Город Наверху

– Каждый, кто имеет секрет, – виноват. Каждый, кто не проявляет послушания, – виноват.

Археологи – оптимисты. Они копаются в древних могилах и исследуют следы пожарищ. Они присутствуют при конце жизни – племени, города, человека. Но они почти всегда могут найти ниточку, которая, не оборвавшись, тянется в будущее, и ощущают жестокую целесообразность истории.

Всегда важно знать, куда пойти, кому довериться.

Правда была невероятна, и Гера защищалась от нее.

Чистосердечное раскаяние всегда усугубляет вину.

Богатому человеку не нужно мечтать о том, чего нет.

... за тонкой маской знатной госпожи скрывается боль, растерянность и страх смерти...

И в истории Земли бывали периоды, когда миллионы людей находились в условиях никак не лучших, чем жители подземного города

– Мы с инженером, – повторил он упрямо, – не верим в то, что этот Порядок – правильный и хороший, потому что он сделан только для вас.

Он и так слишком ученый. Когда все трубари станут такими, нам с тобой придется вместо них чистить нужники.

Женщины внизу не бывают молодыми и красивыми. Грань, отделяющая детство, голенастое, крикливое, вечно голодное, от старости – узловатых рук, обтянутых дряблой кожей, пронзительных голосов, корявых, изъеденных стиркой или работой пальцев, шрамов от жестоких побоев мужа – эта грань внизу незаметна.

– Все вы драться мастера.

– А ты разве человек? Тебя только и колотить. Знаем мы, как вас, клопов, на Чтение заманивают. «Ах, все люди равны, и трубарь не виноват, что он трубарь. Это директора виноваты». А вам лестно. И на ваших вонючих спинах кое-кто из инженеров хочет наверх забраться. Так что особенно не надейся. Был ты трубарем вонючим, им и останешься.

– Плевал я на твои слова, – сказал Крони. – Кому я верю, во что верю, кому спину подставляю – мое дело.

Крони ничего не ответил, он боялся, что стражник услышит. Те, кто стояли рядом и слышали, тоже молчали.

Она иногда пыталась призвать себе на помощь образ рассудительного и язвительного Леменя, которого она не заметила бы, если бы он был знатным, и не полюбила бы, если бы ему не грозила смерть.

– Одни собирают марки, – сказал Такаси, – другие бабочек. А третьи изобретают вечный двигатель. Мне интересно поглядеть, что я могу изобрести из себя самого.

– Я подожду, – сказал Такаси.
– Зачем? Тебе нечего делать?
– Человеку всегда есть чего делать, – возразил Такаси.
– Тогда почему ты здесь?
– Я пришел любоваться тобой, – сказал Такаси.

все на свете несет в себе одновременно добро и зло

Я в тебе разочаруюсь, Така, – сказала Наташа. – Лучше сейчас, чем потом, когда мы проживем вместе десять лет и у нас будет десяток детишек.

Уверенный в победе , он предусмотрел поражение .