Цитаты из книги Спектр

Ты развеял мою грусть, путник

Поговори со мной, путник

Здесь грустно и одиноко, путник

Кроме мастурбации у Ильи Карамазова были и другие увлечения. Он любил играть в преферанс, смотреть по телевизору «Утреннюю звезду» и находить клиентов.

Так жить нельзя. Есть какая-то незримая граница в судьбе любой страны. Если она пройдена — то последует расплата. Может быть — кровавая и неправедная. Может быть, куда более преступная, чем все прошлые несправедливости.

Но если граница пройдена — расплата неизбежна.

Месть бесплодна, ключник, месть не поднимет мёртвых из могилы и не прибавит в мире доброты.

Ведь давно известно, что, резко осуждая чужие недостатки, мы становимся сами к ним склонны, в то время как наивное удивление помогает сторониться порока.

Первый и последний раз такое было с Мартином в юности, когда, будучи очень хладнокровным и глубоко разочарованным в жизни молодым человеком (как и положено в девятнадцать лет), он вдруг влюбился.

Ну не успевали чиновники разворовывать все, что сыпалось с небес, пришлось делиться с народом!

Ну где, где планета Новый Мухосранск или Китеж-град?

- Знаете, вот Кирилл на днях меня так поразил... Валяется на кровати, читает Данте <...> Потом говорит: "Мама, знаешь, почему-то люди так прекрасно представляют ад. Можно карту нарисовать. А вот рай абсолютно не прописан".

• А чему тут удивляться? Просто рая не существует.

И впрямь - женщины... А когда они при этом едва вышли из возраста детей - то становятся чемпионами по упрямству.

Никогда не назначайте встречи на утро понедельника. Субботним вечером это покажется прекрасной идеей.

Вот они, слова. Порожденные болью, любовью, безденежьем, просто избытком свободного времени. Да кто сумеет найти между ними разницу, отличить сухой расчёт от надрывного крика? Кому она нужна, душа? Кому важна суть, когда смотрят на обложку?

Знание стало доступным… и перестало быть силой.

Покупатель всегда прав в своем стремлении избавиться от лишних денег.

Сними розовые очки, они не идут твоим небритым щекам.

— А как же ты книжки пишешь?

— Я вру.