Мао Цзэдун

Впервые на книжном рынке России появилось самое полное и объективное издание, написанное о Мао Цзэдуне. Взяв за основу архивы китайской компартии, КПСС и международного коммунистического движения, известный китаевед, доктор исторических наук, профессор Александр Панцов так живо выстраивает картину повествования, что создается иллюзия полного присутствия на месте описываемых событий. Среди огромного количества материалов, использованных в книге, - многотомное личное дело Мао и его досье, нескольк...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

33 оценки

5
39%
4
42%
3
15%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 38Хотят прочитать 110

Рецензии

fullback34
4 августа 2017
Легко ли быть Мао? 14 тезисов о Председателе.
Длинный отзыв на длинную и столь же скучноватую, сколь и добросовестную книжку, раскинувшуюся на без малого 900 страниц!
Поскольку читать отзыв будут исключительно суровые любители подобной литературы и подобных персонажей, то и говорить должно предельно откровенно, без «современной», кастрировавшей ясные смыслы, политкорректности, так присущей «представителям генштаба», по факту оказавшимися святее Папы, блюдущих нравственность участников сети по причине, видимо, неразумности последних, ограждающих нежные уши непросвещенных от грубого слова. Текст для своих.
Мао. Какой он? Конечно, из когорты «избранных». Когда он говорит о сотнях миллионов жертв ядерной войны – это и рисовка, и абсолютно искреннее высказывание. Эти ребята, «из избранных», - масштаб у них такой. Кого ни возьми: Александр, Цезарь, Наполеон, Чингиз Хан, Сталин, - слишком велики они были для «обычного» человека. Вот так они и жили.
Легко ли быть Мао? А встаньте утром перед зеркалом. Посмотрите за собственную физю. Живот. И с понедельника – новая жизнь!
Полтора миллиарда. Ещё раз: полтора миллиарда человек. Выстроенные под цитаты этого человека. Портрет его до сих пор на самом видном месте страны. Что так? Потому как мудрый народ понимает: история страны не началась с Мао и им не закончилась.
И сегодня – живее всех живых? Живее, живее! Живость усопшего – уже и не в символе его существования. Даже не в портрете Председателя на площади Небесного спокойствия. Просто в самом факте. Был – и был. Есть – и есть.
А так – мелочи. Пройдите 10 000 километров, «по горам, по долам, нынче здесь, завтра там». Не забудьте вооружение, провизию, наступающего, преследующего Чан Кайши; дизентерию, травмы, недоедание, недосыпание, дикую хроническую усталость, чудовищные жертвы; десятки лет гражданской войны, войны с интервентами (так, неполиткорректный факт: белая кость Азии – японцы – за один день после взятия Нанкина, тогдашней столицы Китая, уничтожили более 300 000 человек, 10 000 женщин были изнасилованы), и так далее, и так далее, и так далее.
Так легко ли быть Мао? Без интеллигентских интеллектуальных вывертов «А нужно ли быть Мао?», «Стоит ли быть Мао?» и проч.? Быть собой – это на грани подвига, а быть в когорте переворачивающих мир… да пусть каждый сам ответит на сие вопрошение.
Тезис № 1. «Облагодетельствующий всех живущих».
«Цзэ»: 1. «влага и увлажнять» 2. «милость, добро, благодеяние». «Дун» - «восток». Имя получилось « Облагодетельствующий восток».
Второе, неофициальное имя «Юнчжи»: «Орошенная водой орхидея». Возможна и такая интерпретация: «Облагодетельствующий всех живущих».
Имя, которое было дадено матерью: «Ши» - «Камень».
Тезис № 2. Предки, охраняющие живущих.
Конфуций: «Молодые люди, находясь дома, должны проявлять почтительность к родителям. Выйдя за ворота – быть уважительным к старшим, в делах – осторожными, в словах – правдивыми, безгранично любить людей и особенно сближаться с теми, кто обладает человеколюбием. Если у них после осуществления всего этого ещё останутся силы, то потратить их надо на изучение… культуры».
Отец Мао говорил: «Бедность не от того, что проедаешь, и не от того, что тратишь. Бедность от того, что считать не умеешь. Кто умеет считать, тот будет жить в достатке».
Вся политическая система страны была основана на принципах конфуцианской идеологии, требовавшей от человека нравственного совершенствования.
Конфуций: люди должны были выполнять данные им Небом священные заветы (ли), среди которых важнейшими были «человеколюбие» (жэнь), сыновняя почтительность (сяо) и «добродетель» (дэ).
Тезис № 3. Берега реки, чьё имя Мао.
Китайская мудрость: «Уничтожить оппонента – не значит доказать его вину. Надо заставить его «потерять лицо». И если враг переживет позор, с ним тогда можно делать всё, что угодно. Ведь только ты будешь решать, вернуть ему лицо или нет. Это и называется дать человеку исправиться.
Полицейские, арестовывавшие коммуниста, всегда, как правило, предлагали им выбор: или смерть, или публичное отречение. И обычно отпускали пленника, если тот выбирал позор. При этом от сломленного человека могли даже не потребовать «сдать» бывших товарищей. Не предательство нужно было китайской полиции, а «потеря лица» коммуниста. Многих раскаявшихся даже брали затем на работу, более того – поручали им исключительно ответственные участки. Все знали: опозоривший себя человек будет особенно рьяно выслуживаться.
Тезис № 4. Медяки, или соль земли.
На рыночных площадях часто можно было видеть бедных крестьян, предлагающих на продажу своих малолетних дочерей, а иногда и сыновей.
Казни в Китае были публичными… Один из солдат, отдавая саблю своему товарищу, подходил к преступнику и становился на колени перед ним. Он кланялся обреченному на смерть человеку, прося простить его за то, что он должен был сделать с ним. Тем самым он ограждал себя от потенциального возмездия со стороны души будущей жертвы. Ритуал давал возможность и смертнику «сохранить лицо»: ведь напоследок ему оказывали дань уважения.
Верный своему принципу «лечить болезнь, чтобы спасти больного», Мао инициировал не аресты и казни, а идеологическую проработку.
Тезис № 5. Растущая орхидея.
Рост Мао был 177 см.
Сами китайцы говорят о жителях Хунани: Остры, как их еда». Мао был вспыльчив и неуравновешен, становился всё более крут, резок, упрям.
Страсть к чтению захватывала Мао всё больше.
Уже в юношеские годы, судя по его стихам, Мао страстно желал оставить след в истории человечества. Человек без амбиций обречен на прозябание.
В школе Мао с его тяжелым властным характером страдал от враждебного отношения большинства одноклассников. «Морально я чувствовал себя очень подавленным». Обиды лишь раздражали его непокорный и своенравный дух, закаляли волю и усиливали враждебность к тем, кто хоть в чем-то превосходил его. В конце концов ему удалось добиться любви педагогов за его усердие.
Мао мог писать хорошие сочинения в классической манере, был прилежен и трудолюбив. Как обычно, он много читал. Любовь к книгам будет сопровождать его всегда.
Во времена Цинской империи манчжуров все подданные должны были в знак покорности носить косы. Мао отрезал свою.
Тезис № 6. Притворись медяком, чтобы стать золотом.
Товарищ Мао по училищу, Сяо Юй, писал в 1959 году, находясь в эмиграции в Уругвае, что «Мао Цзэдун и я были попрошайками». «Мао всегда казался мне человеком с заурядной внешностью… Хорошие белые зубы придавали его улыбке очарование, так что никто не мог и вообразить, что на самом деле он не был искренен. Ходил он довольно медленно, как-то широко расставляя ноги, вразвалочку, утиной походкой. Сидел ли он или стоял, движения его тоже были очень замедленными. Он и говорил не торопясь, но, вне всякого сомнения, был одаренным оратором».
В Шанхае (начало 20-х гг.) Мао пришлось работать прачкой – он стирал чужое белье.
Тезис № 7. Ограненный нефрит.
«Мао Цзэдун запоем читал китайских и европейских философов и писателей, конспектируя и развивая их мысли. Писал он быстро, словно огонь вырывались строчки из-под его кисточки. Его классные сочинения как образцовые вывешивались на стенах училища. Он мог читать вдвое, втрое быстрее любого человека».
Мао прочел книгу немецкого философа 19 века Фридриха Паульсена «Основы этики». На полях этой работы Мао сделал огромное количество пометок общим объемом более 12 тысяч слов: так потрясла его это книга. Книга убедила Мао в приоритете несгибаемой воли великой личности над всеми возможными этическими принципами. «Цель не имеет отношения к знанию, а только к чувству и воле… Нравственность не вечное, а изменчивое понятие… В широком смысле не существует универсальной человеческой морали… Она меняется в зависимости от того, как её используют… Мораль изменяется с течением времени, тем не менее она остается моралью».
Тезис № 8. Создать переполох в брачных покоях.
Императрица Цыси: «Никогда не позволяйте женщине править страной!»
Брачный контракт нарушать было нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже если невеста умирала до свадьбы, табличку с её именем переносили в дом жениха и ставили на семейный алтарь. Даже если умирал жених, невеста должна была переехать в дом «мужа» вдовой.
Согласно обычаю пир, на который приглашались многочисленные родственники и знакомые, начинался в доме жениха за день до свадьбы. В день бракосочетания невеста, одетая во всё красное, в красном паланкине переезжала в дом суженного. Лицо её закрывала вуаль из красного шелка, а губы были накрашены ярко-красной помадой. Девушка обязана была выражать недовольство, плакать, причитать, называть будущего мужа «волосатым насекомым», «алчным, ленивым, курящим табак псом», «пьяницей»…
После обильного пиршества, продолжавшегося ещё два дня, устраивались смотрины молодых. Это в шутку называлось «создавать переполох в брачных покоях». Специальный распорядитель, «домашний чиновник», в одежде, увешанной листьями, с лицом, размалеванным черной тушью, вводил в брачные покои гостей, которые начинали отпускать непристойности или петь куплеты скабрезного содержания. Чтобы прекратить безобразия, молодой муж должен был платить выкуп. Новобрачная обязана была предъявить свекрови запачканные кровью простыни в доказательство своей невинности.
Тезис № 9. Инь и янь.
О первой жене Мао можно было сказать, что она «Ни баба, ни девка». Был слух. Что она оставалась в новой семье в качестве наложницы отца Мао.
В 1917 году Мао писал: «Меня не интересовали женщины…Мои друзья и я предпочитали говорить только о высоком – человеческой природе, обществе, Китае, мире и всей Вселенной».
Для Мао «человеческая потребность в любви» была для него сильнее любой другой потребности.
Одну из жен Мао звали Хэ Цзычжэнь (дословный перевод: «Дорожить собой»), её детское имя – Гуйюань «Круглая луна в саду коричных деревьев».
Мао умел нравиться женщинам. В нём чувствовалась не только физическая сила, но и необычайная интеллектуальная мощь. К тому же он был очень чувствителен, писал стихи, хорошо знал художественную литературу и народный фольклор. (1927 г).
Старея (50-60-е гг.), Мао всё больше привязывался к молодой и энергичной Цзян Цин, которая была не только страстной любовницей, но и аккуратным секретарем и хозяйкой. Именно она следила за его здоровьем, распорядком дня, приемом посетителей, одеждой, питание и прогулками. И даже во время танцев, которые он и она обожали и которые Мао продолжал устраивать регулярно, подводила к нему молоденьких девушек. В отличие от Цзычжэнь она была не столько ревнива, сколько умна. «Секс влечет к мужчине только вначале, то же, что поддерживает к нему интерес, - это власть», - говорила она позже своему биографу…. Разлука с женой была для него очень тягостной.
Мао старался не волновать Цзян Цин, а свои сексуальные потребности решал с бесчисленным количеством встречавшихся на его пути очаровательных девушек. Больше всего он любил танцовщиц из ансамбля песни и пляски Народно-освободительной армии.
Последняя пассия (60-70-е гг.) Мао – молодая и красивая Чжан Юйфэн.
Тезис № 10 Невод, улавливающий «человеков».
Знаменитая партизанская тактика Мао: « Рассредоточивать войска, чтобы поднимать массы. И сосредоточивать войска, чтобы расправляться с противником; следовать правилу: «враг наступает – мы отступаем; враг остановился – мы тревожим; враг утомился – мы бьем; враг отступает – мы преследуем»; «при создании стабильных отторгнутых районов применять тактику волнообразного продвижения; в случае преследования сильным противником кружить, не отходя далеко от базы»;
«При наименьшей затрате времени, применяя наилучшие методы, поднять наиболее широкие массы».
«Эта тактика,- писал Мао, - подобна неводу, который можно в нужный момент собрать: раскинуть – для завоевания масс, собрать – для борьбы с противником».
Тезис № 11. Испарившиеся на солнце капли.
Пальмиро Тольятти: «Товарищ Мао Цзэдун! А сколько в результате атомной войны останется итальянцев?» Мао ответил: «Нисколько. А почему вы считаете, что итальянцы так важны человечеству?»
Мао подражал Сталину, ненавидя всех деятелей Коминтерна в том числе. Он мстил им за унижения, которые испытал от них в сталинский период, не считая их за самостоятельных политиков.
Тезис № 12. Река, по имени Мао.
Мао решил осуществить давнишнюю мечту: переплыть три великих реки – Чжуцзян в Кантоне, Сянцзян в Чанше и Янцзы в Ухани. Пловец он был отменный. В конце мая 1956 г. он погрузился в мутные воды Чжуцзян. За два часа вниз по течению он проплыл более 10 километров. Вскоре после этого он покинул Кантон и направился в Чаншу, где дважды переплывал полуторакилометровую Сянцзян. В Янцзы Мао проплыл более 30 километров.
Тезис № 13. Лаомаоцзы.
Мао убедился, что «единственны действительным и искренним другом китайской революции является Советская Россия».
Мао как-то в сердцах назвал Сталина «лицемерным заморским чертом».
Сталин о себе: «Я безнадежно пропащий. Я не доверяю сам себе».
В российском архиве, в особых папках Политбюро ЦК ВКП(б), хранится поразительный документ: решение Политбюро от 3 июля 1941 (!) года о выделении «одного миллиона американских долларов для оказания помощи ЦК Компартии Китая».
Хрущев: «С Китаем будем жить по-братски. Если придется, последний кусок хлеба будем делить пополам».
Хрущев перестарался: лез обниматься, не соблюдая протокола, балагурил, рассказывал о любовных похождениях Берии, много обещал и по-купечески много давал.
В итоге его поведение возымело обратное действие. Верный ученик Сталина. Мал уважал только силу. Он был просто не в состоянии по достоинству оценить хрущевское радушие и, похоже, воспринял его как признак слабости. Встреча на высшем уровне убедила Председателя, что новый советский лидер «большой дурак».
В феврале 1965 г., в беседе с советским председателем Совета министров Алексеем Николаевичем Косыгиным, Мао скажет: «Я сам напишу книгу об ошибках и преступлениях Сталина. Но она будет настолько ужасна, что я не разрешу её публиковать в течение десяти тысяч лет».
Мао о Хрущеве: «Сталина можно было критиковать, но не убивать». «Хрущев недостаточно зрел для управления такой большой страной». «Такие люди, как Хрущев, не преданы марксизму-ленинизму, у него нет аналитического подхода, им не хватает революционного духа».
Судя по всему события на Даманском застали советское руководство врасплох, оно оказалось в растерянности. Министр обороны Гречко предлагал ядерную атаку на промышленные центры Китая. Другие считали возможным взорвать китайские атомные объекты. Но Брежнев не решился ни на что. Была дана команда нанести массированный удар из установок «Град» на глубину до 20 км. Что и было сделано в ночь с 14 на 15 марта в том же районе Даманского. В результате погибло 800 китайцев.
Тезис № 14. Я буддийский монах под зонтиком. Без волос и без неба.
В свои 56 Мао всё чаще страдал бессонницей, то и дело простужался. Уже много лет он болел ангионеврозом, то есть функциональным расстройством иннервации кровеносных сосудов. Отсюда нередко возникали потливость и чувство жары, болела и кружилась голова, ломило поясницу, немели суставы и пальцы рук и ног. Он становился раздражительным, терял над собой контроль. Иногда во время прогулок у него вдруг нарушалась координация. Он начилал беспорядочно размахивать руками, как бы цепляясь за воздух.
Он по-прежнему много работал, по 15-16 часов в день, но быстро утомлялся. Как и Сталин. Никогда не менял распорядка дня, заведенного много лет назад: спал до 2-3 дня, вечерами проводил заседания и совещания, а затем до утра читал и писал. Беспрерывно курил, по шестьдесят сигарет в день (!).
Он упорно ложился спать далеко за полночь, часто около пяти часов утра, а спал теперь не до двух-трех часов дня, а до одиннадцати утра. Ел всего два раза в сутки – около двух-трех часов и между восьмью и девятью вечера. Больше всего любил жирную жаренную свинину, порезанную мелкими кусочками в остром хунаньском соусе с красным перцем. Пил умеренно. Изредка мог себе позволить немного китайского виноградного вина. И только по большим праздникам – чуть-чуть маотая (ароматной рисовой водки).
Мао о себе: «У меня всегда такое ощущение, что, когда в горах нет тигра, тогда царем зверей становится обезьяна. В свое время я использовал следующие несколько фраз: «Твердое легко ломается, светлое легко пачкается; кто поет мелодию, трудную в исполнении, тот может легко оказаться в одиночестве; большая слава вряд ли бывает заслуженной». Последние две фразы как раз указывают на меня».
Читать далее
43 понравилось
46
1,2K
0x539
2 мая 2019
Я тебя замучаю, как Пол Пот Кампучию!
Книги серии "Жизнь замечательных людей" видятся мне замечательной лакмусовой бумажкой времени, хотя прочёл я их не так много.
Книги советского периода изобилуют иконоподобными, идеализированными образами своих героев. Книги современные якобы стремятся к максимальной реалистичности и объективности.
Все источники и монографии все равно просто так не проверишь, для того, чтобы составить собственное мнение, да и разве увидишь за архивными записями живой дух эпохи? А для того, чтобы изучить, разобраться и понять контекст того времени нужно затратить немало сил и времени сейчас. Это сложно и требует немалой дисциплины в том, чтобы не поддаться популизму и стереотипам.
В итоге, зачастую, имеем точку зрения автора на события, уже готовую, не предлагающую читателю думать, рассуждать и понимать самому.
Когда я читал данную книгу, которая пёстро изобилует ссылками на источники, я так или иначе ловил себя на разных мыслях о том, насколько пристрастен автор. Много интерпретаций, автор явно не любит коммунистов "в принципе", я бы даже сказал "в общем". Зачем тогда писать книгу о коммунистах?
Лично мне показалось, что в книге есть некий перекос: до 30-40-х годов хронометраж жизни героя получается очень подробным, после чего время резко ускоряется и вот мы уже проносимся мимо "Большого скачка" и "Великой Культурной Революции". Очевидно, что Мао Цзэдун прожил напряженную и насыщенную жизнь, но неужели о второй половине его жизни меньше документальных свидетельств? Или есть, но просто в архивах КПК? Неужели тогда засекречена только вторая половина настоящей жизни вождя? Или автор просто устал писать свой основательный труд?
Много вопросов, но ещё меньше ответов. В итоге у меня сложилось впечатление, что Мао Цзэдун устраивал в Китае жизнь хлеще, чем Пол Пот в Кампучии, просто Китай больше, вот и "запас прочности" больше, хотя гуманитарные катастрофы следовали одна за другой.

Бунт - дело правое!
Данная книга кажется мне подходящей, чтобы составить общее впечатление о становлении Китая в XX веке. В школе и в университете по истории на общих основаниях такого всё-таки не преподают. Есть некоторые нюансы, которые востоковед поясняет для читателя, но все же не понятно, насколько это "взгляд на восток глазами русского". Так что не уверен, насколько верно на страницах данной книги отражена "загадочная китайская душа" или становление личности, философии и взглядов Мао Цзэдуна.
Для меня самой большой загадкой остается то, как был возможен культ личности Мао в нищей и изнывающей под волнами перманентной революции стране, учитывая, что источником этих проблем сам Мао и был. Очевидно, он был искусным политиком, чтобы всегда управлять балансом сил вокруг себя, но руководителем, видимо, был бесталанным. У меня сложилось впечатление, что Мао, обличенный огромной властью, оказался в плену своих иллюзий, оторванный от действительности; и вся его жизнь на пике представляла собой марионеточный спектакль в высших эшелонах созданной им системы, где он был кукловодом. При такой обратной связи, кажется, все могло закончиться только катастрофой. Большая часть "старой гвардии" была уже уничтожена в многочисленных перетасовках и чистках, но все равно удивительно, что Мао оставался у власти после всех своих ошибок, которые, кажется, он даже не думал исправлять.
Поэтому волей-неволей возникает вопрос - насколько отличается та картинка, которую рисует автор (и которая преломляется через призму восприятия читателя и самого автора, через различия социокультурного контекста и пропаганду различных ценностей) от того, что происходило в Китае и в жизни самого Мао Цзэдуна на самом деле? Вопрос, к сожалению, получается риторическим.
Главным, что я вынес из этой книги, является то, что Мао Цзэдун, проживи он более долгую жизнь, продолжал бы эту перманентную революцию. К каким результатам это должно было привести по задумке "Великого Кормчего" - не понятно. Однако это нисколько не умаляет того, что достижения этого человека являются выдающимися и в силу этого качества явно неоднозначными.
Читать далее
31 понравилось
0
870
JohnMalcovich
9 февраля 2018
Великий, или великий миф?
Александр Панцов (настоящая фамилия Эренбург, двоюродный брат Ильи Эренбурга) написал, а точнее скомпилировал книгу «Мао Цзэдун» позабыв о том, что за многословием скрывается пустота. Каждому, кто решится взяться за чтение этого многостраничного труда (почти 900 страниц), придется буквально продираться сквозь густые джунгли чрезмерного многословия писателя, дабы найти крупицу полезной информации. Я долго не мог понять, что напоминает мне стиль изложения Панцова, а потом вспомнил, как нам в университете на практике перевода, преподаватель давал весьма сложный, изобилующий различными взаимоисключающими фактами текст, делил между студентами. Каждому доставался абзац для перевода. В конце обрывки складывались в одно целое и, порой, превращались в забавный каламбур. Книга Панцова напоминает компиляцию из многочисленных студенческих рефератов, выдергивая абзацы, из которых, автор пытался создать нечто величественное…
Принцип построения книги заключается в следующем – на какое-нибудь упоминание важного и не очень факта нагромождается несколько страниц никчемной информации, лабиринт, войдя в который читатель напрочь забывает, зачем он туда зашел. Пример: дано - «12 марта 1925 скончался Сунь Ятсен», а потом следует шквал предложений с точным описанием болезни, количество дней, недель, в течении которых болезнь продолжалась. Указывается, что «…умер он не в Кантоне, а в Пекине, куда приехал через Шанхай, Нагасаки и Тяньцзинь для участия в мирной конференции..». Далее идет описание всех лиц, по приглашению которых он прибыл, с обязательным указанием, на кого и где работали эти лица ( а имена все китайские, и поэтому для дотошных читателей Эренбург поясняет перевод и значение этих имен, из скольких иероглифов они состоят). Далее в обязательном порядке указываются лица из СССР имевшие контакт с данными китайскими товарищами. А это значит – снова имена и китайские псевдонимы… В итоге, про Сунь Ятсена уже можно забыть… Если на пути встречается упоминание города, то обязательно последует его описание, количество жителей в период троецарствия и в наше время, национальный состав населения, архитектурные стили. Так и продирается биография несчастного Мао сквозь эти дебри. Автор особо не напрягается и не объясняет, почему именно Мао получил удостоился внимания того, или иного вышестоящего лица, чем он отличался от других представителей молодежи. Панцов все объясняет просто – повезло. Львиную долю воспоминаний, на которые опирается Панцов составляют «труды» американского журналиста Сноу «Красная звезда над Китаем» и пропагандистские статьи китайских товарищей по партии. Детские фантастические истории о «чудесном» бегстве Мао от охранников, его многодневном блуждании по лесам и болотам босиком (видимо слава Ганди не давала покоя), переплетаются с изречениями Конфуция и удивлением тому, насколько сильно Мао похож на всех героев китайского эпоса сразу. Потом, правда Панцов, словно опомнившись, пишет: « а у Мао никакой способности к языкам не было. Он и на китайском-то языке, как мы знаем, говорил с сильным хунаньским, даже шаошаньским, акцентом. От этого мягкого цыкающего говора он не сможет избавиться всю жизнь.» Он пишет, что Мао обычный больной неврастеник, которому следует лечится… В таком ключе продолжается повествование в течении первых двух частей, пока не появляется первое упоминание автором Сталина. Вообще, следует сказать, что кукла Вуду Сталина, вероятно всегда лежала на письменном столе профессора истории и каждый раз, поковыряв ее иголкой, Панцов обретал вдохновение. Мао писал великие стихи, а диктатор Сталин – жалкие «вирши». К слову сказать, поэзии от Мао в книге тоже очень много. Увлекаясь критикой Сталина ( в книге посвященной Мао!!!), Панцов совсем не обращает на отдельные факты, которые наверняка могли бы быть интересными для читателя. Так вызывает удивление поразительное сходство начала революционного пути Мао и Ганди. Словно по одной и той же методичке они призывают к погромамблокированию определенных торговцев тканью и показательно сжигают товары, вместо того, чтобы раздать их бедным. У Мао откуда то появляются винтовки, при помощи коих он покупает уважение криминальных авторитетов. Об этом Панцов умалчивает. Зато он начинает вдалбливать в головы читателей мысль о том, что все зло, которое совершил, или будет совершать Мао было по наущению, либо прямому приказу Сталина! Из каких знаковых поступков, в общих чертах состояла биография Мао? Вот они:
А). Назло Гоминьдану, принявшему специальные постановления, закрывавшие двери крестьянских союзов перед «бандитскими элементами», Мао наоборот сделал так, что они слились вместе. В союзы оказались преобразованы многие тайные бандитские общества, такие, например, как «Красные пики» или «Общество старших братьев», всегда наводившие ужас на добропорядочных сельских жителей. Началась гражданская война. Воспользовавшись обстановкой, босяки бросились громить дома богатеев, а коммунисты с удовлетворением потирали руки: вот она, классовая борьба в деревне! Упоенная беззаконием голытьба не только штрафовала и обкладывала данью всех, кого произвольно зачисляла в «мироеды» и «злые шэньши», но даже избивала тех, кто пользовался паланкинами, а стало быть, по мысли босяков, эксплуатировал труд носильщиков. Разрушались деревенские храмы. Резолюция Мао – «Со свержением власти дичжу крестьянские союзы стали единственными органами власти; лозунг „Вся власть крестьянским союзам!“ осуществлен на деле… То, что делают крестьяне, — это беспримерный подвиг… Это — очень хорошо».
Б). Создал «красные истребительные отряды» из «самых смелых» бойцов, которые совершали ночные партизанские рейды по деревням. Закладывался костяк «народной» армии. Армия грабила крестьян и таким образом решалась проблема, что делать с огромным количеством бездомного пролетариата и как его прокормить.
В). 4 октября 1930 года при помощи своей армии захватил провинцию Цзянси и объявил о создании там советской республики. Захватив Цзиань, Красная армия изъяла у горожан восемь миллионов мексиканских долларов и много золота.
Г). Не всем в верхушке партии понравилась идея такой армии и такой республики. Недовольство вылилось в «Футяньский инцидент». Толчком к конфликту послужил передел земли по формуле «Взять у тех, у кого много, и дать тем, у кого мало». Мао приказал схватить своих противников и «Не слишком спешить с убийством ответственных работников, выжимать из них [максимум] информации… Используя ее, можно заставить признаться других руководителей» Всего в бамбуковых клетках оказалось 120 человек. Последовали пытки с помощью керосина, тлеющих фитилей и т. п. Чистки были продолжены, но теперь уже целенаправленно выявляли и ликвидировали организаторов и участников «антисоветского мятежа». В результате к весне 1932 года «более 90 процентов партийных кадров юго-западной Цзянси были убиты, брошены в тюрьмы или сняты с работы»
Д). Партизанская война против армии Чан Кайши (Гоминьдан к тому времени практически объединил остальные районы и поставил под свой контроль). Вся тактика заключалась в следующем: («враг наступает — мы отступаем; враг остановился — мы тревожим; враг утомился — мы бьем; враг отступает — мы преследуем»
Е). ВЕЛИКИЙ ПОХОД (1934–1935 гг.) Мао на вторых ролях. Цель – прорвать блокаду района. Мао использовал тяжелое положение армии в свою пользу, добился поддержки большинства военных, обвинив во всех бедах Бо Гу. Ко времени прихода в Гуйчжоу ему удалось переманить большинство членов партийного руководства. На его стороне были и почти все армейские командиры.
Ж). 31 января 1949 армия КНР вошла в Бэйпин. 1 октября в Бэйпине, которому за десять дней до того было возвращено его прежнее название Пекин, Мао Цзэдун провозгласил Китайскую Народную Республику. Началась борьба с контрреволюцией. По официальным (явно незавышенным) данным, к концу 1951 года в ходе борьбы с контрреволюцией было уничтожено свыше 2 миллионов человек. Еще 2 миллиона были брошены за решетку и отправлены в трудовые лагеря». В деревнях были созданы народные трибуналы с упрощенным судопроизводством, имевшие право выносить смертные приговоры. Как и в деревне, в городе также были созданы народные трибуналы, имевшие право выносить смертные приговоры.
З). Вторая волна борьбы с несогласными («контрой») началась в 1954 году как научная дискуссия по поводу романа XVIII века «Сон в красном тереме» (кстати, как мы помним, любимого романа Мао). Очень скоро она переросла в политическое преследование ученого Юй Пинбо, наиболее известного исследователя этого произведения. Но это было только начало. Вскоре Мао атаковал Ху Ши, выдающегося философа-прагматика, бежавшего на Тайвань. Атмосфера страха была настольно невыносимой, что за вторую половину 1955 года более 190 тысяч членов партии, боясь шельмования, сами явились в органы общественной безопасности с ложными саморазоблачениями.
И). 16 октября по инициативе Мао Цзэдуна ЦК КПК принял решение о введении в стране с 25 ноября 1953 года хлебной монополии. Это подразумевало насильственную закупку зерна у крестьян по фиксированным заниженным ценам. В следующем году была введена государственная монополия на торговлю хлопком и хлопчатобумажными тканями, а также государственная монополия на растительное масло. Тем самым крестьяне фактически оказались в положении государственных арендаторов, полностью лишенных каких бы то ни было имущественных прав.
К). 1955 г. Насильственное создание крестьянских кооперативов. число кооперативов низшего звена в 1955 году должно было увеличиться в шесть раз, до 600 тысяч. Во многих деревнях крестьян, отказывавшихся вступать в кооперативы, выгоняли на улицу и заставляли часами, а то и сутками стоять на солнце или морозе до тех пор, пока те, вконец измученные, не соглашались «добровольно» подать заявления. В результате в знак протеста во многих районах крестьяне стали резать скот и домашнюю птицу. Из-за нехватки кормов начался падеж скота.
Л). К середине 1956 года частная собственность была уничтожена в масштабах всей страны. 29 октября 1955 года Мао предложил китайским капиталистам значительные денежные компенсации, полную занятость, а также высокий социальный статус в обмен на обещание не саботировать социалистические реформы. Капиталисты должны были добровольно уступить свою собственность государству. Последующее решение правительства устанавливало, что им будет в течение 7 лет выплачиваться 5 процентов годовых
М). В мае 1957 года новая кампания «ста цветов» была официально развернута. Цель компании – выявление оппозиции и несогласных. Мао, похоже, даровал населению полную свободу слова: он выступал теперь за идеологический и политический плюрализм. С начала мая 1957 года на протяжении почти месяца все китайские газеты и другие средства массовой пропаганды были открыты для тех, кто выражал критические взгляды по политическим вопросам. вся партийная печать по указанию ЦК почти не выступала против неправильных взглядов. Это было сделано для того, чтобы «… ядовитые травы могли разрастись пышно-пышно и народ увидел бы это и содрогнулся, поразившись, что в мире существуют такие явления. Тогда народ своими руками уничтожил бы всю эту мерзость». По сути дела, это было гигантской провокацией. Итогом ее стала новая, невиданная еще по размаху, репрессивная кампания против интеллигенции. Впервые в истории Китайской Народной Республики ярлыки «правых буржуазных элементов» были приклеены миллионам образованных людей. Около полумиллиона были заключены в «лагеря трудового перевоспитания».
Н). Переориентирование всех жителей страны на сельское хозяйство. «Если мы будем тщательно обрабатывать землю, наша страна станет страной самой высокой урожайности в мире, — заявил он. — Уже сейчас… есть уезды, где собирают по тысяче цзиней зерна (с одного му). Можно ли показатели 400, 500, 800 повысить соответственно до 800, 1000, 2000? Я думаю, можно… Я раньше тоже не верил в то, что человек может полететь на Луну, а теперь поверил». «— Почему Хунань не может увеличить производство сельскохозяйственной продукции? Почему хунаньские крестьяне по-прежнему собирают лишь один урожай риса в год? — спросил он, как будто бы сам не знал, что в его родной провинции большего сделать нельзя. — … Вы не учитесь у других. В этом вся причина.
О). Создание народных плавилен для метала. Все, что можно переплавлялось в слитки металла (никакой ценности они не представляли и использовать их было невозможно). Под предлогом создания общественных пунктов питания, население заставляли сдавать в плавильни всю алюминиевую посуду. В стране развернулась «битва за сталь». Приняла она совершенно чудовищные формы. Повсеместно, в деревенских и городских дворах, на спортивных площадках, в парках и скверах возводились кустарные домны. В них взрослые и дети тащили все, что могли: стальной и железный лом, дверные ручки, лопаты, домашнюю утварь, совершенно не представляя себе, что мелкие по размеру печи, созданные кустарным способом, никакой настоящей стали дать не могли. Невежество было возведено в ранг добродетели. К середине сентября сталь варили более 20 миллионов человек, а в октябре — уже 90. «Если эти маленькие доменные печи могут на самом деле дать такое огромное количество стали, — рассуждал Мао в кругу близких к нему людей, — почему иностранцы строят такие гигантские сталелитейные заводы? Неужели они действительно настолько глупы? Все, кто мог плавить сталь, были брошены на ее производство. Уборка риса и других зерновых легла на плечи женщин, стариков и детей. И хотя работали они без выходных, собрать весь урожай не смогли.
П). Борьба против так называемых «четырех зол»: крыс, комаров, мух и воробьев, которые наносили вред не только производству зерна, но и здоровью основного производителя. Весь день звучали барабаны, слышались выстрелы и крики, люди махали простынями… Сражение продолжалось без перерыва вплоть до полудня, и в нем принимал участие весь персонал гостиницы: швейцары, портье, переводчики, горничные и все остальные… Стратегия в этой войне с воробьями состояла в том, чтобы не давать бедным птичкам сесть отдохнуть на крышу или дерево… Говорили, что, если воробья продержать в воздухе больше четырех часов, он замертво упадет наземь. Только в одном Чунцине (провинция Сычуань) за несколько дней охоты было убито более 230 тысяч грызунов, уничтожено 2 тонны личинок мух и собрано 600 тонн мусора. Десятки тысяч замученных безжизненных воробьев были сданы государству. Мао утверждал, что избавление от «четырех зол» укрепит здоровье нации и тогда «в больницах мы сможем открыть школы, а врачи пойдут обрабатывать землю: число больных в огромной степени уменьшится, это поднимет моральный дух людей, процент выхода на работу значительно возрастет… В тот день, когда в Китае будут уничтожены четыре вредителя, можно [будет] собрать торжественный митинг.
Р). Создание коммун. В коммунах в целях максимальной экономии рабочего времени стали создаваться общественные столовые, домашние кухни же ликвидировались. Это позволило высвободить трудящихся женщин для сверхурочной работы в поле, сберечь топливо, улучшить питание. «Если раньше [из каждых пятисот человек] более двухсот занимались приготовлением пищи, то теперь еду готовят всего более сорока, да к тому же кормят они сытнее и лучше, да еще и экономят продукты», — говорил Мао. Продолжали ликвидировать заработную плату и приусадебные участки, вводили бесплатное питание, переходили на принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям», обобществляли домашнюю живность и даже утварь. «Кому теперь нужны миски и чашки, если у нас есть общественные столовые, где можно объедаться до отвала?» — недоумевали они, действительно веря, что бесплатное общественное питание означает наступление коммунизма. В будущем все будет называться коммуной… Каждая крупная коммуна построит у себя магистральное шоссе или широкую бетонную, или асфальтированную дорогу. Если ее не обсаживать деревьями, то на такой дороге смогут делать посадку самолеты. Вот вам и аэродром. В будущем каждая провинция будет иметь 100–200 самолетов, на каждую волость будет приходиться по два самолета в среднем». «Мы не сумасшедшие», — добавлял он
С). 1957 год из-за вышеуказанных мероприятий зерна собрано было 200 миллионов тонн. Официально опубликовали 375 млн. В результате, когда пришло время расплачиваться с государством, у крестьян изъяли практически все. Мао, однако, признавать наличие кризиса не хотел и обращаться за помощью ни к кому не спешил. А потому все обязательства по поставкам зерна за границу выполнил, только бы не дать «заморским чертям» заподозрить его в ошибках. В стране начался голод. По некоторым данным, голодало 25 миллионов человек. К 1960 году из-за засухи, а потом последовавшего за ней наводнения зерна собрали 143 млн. Теперь голодала вся страна. Обдирали листья и кору с деревьев, собирали червей, жуков и лягушек, дикорастущие овощи и злаки. Во многих местах ели даже землю, перемешанную с сорняками. Такая земля считалась съедобной и называлась «Гуаньинь ту» («земля Богини Милосердия Гуаньинь. Очевидец вспоминает: «Люди смешивали ее [землю Гуаньинь] с кукурузной мукой и полученный таким образом хлеб был… очень сытным… Но, попав в желудок, земля вбирала в себя все соки из толстой кишки, и… многие не успевали даже добраться до госпиталя, другие же умирали на операционном столе». В этот же период времени Хрущев приказал советским специалистам покинуть Китай. За полтора месяца на родину выехали 1390 советских инженеров и техников, ученых, конструкторов и других экспертов. С собой они вывезли всю научную документацию, проекты и чертежи. Многие стройки оказались законсервированы, научные проекты — свернуты. Понятно, что это привело к дальнейшему ухудшению экономического положения КНР. Генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан назвал тогда цифру в 20 миллионов погибших, однако, по некоторым оценкам, эти данные явно занижены. Наиболее реальной следует считать цифру в 30 миллионов, но и она не окончательна.
Т). Мао поддержал и стимулировал создание молодежных активистских организаций. Первая организация именовала себя «Хунвэйбин» («Красные охранники»). Название очень понравилось Мао, и он похвалил ее членов, заявив: «Мы оказываем горячую поддержку всем, кто занимает такую же, как и ваша, революционную позицию в великой культурной революции, будь то в Пекине или в стране в целом». Среди учащейся молодежи по всей стране началась эпидемия организации хунвэйбиновских групп. А Мао потирал руки: с такой армией он мог «штурмовать небо». Сразу после этого было принято «Постановление Центрального комитета Коммунистической партии Китая о Великой пролетарской культурной революции». Вслед за этим по всей стране наряду с хунвэйбиновскими стали создаваться организации молодых рабочих и служащих, получившие название «цзаофань» («бунтари»). Это слово было заимствовано из ставшей к тому времени знаменитой на весь Китай фразы Мао, впервые сформулированной им в Яньани во время выступления по случаю шестидесятилетней годовщины Сталина: «Законы марксизма запутаны и сложны, но в конечном итоге они сводятся к одному: „бунт — дело правое“ [«цзаофань юли»]» Молодежные организации притесняли и издевались над «несогласными» с курсом партии, над интеллигенцией, учителями. «Культурная революция» обрушила тяжелый удар на семью Дэн Сяопина. Его старший сын, Пуфан, студент Пекинского университета, будучи не в силах снести издевательства, в конце августа 1968 года выбросился из окна верхнего этажа одного из зданий Бэйда. Только чудом он не погиб, но, перебив позвоночник, на всю жизнь остался калекой.Сыну Лю Шаоци, Юньпиню, повезло меньше: его попытка самоубийства оказалась фатальной.В конце августа 1966 года после дикого «митинга критики и борьбы» покончил с собой, бросившись в озеро Тайпинху в Пекине, гениальный писатель Лао Шэ. Вытаскивали из квартир измученных престарелых профессоров и партийных работников, ставили их на импровизированные трибуны под палящее солнце или на лютый мороз, надевали на них дурацкие колпаки и вешали им на шеи плакаты: «контрреволюционный ревизионистский элемент такой-то», «член черной антипартийной банды такая-то».
Январский переворот привел в итоге к созданию по всей стране новых органов власти — так называемых «революционных комитетов», в которых портфели делились между представителями трех сторон: главарями хунвэйбинов и цзаофаней, офицерами НОАК и «революционными кадровыми работниками». Партийные органы на местах оказались полностью парализованными. Невежественные юнцы вели борьбу с «четырьмя старыми»: старыми идеями, культурой, традициями и привычками. А под эти определения попадало буквально все! Дело доходило до того, что во многих городах леваки вводили новые правила: переходить дорогу на красный свет, ибо красный — цвет революции.В итоге всякая оппозиция диктатуре Мао была подавлена, и в 1967 году Председатель наконец заговорил о том, что следовало, «взявшись за революцию, стимулировать производство»
У). И тогда 3 июля 1968 года Мао потребовал незамедлительно прекратить беспорядки. 27 июля свыше тридцати тысяч рабочих из более чем шестидесяти промышленных предприятий Пекина, объединенных в так называемый «Пропагандистский отряд идей Мао Цзэдуна», вошли на территорию университета Цинхуа. Позже в действие вступили войска НОАК. Только им и удалось навести порядок, захватив университеты, ставшие, по словам Председателя, «большими и малыми независимыми королевствами.
Вся суть правления Мао заключалась в перманентной революции внутри страны, сталкивая между собой разные слои населения… Печально, что Панцов не акцентировал внимания читателя на этих фактах. Его больше занимала фигура Сталина. Кстати сказать, в книге, помимо ссылок на использованную литературу есть еще и примечания. В этих примечаниях Панцов опускается до уровня желтой прессы, давая пояснения следующего типа: «Через несколько лет Хрущев в разговоре с Мао подтвердит, что Сталин действительно его подслушивал: «Да, он делал это. Он и нас тоже записывал. Он даже подслушивал самого себя. Как-то, когда мы отдыхали вместе, он признался, что не доверяет самому себе. „Я безнадежно пропащий, — сказал он. — Я не доверяю себе“».
А ведь некоторые люди, воспринимают этот ничем не подтвержденный бред, как истину и разносят его по просторам интернета.
P.S. Касательно великих заплывов – Мао реки не переплывал, а плыл по ТЕЧЕНИЮ. Более того, согласно информации указанной в книге Мясникова, Мао плыл в специальном бассейне, обезопасившим его от речного мусора. Это вообще нельзя назвать плаванием и только очень далекий от спорта человек может считать это заплывом. Даже сам Панцов так описал процесс плавания: «Ноги его были расслаблены, как будто он отдыхал на диване. Его несло течением, и он лишь изредка работал руками или ногами, чтобы скорректировать направление движения». Мао – это не просто большой человек, а большой миф, раздутый, как мыльный пузырь…
Читать далее
4 понравилось
0
838