Любимая игра

В основе "Любимой игры", обёрнутая в бутон литературного вымысла и художественного приукрашивания, лежит биография самого Коэна, что даёт ему возможность достигнуть полного понимания своего персонажа: он понимает его как поэт - поэта, любовник - любовника, канадей - канадца, еврей - еврея. Как человек человека. И так же он, в отличии от героя книги, отлично понимает, что никого нельзя познать да конца, даже самого себя, особенно самого себя, да и ни к чему это.

Поиски своего "Я" влекут Бривмана прочь от общепринятого, заставляют его совершать необъяснимые поступки. Он относится ко всему как ребёнок, разбирающий игрушки, чтобы посмотреть, что у них внутри. Он безуспешно пытается искать себя в других, в женщинах, в которых он влюблён или которые влюблены в него. Но в "комнатах" всегда просто двое любовников, и ни один не может помочь Бривману в его поисках. Не находит он ответа и внутри себя, на какие бы ухищрения он не шёл.

Бривман так поглощён этими поисками, что у него нет времени ни на что другое: на любовь, на дружбу, на то, чтобы изменить себя, повзрослеть. Время идёт вперёд слишком широкими шагами, и он за ним не поспевает, да и не пытается. Он не просто живёт воспоминаниями, они для него реальнее будущего, важнее настоящего. Но всё вокруг изменяется: люди, города, музыка. Неизменными остаются только ворчание его выжившей из ума мамаши, и сам Бривман со своим ворохом выцветших фотографий, продолжающий самозабвенно играть в свою любимую игру, любуясь причудливыми силуэтами, оставленными им в чужих судьбах.

Казалось бы нужно уже привыкнуть к странному выбору книг в ДП, но нет, спустя почти год я все еще надеюсь, что хоть в этот раз выпадет что-то читаемое и интересное. Мечты, мечты... В этот раз я знакомилась с Леонардом Коэном. Знакомство оказалось из разряда "так себе", думаю , если бы его не случилось, я бы ничего не потеряла.
История про мальчика Бривмана, из хорошей еврейской семьи. Это, собственно все, что в нем есть хорошего. Уже с самого детства в нем прослеживается что-то мелочно-гаденькое и безответственное. Эта безответственность с годами только растет с ним и приобретает какие -то неприемлемые масштабы. Это человек, который мог испоганить и разрушить все, к чему прикасался, что он и делал, даже не задумываясь.

посмотри: ткань реальности рвется,
трещит по швам,
в зеркалах и в пустых колодцах
виден Храм.

что теперь твой житейский опыт-
морок? тлен?
первый всадник - тяжелый топот
перемен.

перемен ты желал здесь страстно?
получай!
тем, кто рвет реальность, негласно
дай на чай.

сны приходят из ниоткуда -
будь как сны,
жги надежды и делай чудо
из весны...

из весны, из луны, из мрака,
звезд и слов.
если время наш мир оплакать,
кто готов?

не давай себя заморочить,
будь как ртуть,
апокалипсис не отсрочить...
нынче дни темнее, чем ночи
и реальность стала не прочной,
не порочной. И в час неурочный,
проскользнув сквозь туман многоточий,
просто будь...

Книга Коэна оставила странное впечатление, смутные раздумья.
Может, я плохо его знаю. Я ждала сказки, вина из одуванчиков, воспоминаний о тихих играх, «Рождество. Детство. Канада»… А оказалось, что поэтичнейшим языком, изобилующим сравнениями, образами и красивыми мыслями, нам описывают преимущественно постельные сцены. Главный герой придумывает всё новые и новые идеи, делающие каждую сцену неповторимым сакральным действом. Положено поэтам так делать… описывать свет, восхищаться тонкостями, разглядывать пейзаж за окном, наблюдать завитки волос, обещать что-то, делать наоборот, казаться себе романтическим героем. Но всё пустое. Как-то это бессмысленно. По крайней мере, так кажется, когда тебе вот только об этом и рассказывают. Даже так красиво.
Нет, на самом деле есть немногочисленные эпизоды о детстве и юности, о городах, дружбе, работе и семье. Они несколько теряются в потоке сексуальных сцен, но тем не менее.
Фактически есть одно место, где наш герой проявляет себя, один персонаж, с которым он себя сравнивает, кажется, что ему удается разнообразить повествование новыми переживаниями и вырваться из круга. Но нет, всё заканчивается обрывается мгновенно. Неужели другого пути нет?
Пытаюсь понять, почему эта книжка вызывает у меня даже не неприязнь, а бессмысленный вздох. Слишком реально, может? У каждого есть похожие истории, остается заменить пару эпитетов да имен с поправкой на климатический пояс. Может, это разрушает всю ту красоту, о которой мы так мечтаем? Наши идеалы, в которые мы упорно верим, хотя и ведем себя … да почти как этот герой.
Всё-таки хочется, чтобы от жизни осталось что-то кроме. Хочется любви, впечатлений, красоты, событий, картин и песен. И чтобы и «возьми этот вальс, возьми» и «четыре утра, конец декабря, холодный Нью-Йорк…»

Как надоели герои, которые только говорят о любви, но не способны ничего сделать для нее. В последнее время какой-то перебор таких книг и персонажей. Так и герой Коэна - начинающий писатель и поэт, похожий на тысячу таких же молодых и "творческих", проживает свою юность, встречается с женщинами, открывает для себя мир секса, пока не находит ту самую - несравненную и неповторимую, в которую влюбляется и которую, между прочим, добивается (на момент их встречи Шелл, на минутку, была замужем). Но Бривман (так зовут героя) не способен оценить это счастье, ему, как и многим, кажется, что в огороде у соседа трава зеленее, а за углом его ждет женщина лучше. Короче, он уезжает из Нью-Йорка, где живет Шелл, в родную Канаду работать в детском лагере и к любимой больше не возвращается. Пишет ей какое-то мутное письмо, суть которого сводится к следующему: "Кажется, я действительно тебя люблю, но выбираю свободу". Ключевое слово здесь - кажется. Потом он не будет отвечать на ее звонки и телеграммы, а на одной из последних страниц даже позвонит и предложит выйти замуж, но и этот порыв у него угаснет. Все эти безвольные попытки бегства от сильных чувств вызывают чувство сожаления и брезгливости. Такой тип людей утомляет - в книгах как и в жизни.

С творчеством Леонарда Коэна я, как, наверное, и многие, впервые познакомился в музыкальной итерации. Его голос, манера исполнения и музыка завораживают. Стихи — это вообще НЕЧТО! И вот я узнаю, что у него есть книга прозы, и это меня заинтересовало. Что же я могу сказать о ней…

Книга «Любимая игра» мне очень понравилась, и в тоже время вызывала жуткое раздражение. Сразу хочу отметить, что моей начитанности и эрудиции не хватает для полноценной оценки подобных произведений (и вообще, это совсем не тот жанр прозы, к которому я привык). Структура повествования достаточно рваная, похожая на лоскутное одеяло, отрывочно погружает читателя в омут сознания сначала маленького мальчика, затем подростка, а впоследствии и взрослого мужчины. Еще меня смущали некоторые моменты, связанные с животными (например, крысы и лягушка, те, кто читали, поймут, не хочу даже вспоминать эти эпизоды). Это то, что мне было не особо понятно и не понравилось.

С другой стороны, некоторые моменты описаны настолько красиво и поэтично, что это невозможно передать. Автор использует головокружительные сравнения, аллегории, аллюзии. Лично меня впечатлили мысли главного героя о нахождении на дороге жизни и выборе собственного пути. Книга изобилует отсылками к культуре и истории первой половины 20-го века, что я нахожу достаточно занимательным.

Для меня эта книга стала взглядом человека на самого себя в разные периоды жизни. Я увидел, как главный герой, Лоренс Бривман, воспринимает себя в жизни, в обществе, в отношениях. Предпочитаю считать, что название книги - это некая аллюзия на любимую игру, в которую играют большинство людей, так или иначе – игру в любовь. Мы видим, как в лице главного героя любовь воспринимает ребенок, потом подросток и зрелый мужчина. С одной стороны, Лоренс очень творческая личность, и ассоциировать себя с ним достаточно сложно, с другой - некоторые мысли, вложенные автором в уста главного героя, находят отклик в душе. Описание любви в этой книге не выглядит так, как оно обычно показано в большинстве любовных романов или классических произведений. Здесь мы наблюдаем более жизненное и живое виденье любви, с желанием и страстью, которые также не лишены нежности, трогательности, заботы и понимания.

Подводя итог, могу сказать, что автор мастерски и крайне необычно описывает самое сильное чувство на земле – любовь.

Это всё очень искренне, очень правдоподобно.

Неприкаянный поэт, неспособный к привязанности с самого детства, разбазаривает возможности и ресурсы, ни к чему не стремясь.

В него влюбляются женщины — прекрасные достойные любви женщины, они окружают его нежностью и делают счастливым. И нельзя сказать, что что-то его не устраивает, просто отношения заканчиваются, как бы без причины.

Это кажется нелогичным и неправдоподобным, но все мы знаем таких поэтов. Однажды они молча уходят от женщин, которых не заслуживают, оставляя тех метаться в одинокой постели с мыслью «Ну чем я тебе не хороша?»

Любимая игра, говорите?

Ответов эта книжка не дала. Но, по крайней мере, я теперь знаю, что там, куда они уходят, им тоже бывает грустно.

And what can I tell you my brother, my killer

What can I possibly say?

I guess that I miss you, I guess I forgive you

I'm glad you stood in my way.

Leonard Cohen, “Famous blue raincoat”

Начинаю эту рецензию с цитаты из одной из любимейших мною песен Коэна - “Famous blue raincoat”. Думается, Бривман, главный герой книги «Любимая игра», очень похож на того самого обладателя знаменитого синего плаща. Он растоптал жизни близких людей, но по какой-то причине остался любим большей частью из них.

Я определённо готова рекомендовать «Любимую игру» тем, кто увлечён творчеством Леонарда Коэна или просто любит хорошую поэзию. Для меня эта книга – ἀντίθεσις. Читать её одновременно приятно и отвратительно. Попробую рассказать, почему так.

О приятном

• Сам текст романа – сплошная услада для глаз, мозга и ушей. Даже когда Коэн пишет о малоприятных вещах, он делает это невероятно изысканно и стильно. Чарующий язык, чарующие тропы. В общем, если вы хотите увидеть, как можно изящно и тонко описать дохлую крысу, умершую страшной смертью, вам точно сюда. Впрочем, о дохлых крысах подробнее во второй части рецензии, а здесь добавлю, что ровно, качественно и красиво в книге выполнена каждая деталь, каждый образ.

• Коэн афористичен в принципе, и «Любимая игра» не исключение. Несколько наиболее тронувших меня фраз я выписала отдельно:

• В начале второй части романа Коэн рассказывает о любви своего героя к картинам Анри Руссо, обращаясь к полотнам «Tigre dans une tempête tropicale», « La Bohémienne endormie», «La charmeuse de Serpents» и ряду других:

Подобное остановленное время, остановленные моменты представляют собой и многие эпизоды книги. Создаётся такое ощущение, что время продолжает идти, но эти моменты продолжают длиться. Во всяком случае, в памяти Бривмана.

• Перекликается история застывшего времени и с тем, как Коэн описывает Монреаль, в котором происходит значительная часть событий романа. Вообще особенности жизни в Канаде и канадского менталитета – ещё одна приятная примета «Любимой игры».

Монреаль в романе противопоставлен Нью-Йорку – городу сплошного настоящего, без будущего и прошлого. Так же противопоставлены и американцы с канадцами. У последних, по мнению Бривмана, национальности нет. Если спросить канадца, кто он, он расскажет о своих корнях – назовёт себя англичанином, французом, евреем, русским и так далее. Канада у Коэна получается несколько игрушечной. И лейтмотив романа – игра как таковая – вписывается сюда как нельзя лучше.

О неприятном

Говоря тех или иных вещах, которые неприятны, я не имею в виду какие-то промахи Коэна как писателя. Скорее наоборот, его успех в том, чтобы достичь подобных впечатлений у читателя. Но испытывать эти впечатления действительно достаточно тяжело.

• Жестокость мира. Мир у Коэна жесток, потому что таковы люди, населяющие его. Роман начинается с описания детства Бривмана, и я назвала бы это своеобразной дарк-версией «Вина из одуванчиков». Тот же мальчишеский мир, только игры и развлечения здесь калечат и участников и жертв. Детям свойственно экспериментировать, но эксперименты Бривмана и компании порой чудовищны. Получается, что мир игрушечный, а боль настоящая.

• Бривман умён, любознателен, имеет кучу положительных качеств. Но его эксперименты, его жестокое стремление сarpe diem, не завершается с детством, а напротив, приобретает всё более гротескные масштабы. Перед нами типичный нарцисс, такой почти Печорин. С той разницей, что Бривман всегда придумывает благовидные предлоги своим ужасным действиям, поведение его, если выражаться на иврите, חוצפה. Он всегда оправдывает себя, всегда подводит железобетонную основу под свои аморальные поступки. Часто в эту основу верит не только он, но и окружающие, вот и получается «my brother, my killer». Но наш герой ещё очень молод, и надежда на какие-то изменения в нём всё-таки остаётся.

Вся жизнь - игра, в которой нет правил. Вся жизнь - кино, и ты в ней главный персонаж. Любимая игра - это жизнь, как я поняла. Жизнь для себя любимого, жизнь в поисках себя любимого, жизнь ради интересов себя любимого.

Главный герой любит женщин, но так, чтобы было легко, приятно и никаких обязательств. Если женщина готова развесить уши и повосхищаться тем, какой он умный, это тоже можно, но дальше? Куда, зачем?
Безответственность и эгоизм, это тема старая, как мир. Это есть у всех. Но все-таки следить за героем сложно, непонятно и поэтому неинтересно.

Иногда бывает, что разрозненное рваное повествование делает произведению шарм, но это не тот случай. Композиция, это что вообще? Постоянные флешбеки, это супер, но не в таких количествах тоже. Поток мыслей, это тоже здорово, но когда ты можешь хотя бы чисто технически понять, о чем речь.

С сюжетами, отрывками и сценами всякими нехорошими... Ну мода такая была не нехорошие сцены и мерзенькие описания а книгах. Битники в целом ребята довольно неприятные для меня ребята, эта книга тоже попадает под одну гребенку с ними.

Зачем нужен был эпизод со стариком и кошкой? Крысы? Чтобы что? Чтобы добавить остринку? Чтобы выглядело честнее? Не знаю, честнее не становится. Это всё мне напоминает эпоху символистов и моды на романы ужасов, в которых чернухи становилось всё больше с каждым витком развития жанра вплоть до Лотреамона, чувак уже просто не выдержал и написал откровенную пародию.

Про символизм я вспомнила в связи с этой книгой ещё и по другой причине. На ДП как-то читалась у меня Творимая Легенда, важная для истории литературы, но совершенно нечитабельная книга, потому что её писал поэт. Не надо поэтам писать прозу. Некоторым это просто противопоказано. Есть те, кто умеет и то, и другое, но когда проза улетает в такие дебри, что становится непонятно, о чем вообще было предложение, это нехорошо. В стихах хотя-бы есть музыка. Здесь есть очень тяжело воспринимающийся текст с претензий на глубокие размышления и жизненную философию. Есть люди, которым это очень нравится. Я могу понять, за что можно любить эту книгу, поэтому все-таки четыре, но за что её можно не любить, мне понятнее.