Цитаты из книги Искалеченная

Сегодня я всех посылаю ко всем чертям, я больше не аргументирую, потому что логика им не доступна.

"... Я живу среди очень дружелюбных людей, но есть то, о чем можно поговорить только с теми, кого знаешь всю жизнь, - сестрой, кузиной, матерью. Их мне очень не хватает. Невозможно вспомнить с новыми друзьями свою прошлую жизнь, забавные пустяки, вызывающие улыбку: "А ты помнишь, как..."."

"В этот день впервые в жизни я увидела падающий снег. Помню, как поскользнулась и больно упала на спину. Я тогда не знала слова "снег" и написала маме: "Шел дождь из льдинок"."

"Я не имела возможности в моем возрасте увидеть разницу между воспитанием, традициями и своими собственными желаниями."

"Наши головы покрыли повязками, которые сопровождали бабушку до могилы. Мне объяснили позже смысл этого ритуала: пусть боль стихнет, пусть кошмары не преследуют нас, но пусть покойник останется в нашей памяти."

"... в шесть или семь лет смерть еще виртуальна, она касается только других и далека от реальности. "

"Она сказала это смеясь, будто шутила. Это в традициях Африки. Так говорят, когда не хотят обидеть собеседника."

"Возмутительно вовлекать африканских женщин в ритуал, который не имеет ни малейшего отношения к религии."

"... Я на самом деле "прошагала мою жизнь", и куда-то только меня не заносило: сегодня я в ЮНИСЕФ в Цюрихе, вчера на Сорок девятой сессии Генеральной Ассамблеи ООН, посвященной правам женщин."

Я заметила мужчину, заложившего руки за спину, в голубом комбинезоне, с почти облысевшей головой. Ему было почти девяносто лет. Он приблизился твердым шагом, и мне показалось, что я вижу своего дедушку! У меня полились слезы. Братья жили так далеко друг от друга, один – в Сенегале, другой – во Франции, и, однако, то же лицо, та же легкая, с достоинством походка.

Это было одним из моих первых потрясений во Франции - нехватка поддержки, привязанности и уважения к старикам.

А сколько еще предстоит сделать для защиты прав женщин во всем мире!

Существовала группа лицемерных женщин и мужчин, утверждавших, что активистки ГАМС состояли на службе у французских феминисток, манипулировавших ими. Мы объясняли, что хоть и боролись во Франции, но эта борьба в первую очередь касалась Африки. [...] Разве Африка не имела права на собственный феминизм? Нас, африканских женщин, «поставили на службу французским феминисткам», потому что, совершенно очевидно, мы поколебали извечную власть мужчин, вот и все!

Сексуальность искалеченной женщины так же печальна для нее, как и для тебя.

Нужно всегда просить – африканская женщина-мусульманка не принадлежит себе. А я была все еще африканской женщиной, все еще мусульманкой и верующей. Но упрямо борющейся против системы, которая хотела изолировать меня от жизни. Я, наверное, родилась такой, но до поры до времени не знала об этом.

Я могла биться о нее головой до изнеможения, но услышала бы всегда одну и ту же знакомую песню: – Он твой муж и должен жить с тобой.

Однажды вечером мне пришлось ночевать под лестницей подъезда в нашем доме, с лицом, измазанным кровью – так он меня колотил. Я сразу же пошла в комиссариат с моей драгоценной бумагой о разрешении на отказ от супружеских обязанностей. Полицейский сказал мне: – Вас же не резали. Какая срочность? Приходите завтра.

Но я начала борьбу. Мне было это необходимо, как глоток воздуха утопающему.

Он хочет убедить свое окружение и даже мою собственную семью, что если в нашем браке что-то не ладится, то потому, что я ревнивая и злая. В этом его гордыня самца. Он никогда не признает, что я не люблю его, другая, очень вероятно, тоже, что сексуальные контакты мне противны и если бы я была тогда более искушенной в подобных вопросах и свободна, как другие женщины, то сказала бы об этом больше.

Меня научили важному: если не знаешь, как поступать в незнакомой обстановке, – делай, как другие.