Call Me by Your Name

«Но если ты помнишь все, − рвалось с моего языка, − и если ты такой же, как я, то, прежде чем ты уедешь завтра, или, когда ты будешь готов захлопнуть дверь такси, попрощавшись со всеми, и больше не останется какой-либо недосказанности в этой жизни вообще, тогда − хотя бы в этот раз, пусть даже в шутку, пусть для этого будет уже слишком поздно − но повернись ко мне, посмотри на меня, как когда мы были вместе, и это значило для меня все, удержи мой взгляд и назови меня своим именем».

Ты − мое возвращение домой. Когда я рядом с тобой, и мы вместе, нет более ничего, что я бы хотел.

-Это мое место. Навечно. Я прихожу сюда читать. Я даже не могу тебе сказать, сколько книг я тут прочел.
-Ты любишь быть один?
-Нет. Никто не любит быть один. Но я научился жить с этим.

Как ты проживаешь свою жизнь - твоё дело. Но запомни, наши сердца и наши тела даны нам только однажды. Многие из нас ничего не могут с этим поделать, но живут так, словно им даны две жизни: одна тестовая модель, вторая - финальная версия, и множество вариантов между ними. Но на деле она одна, и прежде чем ты не выяснишь это для себя, твоё сердце окажется слишком изношенным, и наступает момент, когда никто на него, как и на твоё тело, не посмотрит.

Я же думал о словах Эмили Бронте: потому что «он больше я, чем я сам».

Мы принадлежали друг другу, но жили так далеко, что стали принадлежать другим

Читающие люди скрытные. Они прячут то, кем являются. Те, кто прячется не всегда любят тех, кем они являются.

Сейчас тебе больно, и твоей боли я не завидую, но завидую её причине.

Время делает нас сентиментальными. Возможно, в конце концов, именно время заставляет нас страдать.

Любой, кто страдает от зависимости, знает: нет ничего проще, чем насмехаться над ней сразу после новой дозы

Быть счастливым, как сейчас, может быть, было не так уж сложно, в конце концов. Все, что мне надо было сделать: найти источник радости внутри себя самого и не надеяться на других в следующий раз.

"Мне было бы достаточно, если бы он наклонился и поднял чувство собственного достоинства, которое я с такой легкостью бросал к его ногам."

Отпускать кого-то может быть тяжело. Это не обязательно может будить среди ночи. Осознание, что другие забыли нас гораздо раньше того, как мы хотели бы, чтобы нас забыли, ничуть не лучше. Мы вырываем из себя много самих себя в надежде исцелиться раньше, но некоторые вещи должны пройти свой собственный путь.

Поэтому люди отвечают «может быть», когда хотят сказать «да»? Чтобы казалось, что это «нет», а на самом деле - «пожалуйста, попроси меня еще раз... а потом еще один»?

"Бывает смотришь на человека, но не видишь его по-настоящему, он остается в тени."

People who read are hiders. They hide who they are. People who hide don’t always like who they are.

Это была моя вторая благодарность за самый лучший вечер в моей жизни. Я глотнул вторую порцию мартини, ощущая себя так же декадентски, как джазовые исполнители: они много курят, много пьют, и их всегда находят мертвыми в канаве в конце фильма.

Мафалда могла попросить его забраться по лестнице с корзинкой и насобирать тех фруктов, «что едва
зарумянились со стыда», − говорила она. Он шутил на итальянском, сорвав один, спрашивая:

• Этот зарумянился со стыда?
• Нет, − отвечала она, − этот еще слишком молодой, у молодости нет стыда, стыд приходит с возрастом.

Когда-то мы принадлежали друг другу, но теперь жили так далеко, что принадлежали другим.