Бернард Шоу

Книга Х. Пирсона ценна тем, что автор лично и близко знал мистера Бернарда Шоу (первое своё имя писатель не любил). Часто слово предоставляется самому герою, благо, что кроме пьес сохранились многочисленные статьи, предисловия и письма. Были, кстати, и романы, не имевшие никакого успеха. Жизнь Шоу – драматурга, социалиста, пацифиста, уникального семьянина – превращается в длинный спектакль одного актера. Кажется, что она интереснее его драматургии, в которой много общих мест и чисто английского юмора. Тем не менее, желание почитать пьесы возникает, хотя Пирсон старается пересказать их в двух словах и ввернуть своё «экспертное» мнение бывшего актера. Шоу принимал активнейшее участие в постановке собственных пьес (как и А. Островский) и раздражался, когда режиссеры смели извращать его тексты. В связи с т.н. счастливой концовки «Пигмалиона», когда Элиза соединялась с Хиггинсом, произошло следующее:

Шоу в нескольких письмах постарался указать Три его ошибку, но Три указал Шоу на сборы: – Моя концовка приносит доход. Вы должны быть мне благодарны. – Ваша концовка, будь она проклята! Вас за нее мало расстрелять!

(С. 349). «Пигмалион» был поставлен, но Шоу измучился на репетициях и пообещал прийти только на сотый спектакль. Он ошибся: пьеса имела успех, и автору всё-таки пришлось посмотреть постановку. Можно спорить об оценке литературного творчества Шоу, данной Пирсоном. Взгляд этот весьма субъективный и, во многом, противоречащий истории постановок шовианских пьес в России, где на первое место выходит «Пигмалион», а не «Андрокл и лев» и т.п.: «Дом, где разбиваются сердца» в своё время был талантливо поставлен в Театре Фоменко. Подробнее прочтёте в биографии. Книга наполнена прекрасным неподражаемым юмором Шоу, его чудесным остроумными выдумками, безапелляционными суждениями.

– Если последний акт так же хорош, как первый, – продолжал Сетро. – Последний акт длится час, и там одни разговоры, ничего, кроме разговоров. У Сетро вытянулось лицо. – Да не волнуйтесь же, –добавил Шоу, одобряюще похлопывая его по плечу. – Вот увидите, и не такое съедят!

(С. 267).