Литература из почти самого далёкого детства — Агния Барто, которую больше не читают даже сами, а воспринимают на слух от мам-пап-школ, которые, в общем-то, тоже не читают, а передают по памяти. Так что было приятно найти и почитать затрёпанный двухтомничек Агнии, который я с трудом одолевала в детстве, потому что от мишек и бычков всё постепенно уходило к такому морализаторскому октябризму-пионерству, что тошно становилось.
И всё-таки было интересно посмотреть и вспомнить своё восприятие стихов тогда. Самый большой ужас для меня в нежном возрасте — стихотворение "Резиновая Зина". Детские навыки анализа невелики, так что я вовсе не втыкала тогда, что некий безликий рассказчик грозится отправить нерадивую Зину обратно в магазин с коварной воспитательной целью: вроде как и не сказал своей дочке, что она разиня и куклы в грязь роняет, а свалил всё на куклу, но при этом однозначно намекнул, что если такое будет продолжаться, то девочка куклы не получит. Хотя это тоже страшновато для ребёнка. Я себя ассоциировала вовсе не с этой тоже безликой девочкой, над которой измывается кто-то из родителей, а с куклой. То есть, получается, я беспомощная кукла, какая-то девчонка случайно меня из корзины вытряхнула в грязь, а за это меня грозятся отправить обратно в магазин, хотя я кукла и вовсе не обладаю возможностью шевелиться или выпадать из корзины. Больше же всего меня пугало купание в бензине. Конечно, для резиновой куклы это безвредно. Но зачем? Зина же не в краску упала, а просто в грязь, достаточно было бы вымыть её водой. Но нет, этот чёртов бензин... Мне даже кошмар снился, что я несчастная Зина, которая не может пошевелиться, потому что она кукла, меня трясёт в неудобной корзине, и вдруг грязь, меня моют с бензином, он страшно щиплет, но потом девочка без лица снова швыряет меня в грязь, и из-за неё, дурёхи малолетней, меня волокут обратно в холодный склеп магазина, где клубится туман и уныние.
К чести Агнии Барто — она очень хорошо понимает внутренний мир и логику ребёнка, так что сквозь мораль-мораль-мораль приятно увидеть эти живые нотки. Например, маленький мальчик надевает впервые новые блестящие ботинки... Что он с ними сделает? Правильно! Лизнёт! Они ведь такие блестящие.
Не очень понимала я стихотворение про несчастную Таню. Кстати, ещё одна детская особенность — стихотворение тут же транслировалась на ближайшую знакомую с таким именем, то есть мою маму. Я не раз её допрашивала, не она ли та самая Татьяна, о которой писала Барто. Всё надеялась подловить её, рано или поздно расколется... В стишке, как мы все помним, Таня плачет из--за упавшего в речку мячика, а автор её утешает, вроде как он не утонет. Мне, практичному деревенскому ребёнку, это было непонятно. Ясен-красен, Таня не боится, что он утонет. Но он упал в речку! Речка впадает в реку, река в океан, унесёт мячик неизвестно куда и съест его кит. Если бы мячик упал в озеро, то тут и плакать бы было нечего.
Из-за этой трансляции имён на знакомых очень сильно ненавидел Агнию Барто мой батя. Его зовут Игорь, Игорёк. Как вы догадались, я постоянно противным голосом канючила: "Игорёк, Игорёк, подари мне пузырёк! Ты же мой тава-а-арищ! Пузырёк пада-а-арищ?" Однажды батя попытался отделаться от меня, подарив мне пузырёк из-под лекарства, надеясь, что это закроет всю пузырьковую оперу. Но я очень быстро нашлась и ныла: "Ты же точно мой таварищ, ищщо один пузырёк падарищ?"
Ещё одна особенность детского восприятия — мне всегда была интересна история персонажей стишка "вне кадра". То есть вот мишка, его уронили на пол, оторвали ему лапу. Кто? Кто этот негодяй? Значит, в доме есть кто-то гнусный, кто чужие игрушки роняет на пол и рвёт? Ужас. А если девочка сама травмировала медведя, то зачем говорить "Всё равно его не брошу" — сама испортила, сама с таким и играй. Бычок на доске немножко пугал, потому что я его не понимала (ведь каждого персонажа в детском возрасте примеряешь на себя, поэтому так и жалко зайку на скамейке). Почему он сознательно ограничил весь свой мир какой-то одной доской и считает, что когда она кончится, то он провалится в какую-то бездну пустоты? Или он просто думает, что неуклюжий? Тогда не надо было лезть на эту доску и заранее настраивать себя на неудачу. Так же пугала меня и недосказанная история слона и слонихи, где "Головой кивает слон, он слонихе шлёт поклон". Почему слона разлучили со слонихой, почему слон живёт теперь с медведем, где вообще слониха? Или вот страшное стихотворение — "Сто одёжек". Девочку так замотали в стопицот одежд, что она говорит: "Так меня закутали, что я не знаю, тут ли я". Это ведь ужас!
Но вообще стишки для самых-самых маленьких наиболее удачные. Они и запоминаются на ура, и картинки в них яркие. Барто умеет перевоплотиться в то, о чём (или от имени чего-кого) она рассказывает: ребёнок, щенок, котёнок. И вот эти мелочи восприятия, как в "Весна идёт" — малыш ходит и разбивает ботиночками лёд на весенних лужах, считая, что тем самым приближает весну. Всё так, всё очень близко детскому миру. А вот когда стишки "подрастают", то появляются эти воспитательные нотки. У них, честно скажу, эффект уже идёт не по-задуманному. Предполагалось так: детишки читают, например, стишок про Серёжу, который всегда опаздывает и придумывает небылицы. В нём постоянно повторяется, что Серёжу надо отучать, "Ку-ку" ему кричать. И что, неужто дети будут вычислять опаздывающего ребёнка, чтобы кричать ему ку-ку и обзывать его таким Серёжей? Нет. Они просто найдут Серёжу в своём коллективе, и будь он пунктуален как сто тысяч немцев, его всё равно закукукают до умопомрачения. Точно так же со всеми именными стихами: "Нет сердца у Валерика", "Чтобы не было на свете тому подобных Петь", "Ганя-рёвушка, рёвушка-коровушка", ну и, конечно, незабвенная Любочка, которую знают все.
Стихи про Москву, признаюсь, в детстве не любила, потому что Москва для меня была где-то рядом с Марсом. Сейчас, конечно, места узнаваемы по названию, но по факту — романтика старой Москвы уже давно ушла и меня не коснулась. Увы. Вообще, многое ушло, на что теперь остаётся только оглядываться в стихах Барто: какие-то элементы быта, о которых она пишет с любовью (дровяное отопление в многоквартирных домах, например), чистописание чернилами и тетради с промокашками, я ещё умудрилась застать время, когда они вкладывались в тетрадочки, хотя уже и не были нужны.
А вообще — приятная ностальгия. Мне кажется, что малышковые стихи Барто ещё долго-долго будут переиздаваться с новыми картинками. Потому что варианта лучше для самых-самых маленьких я пока не вижу. Барто, Маршак, Чуковский, куда без них?
59 понравилось
