Пан. Виктория

В своей книге "Виктория" ее автор, Кнут Гамсун (вот и состоялось наконец мое знакомство с творчеством этого писателя) словно исследует природу любви, на примере двух главных героев, Виктории и Юханнеса.

Сюжет не нов: девушка из богатой семьи и сын мельника. Они не могут быть вместе по определению, их любви слишком многое противостоит (и не только сословное. Когда к любви добавляются обязательства: долг или слово - она часто приобретает трагический характер). И неслучайно поэтому история, рассказанная Гамсуном, напомнила мне любовь Кэти и Хитклифа из знаменитого "Грозового перевала". Есть путы, которые любовь преодолеть просто не в силах. И оттого, быть может, любовь в таких книгах идет рука об руку со смертью. Умирает чувство, нежное, ранимое, так долго лелеямое в сердце, умирает надежда. умирает тело, лишь душа в вечном полете устремляется в незримое, потому что на грешной земле ей места более нет...Горечь непоправимого уже отравила все сущее, любовь - ненужная, отринутая, непринятая - и становится теми самыми путами, которые тянут на дно...

Глупо было надеяться, что Юханнес, это скромный и добрый юноша, беззаветно влюбленный в Викторию, будет ждать ее милости, ее снисхождения до конца жизни. Поздно (да и незачем) печалиться, сетовать на злодейку-судьбу, когда выбор сделан...

Но отчего ж так хочется надеяться на счастливый финал? Откуда эта неоправданная тоска по счастью?...Что-то бунинское неуловимо проскальзывает в книге то тут, то там, конец рассказанной истории будет соответствующий (оттого и 4 балла)

- Что у тебя с глазами? Они совсем красные. Ты плакал?

• Нет, - отвечает он, смеясь. – Я слишком пристально вглядывался в свои сказки, а там очень яркое солнце.

Очень необычное произведение, тонкое, воздушное, как паутина. Оно написано исключительно для людей с хрупкой душевной организацией, творческих и утонченных, имеющих свой собственный необычный взгляд на мир. Не то, чтоб я себя к ним причисляла. Поэтому восторга и трепета, какой следовало бы, не испытала. Но понимаю эмоциональную волну, которую оно несёт.

С наслаждением читала дивные описания природы и очень болезненное её восприятие Гланом. Смотрела фотки Норвегии и её островов, сожалела, что книги для взрослых в большинстве своём не имеют картинок. И в то же время чудаковатость ГГ, его странные выходки, чистосердечное, искреннее бл...во, его способность к жестокости меня прям коробили. Я вообще только ближе к концу произведения поняла, что речь шла о любовном четырехугольнике на самом деле (потому что был еще Мак, который тоже питал некоторые надежды на взаимность, а может и имел её некоторое время), где каждый несчастлив и безответен. Это у меня так туго с ассоциативным рядом и символизмом. Ну и вообще, когда поняла суть происходящего, то вспомнила стихотворение далеко не возвышенное, вполне прозаическое и даже вульгарное. Но ведь вспомнила же )

И всё же это была драма о безответной любви, о болезненной преданности и о трагедиях людей и собак. Тяжкое послевкусие. И в очередной раз удивляюсь, какой особенный стиль у автора. Он будто в каком-то дурмане это пишет, где кадры, события мелькают без связки, как сны. И из них постепенно вырисовывается полотно происходящего.

"Ну, а что до любви, надо уметь сделать выбор; только последняя любовь женщины может удовлетворить первую любовь мужчины".
Оноре де Бальзак

Вечная тема у Гамсуна – неосуществимая любовь и неспособность людей понять друг друга.
Она – маленькая принцесса, прекрасная и недоступная дочь хозяина Замка.
Он – сын мельника, одарённый крестьянин с возвышенной и благородной душой.
Различие героев упорно подчёркивается соответствующими символами: Виктория - жёлтое платье и туфельки крошечного размера (всегда только туфельки, даже если "весна ещё не настала и на дорогах слякоть"), Юханнес - грубая куртка и башмаки, и широкие "пролетарские" запястья. Виктория любит (возможно, не так уж любит, но регулярно посещает) балы, театры и званые обеды, Юханнес предпочитает шумным празднествам одинокие прогулки в лесу. Для Виктории её любовь – "луч света", драгоценная тайна и мучительная горечь недостижимого. Для Юханнеса – источник вдохновения, дорога в неведомый мир и… снова мучительная горечь недостижимого.

Как и подобает романтической героине, Виктория чиста, невинна и добросердечна. Даже в прощальном письме – совершеннейшая классика жанра, монолог, достойный "новой Элоизы" - она не высказывает ни малейшего упрека или обиды. Но есть у Виктории одно качество, которое делает её "живой" женщиной. Качество это – предусмотрительность. Та самая, что побуждает некоторых женщин после первого же поцелуя (иногда и раньше) мысленно представить себе будущую свадьбу, придумать имена детям (и определить их количество), выбрать семейную машину, продумать обстановку будущего дома, посомневаться, куда лучше поехать на десятилетие совместной жизни – в Париж или Венецию, дети вырастут, окончат школу, а что делать, если сын не поступит в университет?!! Прекрасная женская рассудительность, что в слегка гротескной форме воплощена в образе Умной Эльзы из сказки братьев Гримм. Виктория любит Юханнеса, даже признаётся ему в любви, но вместо того, чтобы отдаться своему чувству "здесь и сейчас", она разумно предполагает, что папа Юханнесу откажет, а значит - и говорить не о чем. Не судьба. (Виктории трудно сочувствовать ещё и потому, что довольно подло с её стороны утаивать от жениха, что любит она другого, а замуж выходит ради денег).

И тем не менее, все произведения Гамсуна, включая ранние лирические истории, к которым относится и "Виктория", являются по своей сути романами внутреннего самосозерцания. И образ Виктории - при всей его глубине и точности, при всей достоверности психологических реакций и настроений героини - не имеет ценности сам по себе, в отрыве от Юханнеса. Виктория и её любовь важны для автора исключительно как опыт Юханнеса. Опыт, необходимый ему, чтобы завершить знакомство с самим собою. И стать писателем.

Мальчик любил девочку, а девочка мальчика, чувства жили всю жизнь, но воссоединиться влюбленные так и не смогли. Долгие годы страданий и терзаний были спутниками этих двух людей. На путь воссоединения стояло классовое неравенство и огромное состояние, которое нуждалось в поддержке. Он из простых, она дочь хозяина большого дома на грани разорения.
Большая часть страниц этой небольшой книги посвящена всем мукам ада, которые выпали на долю мужчины. Благодаря этой любви он отшел от низшего класса, выбрался в люди став узнаваемым и уважаемым человеком. Как? Очень просто, он стал поэтом. Эта несчастная любовь стало его музой, неисчерпаемым источником вдохновения для создания шедевров.
Последние несколько страниц были письмом от самой Виктории к возлюбленному поэту и ей поверила я гораздо больше, чем ему. Мужчина мял свою любовь как любимую игрушку. Было в его страданиях большая доля наслаждения от сложившейся ситуации. Мне показалось что он любил больше получаемые ощущение, чем саму Викторию. Ему нравилось такое положение вещей.
А вот у женщины ничего хорошего по сути и не было. Давление со стороны родственников, вынужденная помолвка, подавление чувств, борьба с собой и ещё бог знает что. Он для нее был недосягаемой мечтой. Эта любовь ненастоящая, земная, она где-то за гранью. Двое людей не знали близко друг друга, а любили скорее выдуманный образ, тщательно хранимый в голове.
Не скажу что мне прям понравилось, но было довольно любопытно. Это достойная книга о том, сколько чувств и мотивов может жить в одном человеке. За это и высокая оценка. Автора больше читать не буду, все же это не мое. Слишком много страданий, я не страдаю таким острым романтизмом.

Первое знакомство с творчеством Кнута Гамсуна и оно получилось удачным. "Виктория" - небольшой роман (повесть?) о неразделенной любви, о чувствах, которые обречены с самого начала.

Главные герои на редкость непоследовательны, поэтому их отношения отдают неким садомазохимом, им бы ценить те немногие мгновения, которые выпали на их долю, а они поверх реальных преград строят еще какие-то иллюзорные - непонятные ссоры, недомолвки, "подколы". Из-за этого кажется, что им и вовсе не нужна эта многострадальная любовь, и, даже если бы все было хорошо, они все равно не смогли быть вместе. Их прельщает скорее возможность любви и то, что она может им дать, чем нечто более реальное и поэтому приземленное.

Не смотря на то, что герой и героиня ничего кроме, легкого раздражения и недоумения не вызывают, читается "Виктория" легко, в этой истории нет ничего лишнего, все просто и при этом очень изящно. С удовольствием ознакомлюсь и с остальными произведениями Гамсуна.

Есть такой норвежский писатель Кнут Гамсун. Вернее был, потому что он уже умер. Но перед тем как умереть он успел написать несколько хороших книг, в которых создал красивые образы страдающих мужчин. Конечно, в книгах есть и другие образы, тоже интересные и хорошие, но именно от мужских образов его книги особенно притягательны.

Как ни парадоксально, страдание облагораживает человека. Даже если этот человек не очень умён, не очень талантлив и даже не очень хорош внешностью, но страдает красиво — то в его облике возникает печать благородства и аристократичности, он становится интересен. А бывает наоборот, бывает и умён, и симпатичен, и талантлив, но при этом такой счастливый идиот, что смотреть противно. И книги так же: интересны описывывающие страдания, а не счастье. Потому что счастье, как писал классик, у всех одинаковое, а страдает каждый по своему. Хотя часто может быть именно описания счастья, знания о том, что оно вообще возможно в этом мире, пусть не непрерывное и ненадёжное, неприрывное и надёжное невозможно, но пусть хоть мгновение — вот об этом может быть нужно прежде всего писать. Но пишут о страданиях. Может быть оттого, что когда есть счастье, никакой потребности писать нет, а для того, чтобы писать, всё-таки должна быть внутренняя потребность, внутряняя боль. Иначе зачем же писать? У Гамсуна эта потребность была, и реализовывал он её красиво. Иногда его сравнивают с Достоевским, который тоже по части страданий был прекрасен.

И вот у писателя Гамсуна есть книга «Пан». Главный герой — страдающий мужчина. И страдает он, конечно, из-за любви к юной девушке. В книге много рефлексии, много переживаний природы, но стержень, вокруг которого всё это вращается, вокруг которого построен весь текст — это борьба двух гордынь. Ничто не разделяет героев, между ними нет никаких препятствий. В начале повествования они даже счастливы друг другом. Но потом из девушки начинает выпирать гордыня, она делается то холодна, то отстранённа, вычудит то одну странность, то другую. И герой отвечает ей тем же: жестокой, убийственной гордыней. Причём жестокой и убийственной в прямом смысле: из-за этой гордыни страдают и погибают сторонние люди. И не только сторонние: для героя его гордыня оказывается самоубийственной.

Этот сюжет мне удивителен. Ведь ничего, ничего не мешает героям, никаких внешних непреодолимых препятствий: войны, обязательств перед другими людьми, даже денежных проблем — ничего подобного между ними нет. Между ними только они сами. Но и одного этого оказывается достаточно для трагической развязки.

Я бы назвал этот сюжет фантастичным, так мне он странен. К сожалению, он не фантастичен. Так действительно бывает в жизни и у каждого, вероятно, найдётся пример такого сюжета. Скажем, история про приятеля, который влюбляется в свою однокурсницу. И всё у них сначала хорошо: и цветы, и прогулки, и поцелуи. А потом они съезжаются начинают жить вместе и тут почему-то каждый решает показать свою значимость, начинаются ссоры из-за мелочей, из-за пустяков, они ссорятся, мирятся, потом разъезжаются, мучают друг друга звонками, смс-сообщениями, встречаются с другими, потом понимают, что так невозможно, съезжаются снова и так по кругу, пока наконец намучив друг друга не растаются окончательно. И ведь каждый из них любит другого и каждый это осозаёт и говорит об этом друзьям. Но со своей половинкой почему-то вот иглы гордыни чередуются редкими цветами настоящих чувств.
Пусть подобная история не по-книжному яркая, невычерченная и вероятнее всего не столь трагичная. Но накала, страстей и нервов в ней ничуть не меньше.

Я ещё в детстве бредил «Викторией» Гамсуна, хотя.. не читал её.
Мне просто нравилось бредить Викторией. Почему?
Я подслушал разговор взрослых.
Женщины разговаривали за столиком о любви, а я был.. под столом.
Мне было 7 лет. Если бы мне было лет 20 или больше, тогда это было бы странно, а так — романтично, невинно.
Я был у женских колен. Или колени женщин были у моего лица. Их колени были похожи на нежную прищуринку смуглых крыльев.
Я внимал любви, как юный дух, окружённый ангелами: моё странное небо было под столом, словно.. небо падших.
Было в этом что-то символическое, наложившее отпечаток на всю мою жизнь: моё сердце, лицо, судьба — всегда у колен моего смуглого ангела.

Как сейчас помню эти милые женские голоса надо мной:

• Ты не читала роман Гамсуна? Обязательно прочитай. Это что-то волшебное и пронзительное до слёз.

Этот образ нежно свёл меня с ума в детстве: значит, в мире есть не только сказки, но и таинственная книга, Нарния взрослых, в которой сокрыта тайна женской души, любви?
Вечером, в постели, я закрывал глаза. Мама целовала меня в лобик, а я.. ласково проваливаясь в сиреневые сумерки сна, бредил вслух: Виктория, Виктория..
Однажды утром, мама с улыбкой спросила меня: Саш.. кто такая Виктория? Новая девочка в школе?
Иногда я смущался и засыпал, закрыв свои губы — ручками, чтобы не выдать свою тайну.

Вечер. Роман дочитан. Перечитан. Погасил свет и вновь лёг на диван.
На моих коленях — Виктория.
Вес томика Гамсуна, напоминает нежный, тёплый вес головки моего смуглого ангела, когда она лежала на моих коленях.
Я гладил её чудесные каштановые волосы и читал стихи.
Почему мы не вместе сейчас? Почему, скажи? — Спрашиваю я вслух у смутного силуэта моего кота на полу (комнатные сумерки).
Кот улыбается мне чеширским, серым хвостом, и, о чудо: я слышу его мысли, хотя выпил всего один стакан вина: рановато..

- Саша.. ты сидишь в темноте, с раскрытой книгой на коленях, и разговариваешь с котом. Кто ты?
Ты ведь не человек, я давно это подозревал.
Ты — кот? Вроде нет. Бескрылая грустная птица? Ты ведь любишь птиц. Разговариваешь с ними, как герой Гамсуна.

Я удивляюсь шёпотом мысли: кот.. а ты читал Гамсуна? Ты.. точно, кот? Кто ты?

Боже мой! Почему начало любви так похоже на сказку, на нежный 4-й день творения, когда ещё не было людей на земле, и человек ещё только нежно предчувствовался в звёздах, сирени, трепете ночной листвы.
Ах, влюблённые не случайно живут, словно бы на далёкой планете, а не на этой печальной и безумной Земле, где любовь преследуется, как ведьмы в средние века.. только потому, что они чуточку отличаются от других.
Да, не случайно влюблённые называют друг друга ласковыми именами.
Как герой Гамсуна мог бы ласково назвать Викторию свою? — ласточка, травка моя, луна моя.. лунёнок.
Почему он её так не назвал и это делаю за него — я?
Ах, влюблённые словно бы населяют луну своих отношений, таинственными существами Эдема, 4-го дня творения.

Помните, как у Пушкина: жил на свете рыцарь бедный..
Жил на свете сын мельника — Юханнес. Странный и нежный юноша.
Он разговаривал с птицами в лесу, с камнями, давая им имена, и, словно старец, скрывался в пещере, но не для молитвы, а для поэзии и мечты, а все знают — ну, ладно, не все,  — что мечты — это первая молитва ребёнка. Да и взрослого, особенно.. если это мечты о любимом человеке, или любви.
Все знают — правда, все, — что мельница с древних времён окружена ореолом тайны и волшебства: и русалки там водятся, и Пушкин.. точнее, герои Пушкина: Онегин и Ленский стрелялись возле мельницы..

Итак, наш герой — чуточку не от мира сего. Эдакая мужская ипостась — Олеси, Куприна.
И куда же в сказке о любви, без принцессы?
Юная Виктория живёт в прекрасном замке (большой особняк).
Но для нашего Юханна — она принцесса, царица!
Кстати, я в этом плане монархист: 21 век. Россия.. но в Москве живёт моя царица.
Вы никогда не видели цариц? А она ходит в тот же парк, что и вы, в то же кафе, как простые люди. Удивительной скромности, царица..

Обычно, девушки мечтают о принце на белом коне, а у Гамсуна.. в саду, при замке, водится удивительное существо, какое водилось быть может в Эдеме: женщина на белом коне, в зелёной амазонке..
Фактически, мы видим соединение двух природ, стихий — земли и неба: мы видим укрощённого Пегаса, т.е. мужское, крылатое начало, ставшее от этого нежного укрощения — тысячекрылым.
Спрашивается, что может помешать двум влюблённым быть вместе, если они созданы друг для друга?
Кот смотрит на меня удивлённо. У хвоста нервный тик. Молчит, как молока в рот набрал..
Боже.. как бы мне хотелось, хотя бы иногда, после второго бокала вина, отдавать свою душу Мефистофелю и иметь дар Фауста, но лишь во время чтения..

Вот наши герои, уже чуточку повзрослевшие, сидят в осеннем саду на тургеневской скамейке, вечной, как наш мир, ибо одна и та же песня любви поётся от века: зажигается звезда в ночи.. это песня любви. Поёт соловей на заре — это песня любви.
Сильный мужчина, у колен женщина ставший вдруг бесконечно-ранимым, почти прозрачным, как японская ваза, бледным голоском признаётся ей в любви.. это тоже, песня любви.
Или русский паренёк, пишущий странную рецензию, больше похожую на письмо — это тоже, песня любви..

Ещё одна звезда зажглась над нашими влюблёнными, распустилась, как небесный цветок, и, о чудо, Виктория, робеющей рукой, словно бы что-то припоминающей, сосредотачивающейся, лезет к себе за корсет и достаёт листочек, вырезанный из газеты: это стихотворение Юханнеса. Стих о ней!
Он стал поэтом, вдали от неё, и она следила за его творчеством, за его сердцем, как астроном, ловящий сигнал с далёкой звезды..
Ах, женское сердце знает, что стихи порой могут быть населены не менее таинственной жизнью, нежели далёкие звёзды.
У Гамсуна это чудесно описано:

Боже.. да с таким листком от любимой, хоть на луну, хоть в ад! И он бы нежно зарос цветами, и луна зацвела бы флоксами, розами, к удивлению астрономов всего мира.
Несколько астрономов даже бросили бы пить. А некоторые — начали бы.
Подумалось: может поэтому влюблённые прошлых веков не сходили с ума от любви, или им было несколько легче, что у них, при расставании, был платочек с запахом их возлюбленных?
Ах, если бы у меня был такой платочек с милым запахом моего смуглого ангела.. правда, с ним хоть на луну. Было бы чем дышать..
Лётчики в стратосфере, прикладывают к лицу кислородную маску, а я бы.. приложил сиреневый платочек с запахом моего смуглого ангела.
Из меня бы вышел талантливый и интересный сумасшедший..

Так вот, держа листочек в руке, Виктория шепчет мне.. ну, то есть, Юханнесу: шепчет нам, в общем: я.. люблю тебя.
Всё. Это катарсис..
Ещё одна заезда расцвела в листве над нашими героями, ещё один бокал наполнился красным вином в моей спальне, словно бы сам собой, и мой кот нежно улыбнулся хвостом и мурлыкнул, потому что я дал ему кусочек вкусного сыра.
И всё это от одного слова женщины! Чудеса..

Ах, вот тут бы и пригодился мне дар Фауста!
Как бы мне хотелось сказать: остановись, мгновенье! Замрите навсегда два юных сердца, в этом тёплом янтаре сентября!
Дальше ведь будет боль.. будет — жизнь.
Нет, это не роман. Это какое-то.. мироточение любви.
Вот я случайно капнул на зелёный томик Гамсуна, красного вина.
И.. мурашки по коже: кровь в траве..
Книга кровоточит..
Капнул, уже намеренно, вина себе на грудь, и на белой футболке образовалось алое пятно.
Грудь моя кровоточит любовью, тоской по любимой..
Кот подозрительно смотрит на меня. Тик хвоста нарастает..

Как там писал Гамсун? — На пути любви — цветы и кровь, кровь и цветы..
Словно любовь кто-то ранил, и она идёт по вечернему полю, покачиваясь и держась за рёбра, и трава, цветы окрашиваются в алый цвет..
Где ступает любовь, там всегда — цветы.
Милый Гамсун, ты ошибался. На пути любви нет крови и любовь не вянет, как анемон, от малейшего прикосновения боли.
Кто-то незримый ранит любовь, и она, как луна в небе, на миг скрывается облаками.
Но не умирает никогда, и если она родилась, она — вечна, она — древнее мира.
Может поэтому.. мир и ангелы завидуют ей?

Любопытно некое синестетическое смещение в плане души и тела, в романе Гамсуна.
По сути, мы видим (ну, кто, мы? Я, два бокала вина во мне и удивлённый кот на полу) в образе таинственного Юханнеса, общающегося с птицами — обнажённую женскую душу, общающуюся с ангелами (в этом смысле изумительно в своём мистическом трагизме, письмо Виктории, которое можно поставить на один уровень с письмом Татьяной Лариной.
А жизнь Виктории в богатом и строгом замке, где нельзя проявить свои чувства, лишь проговаривая их — шёпотом, как лунатик, предстаёт пред нами бытием мужчины: Гамсун предвосхитил роман Кафки — Замок. И если герой Кафки не мог попасть в Замок, то герои Гамсуна — амбивалентно заточены в нём. Любовь — как замок. Она — не может вырваться из него, Он — войти в него. Войти в сердце Виктории и освободить её от него.. от себя.

И творчество Юханнеса предстаёт в этом смысле с ирреальной стороны.
Открыть вам маленькую тайну романа? Юханнес пишет свой роман, и то, что он пишет, на уровне чувств, боли, сбывается в жизни. Но это не так важно: он бессознательно переносит в роман, словно обнажённые души после смерти, в рай искусства, себя и Виктория: их любви нет места в этом мире, но она будет вечно существовать в его романе. Там они будут счастливы..

Таким образом, мы видим идеальный образ Инь Янь: Виктория, внешней кожей чувств — мужское начало, скрывающее в себе таинственное, пленённое сияние — женского, а Юханнес, во внешней коже чувств — это женское начало, скрывающее, как сердце и семя в своих объятьях — мужское.
Очень интересно наблюдать, как эти «начала» Инь Янь мерцают в наших героев и меняются местами, в их нежных ссорах, любви-вражде, дуэлях любовных, знакомых каждому любящему: потому что они одно целое, и, не понимают ещё, что — раня себя, ранят и другого, а раня другого, ранят себя, словно дети думая, что эту боль им причинил любимый.

К слову, это могла бы быть изумительная экзистенциальная дуэль, если её художественно развить.
Например, некий сон Виктории: Раннее утро. Река в тумане. Под осенними деревьями стоят мужчина и женщина: дуэль.
Она в чудесном чёрном платье в цветы (как есть платье — в пол), а он.. пусть будет голым. Это же сон Виктории.
Они целятся друг в друга. Но у в руках мужчины — обычный пистолет. А в руках женщины — веточка клёна.
Женщина грустно и как-то ласково улыбается любимому… прикладывает веточку к своей груди, словно это дуло пистолета.
И в этот же миг, грудь мужчина окрашивается в красное. Он падает замертво, с именем любимой на устах, словно бы впервые поняв, как ей больно..
Через мгновение, она падает в цветы, вслед за любимым, со словами: люблю тебя..
Хм.. из меня мог бы получиться не только талантливый сумасшедший, но и забавный писатель..

Юханнес, мучаясь от разлуки-расставания с Викторией, пишет роман о любви, на своём чердаке (сосед — русский. Думаю, что это призрак Достоевского, если учесть тональность романа).
Пишет роман 9 месяцев: срок беременности.
Кстати.. было бы любопытно пожить в таком мире, где.. после расставания с любимой, мужчина бы вдруг оказывался — беременным.
Ночь, тишина, соседи спят.. и вдруг — мужской крик разрывает тишину.
Птицы взлетают с ветвей: мужчина понял, что — беременен.
Как бы рожал мужчина? Интересно. Экзистенциально: самокесарение, лёгкое харакири.
Всё лучше, чем резать вены в любви, правда?
Я пробовал..
В смысле, не рожать, а вены..

Вот и наш Юханнес, в лучших традициях Достоевского, грезит о самоубийстве: мысль вылетает из головы, как птица..
Юханнес вынашивает книгу под сердцем, книгу о Виктории.
Знаете что мне это напомнило? Адама.. беременного Евой. Он ведь её тоже, вынашивал под сердцем.
Ева — как маленькое самоубийство Адама?
Что жизнь мужчины, без женщины, даже в раю? Безумие и смерть..
Женщина — душа мужчины, вечно отлетающая от него, вечно покидающая его..
Это так же естественно, как осень. Как перелётные, осенние ангелы..
Интересно.. Адам кровоточил на цветы, когда во сне рождалась Ева?
Эх, почему я не художник.. Меня бы выгнали из академии художников( Кстати, роман Гамсуна изумительно читается с иллюстрациями Мунка. У меня такой томик).
Это же страсти а-ля Достоевский: чем не первая ссора на земле, когда ты словно истекаешь.. кровью чернил, тишины?
Понятно, мужчина давно не Адам. Но в ссоре, молчании с любимой, он тоже истекает во сне.. снами о любимой: ночная постель намокает семенем от поллюций: она такая же тёплая, как и кровь. И в темноте не отличима от крови, поверьте, и спросонья мужчина может даже закричать от ужаса, увидев это..

Но и Виктория мучается, не меньше нашего Юханнеса (кот на полу удивлённо посмотрел на меня: нашего??), просто.. просто.. женщины порой страдают — шёпотом, как лунный свет в осенней листве: не всегда понятно, где дрожь листвы, где трепет света: без томика Достоевского и бутылки вина, не разберёшься..
Вы задумывались над тем, сколько сил стоит женщине, сдержать в себе всю неизбывность боли судьбы, любви, сердца, просто пройдя, как Виктория в театре (со своим женихом), мимо Юханнеса, сделав вид, что не заметила его?

Да такой концентрации воли, хватило бы на подвиг индийского святого, ушедшего на десятилетия в пещеры, или на написание гениального романа, на покорение луны..
Но, побледнев лишь сердцем, и чуточку лицом.. Виктория проходит мимо.
Или в парке, робко говорит: я тебя люблю. Понимаешь? Люблю..
И мужчина, этот вечный ребёнок, не понимает, почему слёзы на глазах женщины. Он не понимает, почему она будет с ним потом холодна. Нет, она его не разлюбит..
Её слово — люблю, словно душа и птица, вылетела из её груди. Эта любовь останется с ней навсегда.
Наш Юханнес (кот спит на полу, но на этом слове, хвост его дёрнулся, приподнялся, как лунатик во сне), как и полагается мужчинам, думает, что Виктория его разлюбила..
Почему мы в любви так часто оглядываемся, словно Орфей, на призраков страха, сомнения, боли, а не на любовь?

Вы никогда не ощущали себя — ангелами?
Спорим, ощущали, но не задумывались об этом?
Когда читаешь о великих трагедиях любви былого, где сердца словно бы разбивались о незримые стены, (для нас, сегодняшних), но тогда, это были реальные, исполинские стены, чудовища даже: разность происхождения, цвет кожи, он женат, а она — нет, а что общество скажет? (ох, это прям змей Горыныч!).
О нём Остен любила писать. В этом смысле, Остен и Бронте, для меня — изумительные писательницы фэнтези.

И вот ты думаешь, со слезами на глазах, держа томик Гамсуна.. Бронте, не важно: что вы делаете с любовью, люди?
Любовь, настоящая, это чудо на земле, как таинственная планета, приближающаяся к земле раз в 5000 лет: берегите любовь! Когда рождается любовь, чуточку рождается снова и бог в нашей груди.. небо в груди.
Всё суета и тлен, по сравнению с любовью, всё — цепи из цветов.
Но идут века, и люди всё так же мучаются, рвутся из цветочных цепей… непреодолимых, почему-то.
А через 200 лет, кто-то будет читать о наших сегодняшних «непреодолимых трагедиях» в любви, и так же плакать.
Боже.. когда это закончится? Это любовь плачет. Ангел в нас, плачет веками..

Я люблю Кафку, его мрачные миры абсурда, где человек может однажды проснуться насекомым или проснуться от прикосновений незнакомца в постели, с улыбкой говорящего тебе, что ты — приговорён к смертной казни.
Кажется, большего абсурда быть не может, согласны?
Может.. Мы ведь все, любили.
Вот что сказала Виктория Юханнесу:

Боже.. у меня слёзы подступили к горлу на этих словах.
Это же чудовищный абсурд!! Кафка — ребёнок, по сравнению с ним.
Любовь мучается, гибнет среди белого дня, истекает кровью в парке, а люди проходят мимо, улыбаются, кушают мороженое, говорят о новой модной книжке, новом модном платье..

Или вот ещё, из мира Кафки:
Виктория просит Юханнеса — забыть её, и чтобы он перенёс этот удар, как мужчина.

Что это значит?
Понятно, за кадром строки, чуткий читатель понимает, что Виктория страдает сама и ей тяжело дались эти слова..
Порой для женщины, вот так подавить в себе любовь, не менее болезненно, чем сделать самой себе аборт, как в прошлые века. Это ад. Женский ад, который и не снился мужчинам.
Но прислушайтесь к этому. Неужели мы все так привыкли к этому бреду и аду, что для нас это — норма, и мы уже не видим, где здесь ад?
«Перенеси удар, как мужчина..».

Как мы читаем и понимаем это? Глазами? Кусочком плоти? Лоскутком изношенным, времени — моралью?
Для любви в нас, читающей это через 5000, или 1000000 лет, это звучало бы так: будь сильным, перенеси этот удар, как.. луна, или как температура в Акапулько, или как строчка Платонова, или как куколка бабочки.. (в детстве мне казалось, что это сердце листвы, разрывающееся от красоты и боли).
Это же.. бред!
О каком «мужчине» мы говорим? О норвежце? Русском? О мужчине 14 века, 19, 21 или 27-го?
А если.. мужчина не может жить без любимой, буквально, как Юханнес (он это поймёт позже, как и полагается, тут, на земле, где время расходится с чувствами, как душа — с телом: чуточку не совпадает и одно вечно обгоняет другое), и если женщина для мужчины — как воздух?
Понимаю, мы живём в мире эха, отражений, как в аду, и эти слова, как и слова любви, повторяют все кому не лень, но ведь есть среди них и исключения, как Юханнес, и, лишившись воздуха — любимой, он физически не может дышать ничем иным: ни жизнью, ни искусством, ни религией, ни другими женщинами..
Это так же невозможно, как научиться дышать — амиаком, водородом, углекислым газом: это словно бы состав мрачных атмосфер далёких планет.
Я это ощутил на себе: без смуглого ангела, и правда нечем дышать в мире… И некуда жить.

Что должен сделать Юханнес, как мужчина? Умереть? Но если умрёшь, любимой будет больно (теперь и я это знаю).
Умереть.. шёпотом? Научиться жить… не дыша?
Тогда Юханнесу должны были сказать так: ты перенесёшь этот удар, как… душа. Будь душой. Будь.. не человеком.
Вот тут уже есть логика. Тут весь трагизм любви.
Может потому Юханнес и общался с детства с птицами, понимая их язык, словно.. русалочка, понимавшая язык зверей?
Он  — не совсем человек, он предчувствовал любовь, её муку и блаженство: в эти голосах птиц и травы.. был и тайный, робкий голосок его милой Виктории. Но он ещё не знал об этом.

Скажем прямо: любить, как человек, по человечески, в этом безумном мире — преступно и нелепо, невозможно.
Нужно стать сплошной душой, и раздеть любимого человека, до бессмертной души, сбросив к его ногам, словно нелепую и тесную одежду — «человеческое».
Может такая интимность втайне снится женщинам? Но почему-то.. они мечтают о ней — робко, крадясь с чёрного входа, шёпотом раздеваясь, в морали, сексуальных фантазиях, нарушающих подчас законы природы..
Но раздеться до конца — не решаются.
Виктория, как и Юханнес, не решились обнажиться друг перед другом до конца, чуточку умерев для мир и себя, но воскреснув для вечной любви.

Боже.. откуда в таком маленьком романе, столько страданий? И не только Виктории и Юханнеса.
Вы замечали, что когда мы страдаем в любви, в нас словно бы страдают несколько человек, и этих страданий хватило бы на несколько жизней, века, если их вытянуть в ариаднову нить перерождений?
Я и раньше задавался этим вопросом, но после романа, сомнений почти не осталось: Может, наше земное тело, просто не приспособлено для любви, и потому бессознательно, мы стремимся сделать больно себе и.. любимому человеку, чтобы сердце к чертям разорвалось и душа освободилась для любви?
Читая Гамсуна, мне на сердце пришла мысль, что герои романа, увлечены любовным самобичеванием, словно метафизическим садо-мазо.

Вы никогда не задумывались о том, что глупо и преступно думать, что самоубийство — это лишь когда человек сам прекращает свою жизнь.
Но мы ведь не просто двуногие и прямоходящие с туловищем вокруг сердца, мы — душа полыхающая.
Когда мы уже поймём, что мир вокруг нас.. охвачен всполохами самоубийств?
К чему я это? Юханнес и Виктория, в своих любовных дуэлях и ссорах, словно бы умирали десятки раз, но сами этого не понимали.
А если мы противимся любви и убиваем её в себе, убиваем то, что вечно, а не мимолётно, как тело?
Почему мы этому не ужасаемся больше, чем убийству человека, самого себя?
Это ведь ещё трагичнее: всё равно что убить ангела перелётного или частичку Бога.

Ах, как как всё начиналось! Какая нежность..
Но потом, Гамсун, словно бы поймал, как астроном, сигнал с далёкой звезды, не голос музы любви, а.. душу Достоевского, его кошмары, и роман резко накренился, завечерел: любовь и боль и кровь, тонущая девушка, в красном платье танцующая женщина с розой в чёрных волосах, и пожар, танец пожара, исступлённый танец, как танец русалочки (помните советский фильм?).
Помните чудесный рассказ О Генри — Дары волхвов. Знаете, как зазвучал бы этот рассказ, если бы его написал Достоевский или Андрей Платонов? Прочитайте роман Гамсуна..
Он описывает жуткий по красоте чувств, эпизод: женщину разбил паралич, и она стала стыдиться своего уродства, рядом со своим прекрасным возлюбленным.
И тогда возлюбленный.. изуродовал своё лицо.
Кто-то скажет: это литература, милая и грустная выдумка. Притча. В жизни всё иначе..
Не совсем..

Вспоминается один эпизод, реальный.
Несколько лет назад, в одном сибирском городке, жила влюблённая пара. Они были счастливы, как в раю.
Парень попал в аварию и его парализовало.
Он стыдился себя и своего уродства судьбы. Он не хотел быть обузой и портить жизнь своей молодой и прекрасной возлюбленной.
Что он сделал? Он.. «ушёл» от неё.
Что она сделала? Пошла ночью к железнодорожным путям и легла на рельсы, ногами.
Русская русалочка..

В конце книги, уже не сдерживая слёз, я, кажется, случайно разгадал экзистенциальную тайну любви: по незримым проводам любви, связующих две родные души, текут звёзды, времена года, напряжение нежности стихов, миллионов слов, поцелуев, касаний.. и вот, нечто ложное в нас, некие призраки боли, обиды, сомнений и страхов, рвут эти провода, и высвобождается энергия, равная взрыву звезды; провода содрогаются обнажённым сиянием, как сердца в одинокой постели в тоске по любимому, и эта истекающая, бьющая через край энергия, разрушает всё вокруг, начиная с судьбы, захлёстывая ближайших людей, улицу, городок даже.
Фактически, мы видим у Гамсуна локальный конец света. Апокалипсис, словно и правда, незримая комета приблизилась к земле и разрушила городок.

Что ещё хотелось бы сказать в конце рецензии?
Цените любовь! Не утаивайте в себе любовь, ни от себя, ни от любимого!
Любовь — это небо в нашей груди, любовь — это мы сами, через 1000, 1000000 лет, когда мы станем ангелами.
Просто во время ссор, обид и боли, вспомните сердцем, себя — через 1000 лет, и оглянитесь от Туда, на себя сегодняшнего, поняв с грустной улыбкой, что для любви нет преград.
Виктория и Юханнес, поняли это. Быть может.. слишком поздно.
Но для любви ведь нет времени, нет — «поздно» и «рано».
Для любви, всё — всегда, и боль и счастье. Потому любовь и вечна.
Всего то и нужно — не оборачиваться на боль, прошлое, словно Орфей.
До слёз больно, когда влюблённые, находясь в одной квартире ли, или на одной улице, или в разных городах, не важно, так ярко молчат, что кажется, их запертые двери покрываются тёмным холодком космического безмолвия, инея звёздного.
Кажется.. что их разделяют 1000 световых лет, 1000 лет, и израненная любовь идёт к любимой пешком, к далёкой звезде, а ей навстречу, тоже, пешком, израненная, идёт душа любимой..

Душевно люблю горячих финских писателей, но, по-моему, классиков-скандинавов я еще не читала. А Кнута Гамсуна и подавно. И могу сказать определено, что автор мне понравился. И хоть произведение довольно-таки небольшое, оно оставило самое положительное впечатление. И, кстати сказать, в отличие от современных брутальных авторов морозных скандинавских стран, Гамсун выглядит еще более мрачным, как мне почему-то показалось. И даже несмотря на то, что книга о любви, написана она достаточно сухо.
Да, автор очень много уделяет внимания чувствам молодых людей, их психологии и поведению. Особенно бросается в глаза неумение двух людей (причем людей,которые испытывают друг к другу теплые чувства) выразить свои эмоции, где-то переступить через свою гордыню. И если в начале книги у двух молодых людей преградой к счастливой развязке были только сословные различия, то к концу книги становится понятно, что виноваты в этом только они сами...
Печально, но факт.

P.S. Книгу читал Авангард Леонтьев. Тут, по-моему, слова излишни. Актерский профессионализм. И, кстати, отличная работа с музыкальным сопровождением. Как небольшой спектакль. Здорово!