Женщины

Я снова был влюблён, я был в беде...

Время обездвижело, а существование стало пульсирующей невыносимой ерундой.

Мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого, смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали. С другой стороны, напиваясь, я орал, чудил, совершенно отбивался от рук. Тут уж либо одно – либо другое. Мне все равно.

Но опять-таки : если солжешь человеку насчет его таланта лишь потому, что он сидит перед тобой, это будет самая непростительная ложь из всех, поскольку это все равно что сказать: валяй дальше, продолжай, - а таков в конечном итоге худший способ растратиит жизнь человека без истинного таланта. Однако многие так и поступают, друзья и родственники главным образом.

Я пишу. Но в основном — фотографирую.

Я старался разорвать её на двое. Я пытался расколоть её на пополам.

Красные каблуки торчали стилетами.

Расхаживая на этих каблуках, она задирала соблазн до небес.

Благодарение. Доказывает, что ты выжил. Пережил еще один год с его войнами, инфляцией, безработицей, смогом, президентами. Это великое невротическое сборище семейных кланов: громкие пьянчуги, бабуси, сестрички, тетушки, орущие дети, будущие самоубийцы. И не забывайте несварение. Я от других ничем не отличался: у меня в раковине сидела 18-фунтовая птица, дохлая, ощипанная, совершенно выпотрошенная. Айрис ее мне зажарит.