношения и чаще всего я не успеваю проникнуться героями как следует. Но в случае с этим сборником даже и проникаться то было некем особенно. Безликая масса абстрактных представителей человечества истово верит в собственную правоту и хаотично изничтожает окружающий мир. Что тут может быть интересного? Почему всем так нравится эта книга? Зачем ее надо подсовывать в списки детской литературы? Это же отобьет желание читать напрочь.

Что тут есть? Вся грязь, которую только можно соскрести с человека. Война в самом неприглядном своем проявлении, ценность человеческой жизни стремится к нулю, притом речь не идет только ценности жизни врага. Свои тоже идут в расход по любому поводу и не вызывают по сути никакой жалости. Пафосные похороны не в счет, ведь в рассказе, им посвященном, нет ни слова сожаления, ни намека на скорбь или хотя бы горечь. А беспорядочные убийства животных? За что очкарик гуся порубил? Я так и не поняла... Или отношение к женщинам. Ну или хотя бы к гражданским. С какой радости бравые молодцы без зазрения совести (и даже с какой-то дикой для меня гордостью) рубят стариков просто за отказ выдать им мясные щи? Притом щей то этих у стариков вообще нет. Ну нет мяса... что им, себя на куски резать что-ли? Какая-то адская мешанина из жестокости и безразличия получается. По сути тут всем на всех плевать, поэтому жив человек, мертв человек, насилуют рядом с тобой девушку или кишки ей выпускают... без разницы. Мальчики просто играются в войну. Один добрый молодец пристрелил женщину из-за куска соли и почувствовал себя героем например.

Про патриотизм можно отдельно и много писать, но зачем? И без того понятно, что среди побывавших в той адской мясорубке были и те, кто искренне верил во все эти пафосно-патриотичные речи, так и те, кто ими просто прикрывался.

По сути это короткие и очень емкие очерки о войне, безусловно у Бабеля есть свои читатели, почитатели и ценители, но к моему великому сожалению мне "Конармия" не зашла.

Совершенно неожиданно книга не понравилась. Я была настроена... Да вот даже и не знаю на что, не знаю, чего ожидала. Но почему-то казалось, что понравится наверняка.
Пока читала, постоянно было ощущение каких-то сухих, надёрганных откуда-то документальных кусков и фактов о Гражданской войне. Которые при этом кто-то стремится превратить в художественную литературу. Да, я понимаю, что здесь показан ад и ужас войны. Но почему-то строки и главы не цепляли, не вызывали интереса. Ведь и о войне порой написано так, что только успеваешь страницы перелистывать.
При всём при этом у Бабеля просто потрясающий слог в природных описаниях. Там такие сравнения, такие эпитеты и прилагательные, что, читая, порой немеешь от восторга и думаешь - как, ну как такое подметить и обозначить?
К автору я ещё обязательно вернусь. Во-первых, не хочется судить по одному произведению. А во-вторых, надежды я возлагаю на "Одесские рассказы" :)

Как же бестолково построена школьная программа! Невнятный отрывок из ниоткуда в никуда - таковы все рассказы "Конармии". Ни морали, ни увлекательного развития сюжета. Просто эпизод, пара картинок. Прочесть три штуки (любые) и послушать, какой Бабель был великий... Вот такие страшные кадры с уроков литературы.

Последовательное знакомство с первой до последней страницы полностью переворачивает первое мутное впечатление. Нет, лошадь остаётся лошадью и портянки второго смысла не обретают. Но появляется цельность. Кино жизни насыщается эпизодами.

Бабель говорит об армии. О том, как её видит интеллигент Кирилл Лютов. Будённый осуждал представленную картину. Конечно, с позиции командира, лидера, который у всех на виду, было бы непедагогично согласиться с рассказом о доблестных бойцах, гоняющихся за чужим гусём, или лупящих дружественную пехоту, или... (много там всякого неприглядного). Бабель и сам хорош приукрашивать, со стороны вроде и виднее, но человек другого социального статуса всегда остаётся белой вороной и не всё понимает. Впрочем, верить Бабелю получается легко: ну, не было бравой армии, которая стройными рядами... Пособачиться для людской натуры - норма. И кушать в голодной России хочется. И казачьё преимущественно грубые мужланы. А про безграмотность, про грабёж, про предательство - всё это в военное время процветает, и не только в разбойничьих шайках.

И всему этому сложно не поверить. Как самим фактам, не раз повторенным историей в смутные годы, так и языку. Письмо мамке в деревню не может быть написано академическим литературным языком, солдаты не будут любезничать в бою. Это настолько же очевидно, насколько разнится стиль у автора. В основном это подражание речи людей без образования. Причём Бабель не выезжает на словах паразитах или местечковых восклицаниях. Он перекраивает фразу полностью.

У Бабеля оказался очень тонкий взгляд на вещи. Просто сказал, как было. Вот церковка разрушена, вот письмецо, вот девка. По отдельности - обыкновенный быт, так, принять на заметку. А вместе создаётся чувство гадливости и отчаяния. Вот ЭТО - быт?! Нормально, что парень читать не умеет, зато человека уже убил?! Хорошо, что революционеры приводят в запустение объекты, пусть культа, но и культуры?! Зависть и корыстолюбие привычны всем поголовно?! Можно, получается, пленных без счёта убивать?! Значит, ТАКИЕ были привычные будни 1-ой Конной армии?.. И с этим не справиться, не переиначить никак дикое звериное начало. А хочется-то покоя, мира, красоты засеянных полей и прочей идиллии. Больше всего меня поразило, с каким осуждением сказано про главного героя:

• Я тебя вижу, - сказал он, - я тебя всего вижу... Ты без врагов жить

• Ты знаешь, что это получается? - сказал он, не управляясь со своим