Бейкер-стрит и окрестности

Первое время телефонные «переговорные пункты» были для многих очень интересным развлечением, а автоматические киоски не только обеспечивали звонившему большее уединение, но также доставляли волнующие моменты пользования оборудованием, выглядевшим столь солидно и сложно. У некоторых опыт общения с общественным телефоном вызывал настоящее потрясение. Одни пытались говорить не туда, куда надо, другие разбирали рожок, чтобы увидеть, как он устроен, третьи «потели и волновались в кабинке все время, пока разговаривали, и выходили в состоянии полного упадка сил».

Наличие водопровода вовсе не означало, что вода поставлялась водопроводными компаниями двадцать четыре часа в сутки и все семь дней в неделю. В 1874 году только 10,3 % домов имели постоянное снабжение, в 1890-х такие дома составляли четверть от всех лондонских домов. Часто воды не было по воскресеньям, а в те несколько дней, когда она текла из крана, это счастливое время длилось один-два часа. Только в 1902 году, с созданием Столичного водопроводного управления, водоснабжение во всех районах стало постоянным.

Нам, привыкшим к электричеству, трудно представить те повседневные проблемы, которые ставило перед обитателями квартиры на Бейкер-стрит газовое освещение. Во-первых, в процессе горения интенсивно образовывался углекислый газ, кислород связывался, и его содержание в воздухе уменьшалось. При недостатке кислорода водород, из которого газ состоял почти на треть, выгорал полностью, а углерод лишь частично, отчего горелки начинали чадить и стекла светильников мгновенно покрывались копотью. Во-вторых, при сгорании водорода выделялось значительное количество водяного пара. Если в закрытом помещении горело множество светильников, воздух быстро насыщался влагой, и Холмсу с Уотсоном необходимо было постоянно проветривать свою общую гостиную и спальни, чтобы конденсат не оседал на холодных оконных стеклах и даже на стенах. Запотевшие витрины плохо проветриваемых лавок и магазинчиков, например, были обыденной картиной на улицах Лондона. Однако проветривание имело и обратную сторону: в холодную погоду осенью и зимой с таким трудом нагретые комнаты мгновенно выхолаживались, и забота об отсутствии сквозняков и сохранении тепла часто пересиливала потребность в ярком освещении. Кроме неприятностей с конденсатом, горению газа сопутствовали неприятный запах и выброс в воздух продуктов сгорания серы, сернистого газа и примесей аммиачных солей, которые при соединении с влажным воздухом и водяными парами, содержавшимися в газе изначально, образовывали кислоты, разрушительно действовавшие почти на все, с чем соприкасались. Страдали и мебель, и серебро, и драпировки, и книги. Картины в гостиных старались вешать на шнурах, а не на металлической проволоке, поскольку коррозия мгновенно разъедала ее. И это не говоря уже о массе мелких неприятностей: например, о разогревшееся стекло можно было обжечься, а сажа на каминной полке была видна, даже когда на ней не было следов пальцев.

Если газ вытекал через прохудившуюся трубу или из горелки, оставленной открытой, это могло вызвать взрыв, особенно если хозяин дома отправлялся с зажженной свечой искать утечку. Пособия по домоводству рекомендовали в случае появления сильного запаха газа немедленно завернуть главный кран в газовом счетчике, открыть для проветривания двери и окна и тотчас известить газопроводчика.

Юридически частный сыск в викторианской Англии не считался профессией, как, например, законник, врач, бухгалтер, дантист и т. д. Решившему заняться им не требовалось ни лицензии, ни каких-либо специфических знаний. Уже в межвоенный период, осенью 1933 года, Ассоциация британских детективов, основанная еще в 1913 году бывшим детективом из Скотланд-Ярда Генри Смейлом, вынуждена был сама готовить для внесения в парламент билль, которым бы частный сыск признавался профессиональным занятием, что позволило бы контролировать его. «Сейчас же для любого человека без детективного опыта возможно и законно открыть контору, пытаясь вести дело частного детективного агентства, – говорилось в статье «Таймс» об инициативе ассоциации, – и обдирать публику без опасения какого-нибудь наказания или возмездия.» Однако тогда дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Ассоциация направляла в Парламент делегацию в 1952 году, но только в середине 1990-х годов этот вопрос стали рассматривать серьезно, и в 2001 принят Закон о частной сыскной деятельности, согласно которому частные детективы должны получать лицензию (реальная практика выдачи лицензий началась лишь в 2007 году).

До принятия в 1879 году «Закона о судебном преследовании преступлений» в Англии не существовало общественных обвинителей, которые бы возбуждали в суде уголовные дела и контролировали их производство, хотя любое уголовное преступление считалось совершенным против королевы, и формально обвинение выдвигалось от ее имени. Поскольку уголовное преследование могло быть открыто только по частному иску, пострадавшие сами должны были не только найти себе адвокатов или представлять дело в суде самостоятельно, но и сами должны были инициировать судебное преследование.

Для начала уголовного процесса требовались три участника правоотношений: сторона обвинения, сторона защиты и суд, и до официального предъявления обвинения подозреваемый не мог рассматриваться в качестве стороны судебного процесса, и любые действия по обнаружению преступника и подготовке материалов для судебного разбирательства носили внесудебный характер. Их опять же могло проводить любое частное лицо, хотя на практике это становилось заботой самой жертвы, а полиция первоначально лишь оказывала ей помощь в осуществлении ареста, проведении обысков и т. д., как это прежде делали приходские констебли и стража. <...> Причем в Скотланд-Ярде из опасения вызвать обвинения в нарушении свобод граждан продолжало существовало негласное правило, по которому в отсутствие явных признаков совершенного преступления, поданной жалобы или истца, который мог бы возбудить уголовное преследование, полиция старалась воздерживалась от вмешательства даже в дела тех, кто был очевидными жуликами, и эти последние, конечно, пользовались таким положением дел. Только когда Говард Винсент стал директором Департамента уголовных расследований, он ввел в практику детективов инициирование судебных преследований и в тех случаях, когда не было человека, который мог бы сам подать иск в суд.
«Закон о судебном преследовании преступлений» 1879 года учредил должность директора общественных обвинений (Director of Public Prosecutions).

Мы также вовсе не касаемся загадочного мифа об особых этических нормах викторианского общества, уж бог его знает, откуда он взялся, и на каких реальных крупицах наросло это нагромождение нудных и упертых запретов и повелений. Современники Холмса прекрасно ходили при дамах в рубашках, купались в костюме Адама, наливали как чай в молоко, так и молоко в чай, а многие и вовсе заваривали чай совершенно нормальным образом, без кипячения и вовсе без молока. Кроме того, они вовсе не сходили с ума при виде голых женских ног и не заворачивали ножки роялей тряпочками из скромности. Английское поведение и английское безумие были построены совсем на других принципах.

«Намного легче выучить язык англичан, чем выучить язык дверного молоточка; и многие иностранцы клятвенно уверяют, что дверной молоток — наитруднейший из всех музыкальных инструментов. Нужен хороший слух и опытная рука, чтобы быть понятым и избежать замечаний и насмешек. Каждый класс общества дает о себе знать в воротах этой крепости ритмом дверного молоточка. Почтальон делает два громких удара в быстрой последовательности; а для посетителя этикет предписывает нежное, но безапелляционное тремоло. Хозяин дома дает тремоло крещендо, а слуга, который объявляет о прибытии своего хозяина, превращает дверной молоток в таран и орудует им с такой доброжелательностью, что дом сотрясается да самых своих основ. С другой стороны, торговцам, мясникам, молочникам, пекарям и зеленщикам не разрешают касаться дверных молотков — они звонят в звонок, который связан с кухней. Все это очень легко в теории, но очень трудно на практике. Смелые, но и неопытные иностранцы полагают, что они утверждают свое достоинство, если действуют дверным молотком с сознательной энергией.Тщетное заблуждение! Их ошибочно принимают за лакеев. Скромных людей, напротив, принимают за нищих. Нечто среднее в этом, как и в других отношениях, является наиболее трудным».

Если встать спиной к дверям (...) дома 221-б (...), то налево до угла с Кинг-стрит будут всего два здания. Ближайшее (...) занимал профессор музыки Джордж Карр с женой, 3 дочерьми, 3 сыновьями и служанкой, однако в тот же год они съехали. Напрашивается вывод, что профессор музыки сбежал вместе с семейством, не выдержав музыкальных упражнений Холмса на скрипке. И самому тяжело слушать, да и ученики приходят. Брандмауэры между террасными домами очень часто были всего в полкирпича толщиной вместо положенного кирпича (т. е. примерно 11 см), так что звуки скрипки наверняка были слышны соседям. Возможно, что в эту стену Холмс еще и из револьвера стрелял, выводя вензель королевы Виктории.