Я по жизни всегда интересуюсь в какой концлагерь меня везут, люблю изучать военные конфликты, хотя и по большей части  300+ лет давности, где все заинтересованные померли и всё тайное на момент ратного похода рассекречено, исследовано многое вплоть до колесцовых, фитильных замков мушкетов и прочее, но это не значит, что я не пытаюсь отыскать крупицы правды в текущих переделках рыночков или конфликтов меньше 300 лет. С темой как американцы решили устроить во Вьетнаме настоящую декоммунизацию знаком в том числе и по художественной литературе. Из последнего прочтены Тихий американец Грэма Грина и Сочувствующий Вьет Тхан Нгуэна. Да и хватает тупых мемов про Вьетнам.

Например,

Книга начинается на Филиппинах с вести об убийстве Кеннеди с перемещением позже во Вьетнам. Самой подготовки к операции во Вьетнаме там почти и нет. По болшей части герои заняты филиппинскими женщинами с пониженной социальной ответственностью, алкоголем, наркотиками, рок-н-роллом. Моральный облик декоммунизаторов такой себе. Происходит постепенное знакомство с главными героями: их тут хватает: Полковник, два брата, вьетнамцы Нгуэн Хао, Чунг Тхан, миссионерка-медик Кэти. Будет чуть-чуть военных действий и значительное место займёт шпионская история во второй половине книги с основными персонажами. Резня в Сонгми во всех подробностях?! Так, пара слов, просто какая-то община. Ещё белый фосфор без особой детализации.

Направленность вроде как антивоенная, но строящаяся на бессмысленности. Не объясняют мотивацию американского центра. Может, месть за убийство Кеннеди? Зачем акцент на этом в начале? Может, передел рынка и экономические цели? Ни одного серьёзного разговора на тему. Даже моральных мук у американцев не было. Всё самое серьёзное - это разочаровавшийся в коммунизме Вьетнамец и намёки полковника, что коммунизм есть зло. Разочарование в коммунизме строится на том, что у Маркса заявлялось отмирание государства. Прогнали французов и сразу должно было исчезнуть? Так быстро? А СССР как государство ни о чём не говорит, а ничего, что нужно время, построение институтов. Даже у Михаила Александровича Бакунина, который анархист, но не коммунист, это не просто полное отсутствие урегулирования, а некая федерация автономий. Классовая борьба?! Иные положения марксизма?! Неа. Коммунист как и в Сочувствующем картонный.  Я бы понял, если бы пришли коммунисты и раскулачили семью, но нет, скажем какую-то абстрактную  чушь без понимания матчасти. Тот случай, когда современные российские креаклы ненавидят коммунистов убедительнее.

Язык тут насыщен матом, сортирным реализмом вплоть до уточнения куда кто мочится: в раковину, в горшок с синими цветочками, на стену без особой необходимости. Прямо Захаркя Прилепин, хотя и не хватает рукоблудства и инструмента в боевой готовности в любых непонятных ситуациях.

Кстати, СССР тут нет даже в качестве "Ихтамнетов", инструкторов, хотя китайцев упоминают из союзников. Такое ощущение, что холодной войны не существовало и ядеркой хотели жахнуть чисто по Вьетконговцам. Дымовое дерево (Ску́мпия коже́венная (лат. Cotinus coggýgria) ), кстати, как раз  является метафорой взрыва из-за схожести с дымом от ядерного взрыва, а то и из-за листьев намекает на военную форму цвета хаки. Но и то войны на поле было не так много, как и не было того самого взрыва.

Как антивоенный роман не сложилось. В этом плане из современной литературы вспоминается Столица в огне Кага Отохико, в которой автор пусть и не раскрыл критикуемый коммунизм, но рыночную суть конфликта раскрыл. А так как и с Сочувствующим ощущение, что дают типа ненависть к войне, не раскрывая сути и подавая удобные факты. Каток печатного станка крутится, Пулитцер мутится!

Аннотация не врёт. Это и в самом деле книга с несколькими главными действующими лицами, с несколькими «героями» (антигероями). Т.е. да, это история Шкипа (Скипа) Сэндса, молодого сотрудника Отдела психологических операций — предполагается, что всё-таки именно он является главным героем романа. Но и это история братьев Хьюстон, Билла и Джеймса, ибо глав, в которых речь идёт именно о них двоих, или о ком-то одном из них, довольно много. Да и дядюшка нашего Шкипа, полковник армии США, тоже носящий кличку Шкип или вторую — Полковник, тоже постоянно толчётся на страницах нашей книги.

А далее не без спойлеров!

Дальше...

Да, аннотация не врёт. Но не договаривает. Ибо оставляет где-то за кадром Кэти, женщину из служб милосердия, занимающую в этой книге заметное место. Сначала она выступает просто в роли супруги исчезнувшего где-то в дебрях Вьетнама мужа, пастора. Поисками которого отчасти занят и Шкип-младший. А после обнаружения останков пропавшего мужа Кэти по собственной воле становится любовницей Шкипа и потому в этом повествовании достаточно важна. Однако её судьба для меня-читателя стала тем центром моего интереса и внимания, который затем и обеспечил книге достаточно высокую мою оценку. Ведь именно её письма являются весомой частью если не сюжета как событийного ряда, то того, чем живёт эта женщина, оставшись одинокой в этой охваченной войной стране с совсем другой культурой, с разными идеологемами воюющих друг с другом сторон. А Кэти вовсе не потерялась в этом кровавом месиве смертей и насилия, а по-прежнему занимается тем, чем считается возможным и необходимым заниматься — спасением детей и спасением людей. Тех, кого она может спасти или хотя бы попытаться спасти.

А наш герой занят своим военно-шпионским делом. И хотя вроде как выглядит в глазах читающего этаким едва ли не херувимчиком, ибо практически никогда ничего не творит кровавого и смертельного, по крайней мере, ничего такого в посвящённых ему эпизодах мы не видим, однако является частью той военной машины насилия и смерти, которой были США в той войне. При этом основную причину и мотивацию США их прямого участия в этой войне в романе произносит Шкип-старший, Полковник — это борьба с коммунизмом везде, где бы он ни проявлял себя на планете Земля (не дословно, но по сути именно так формулирует Полковник суть этой войны и суть всей внешней политики США того времени. И если бы только того — прим. автора рецензии).

А другие наши герои-американцы и вовсе выглядят нелепыми и малоопасными военными — квасят и бухают, ходят в стрип-бар и снимают там для увеселения проституток, сбегают в самоволки и т.д. Однако и стреляют вовсю и без раздумий; вообще именно военных эпизодов в романе совсем немного, однако один из них занимает достаточно большой объём и важное место как в сюжете книги, так и в истории этой войны. И вот тут уже хватает и крови, и стрельбы, и насилия, и смертей. И, к чести автора, он не забывает вспомнить приснопамятные события деревни Сонгми, уничтоженной американской армией вместе со всеми её жителями (лейтенант Келли, мы тебя помним!). Ну и конечно напалм и диоксин в романе тоже упомянуты. Но без акцентирования на них, только в контексте общения героев и персонажей книги.

Есть в книге ещё один персонаж, который тоже играет довольно значительную роль, это так называемый двойной агент, который сначала совершает покушение на Полковника от имени вьетконга, а затем вроде как перевербовывается уже американцами. Ну и ещё несколько достаточно часто появляющихся в книге людей, как с той, так и с другой стороны.

Вообще повествование весьма длящееся, начинаем мы чтение во времена убийства президента Кеннеди, а заканчиваем спустя два десятка лет, уже совсем после окончания вьетнамской войны. При этом книга вовсе не претендует на ретроспективность всей войны, но она достаточно ярко характеризует происходившее там, в Юго-Восточной Азии.

Кстати сказать, в силу своего возраста достаточно хорошо помню эту войну, ибо всё происходило если не на моих глазах, то в новостном смысле «на моих ушах» — сначала посредником между мной и новостями была радиола «Мелодия», а затем после приобретения телевизора уже его голубой экран. И потому книга не стала для меня каким-то откровением и срыванием завесы с каких-то тайн.

Ну и нельзя не вспомнить некоторые мощные антивоенные фильмы: «Взвод» с Томом Беренджером в главной роли, «Рождённый четвёртого июля» с Томом Крузом (оба фильма Оливера Стоуна), военные эпизоды в «Форресте Гампе» и даже «Универсальный солдат» не будет здесь лишним.

Жил один парень, и он как я Любил и Битлз и Роллинг Стоунз Бродил с гитарой, пел песни их Приехав к нам из Америки... Нетрудно было его понять Тех песен смысл угадать Пел он и Гёрл, Тыгитурай (не знаю, что это за песня такая, но мы пели именно так) И Леди Джейн, и Йестудей Вдруг передали письмо ему; "Срочно вернись ты в Америку" Стоп для Роллинг Стоунз, стоп для Битлз, стоп Ты должен ехать во Вьетнам, стрелять там во вьетконг...

— пели мы когда-то в 1973 году, бренча на своих не слишком-то настроенных гитарах...

Вьетнамская война, что я знаю о ней? Почти ничего. Америка конца 60-х? Аналогично: секс, наркотики, рок-н-ролл, карты, деньги, два ствола, хиппи-дети-цветы – как-то так. Убийство Джона Кеннеди? Кое-что: Ли Харви Освальд, Джек Руби, Джекки с Онассисом. Армия, военные, спецслужбы, шпионы, суровый мужской быт? Да вообще не мое. И вот зачем-то я взялась про это читать. Объясняя себе свои намерения постфактум, я решила, что во-первых, на меня повлияло то, что это «большой роман», пусть даже 2007 года, а во-вторых, то, что я рассчитывала обнаружить там обещанные аннотацией экзотические контексты, азиатские триггеры. Ну, и все же надо изредка совершать прорывы за свои читательские границы.

Прорыв оказался сложным, почти на грани невозможного, потому что назвать эту книгу захватывающей трудно. Читалось довольно тягомотно при полном осознании того, что автор, стремясь шагнуть поверх ограничений военного жанра, напихал в книгу много всяких излишеств. Тяготило и огромное количество персонажей, некоторые из которых вообще непонятно для чего там присутствуют. Полковник Сэндс и Шкип, братья Хьюстоны, семья Нгуенов с патриархом Хао, грезящем об эмиграции, вьетконговец друг детства Хао Чунг Тхан, разочарованный идеями коммунизма... - имен не счесть, но никто, по сути, не является интересным и не вполне понятно, кто – главный персонаж. Полковник Сэндс был мне противен, его племянник казался двусмысленным, у большинства персонажей в характере просвечивала странноватая двойственность, фальшь и сухость личностных проявлений, во всех диалогах чувствовалась какая-то ходульность, неестественность.

Более того, если роман замышлялся как книга о войне (и тем более, меняющей жизненные смыслы ее участников), то остается только удивляться, что ее в нем фактически нет, в основном изначально никчемные герои (их пустые образные оболочки вроде Джонов Смитов) зависают в барах или проводят время с филиппинскими гёрлз. Ни о какой позиции мужчин на войне, об их отношении к происходящему и речи нет, все разговоры банальны и натужны. При желании, конечно, можно было удерживать внимание на воинских званиях, двусмысленной субординации, сомнительных действиях, невнятных поступках и странных приключениях, но мой читательский интерес все же этим не заякоривался даже при всем желании расширить читательские горизонты. Книга очень фрагментарная, какая-то рваная и неустойчивая почти в каждом эпизоде, не говоря уж о целостном замысле (по ходу чтения у меня не раз возникали нехорошие предположения относительно здоровья самого автора). Несколько сцен показались более или менее удачными в литературном плане (например, сценка с убитой обезьянкой, напомнившей мне чем-то астафьевский рассказ про убийство коростеля, но не такой глубокий, чтение Кэти книги Кальвина, которую читал Тимоти и которая оказывается для нее «духовной порнографией»), они служили некими стимулами для продолжения чтения, но, в общем, были случайными декоративными вкраплениями в общую рвотно-словесную массу.

На мой вкус – редкостно плохая книга во всех смыслах этого слова. Она оставила ощущение грязного мутного осадка. Реально жаль потраченного на этот читательский мазохизм времени. Что же касается горизонтов, то… выбор для эксперимента был явно неудачным, и остается утешаться тем, что отрицательный опыт – тоже опыт.