Женщины

Пока мужчины смотрят профессиональный футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают — принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто напросто бросить. В конечном итоге, едва ли это имеет значение; что бы они ни сделали, мы кончаем одиночеством и безумием.

Лица ее слегка коснулось страданье —были у нее в жизни один два трудных периода. У меня тоже.

— Любовь — это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками. Это как пытаться тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи.
— Ох, ну не так же плохо!
— Любовь — разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.

На следующий день в полдень зазвонил телефон. Снова Лидия.
— Ну что, вернулась она с шампанским?
— Кто?
— Шлюха твоя.
— Да, вернулась…
— И что потом было?
— Мы выпили шампанское. Хорошее оказалось.
— А потом что произошло?
— Ну, сама ведь знаешь, черт…
Я услышал долгий безумный вой, будто в полярных снегах подстрелили росомаху и бросили истекать кровью, одну…
Она швырнула трубку.

Лидия отперла дверь, и мы зашли внутрь. Глина сидела в центре стола в обеденном уголке под влажной тряпкой. Она стянула ткань.
– Что скажешь?
Лидия меня не пощадила. И шрамы были, и нос алкаша, и обезьянья пасть, и сощуренные до щелочек глаза – и тупая довольная ухмылка тоже была на месте, ухмылка счастливца, смешного, ощутившего свою удачу и еще не понявшего, за что. Ей 30, мне – за 50. Наплевать.
– Да, – сказал я, – здорово ты меня. Мне нравится.

Сначала люди всегда интересны. А потом, позже, медленно, но верно проявляются все недостатки, все безумие. Я теряю для них значение; и они значат меньше и меньше для меня.

Когда я вижу человека с чистой квартирой, я знаю: с ним что-то не в порядке.

– Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? – спросила она.
– От страха, – ответил я.

Выходных я не любил. Все вываливают на улицы. Все режутся в пинг-понг, или стригут свои газоны, или драют машины, или едут в супермаркет, или на пляж, или в парк. Везде толпы. У меня любимый день – понедельник. Все возвращаются на работу, и никто глаза не мозолит.