Смерть по почте. Смерть под псевдонимом

— Да что вы?! Не знал, — пробормотал я. Я не мог представить себе эту комбинацию: Уинтертон, Стивенс и Блитерингтон. Сегодня вечером будет весело, если, конечно, все не закончится кровавой баней. — Что ж, тогда увидимся вечером. — Сжимая в руках письма, я быстро ретировался с почты.

Судя по всему, она относилась к той занудной категории людей, которые считали литературу, где присутствовала пара-тройка трупов, никуда не годной.

— Знаю, Саймон, знаю. Ни ты, ни сэр Джайлз не являетесь убийцами. — Робин сдвинул брови, пытаясь придать своему лицу строгое выражение. — Однако вы оба снуете повсюду и мешаете вести расследование.

— Позвольте с вами не согласиться, — улыбнулся я со всем присущим мне обаянием. — У нас с Джайлзом и в мыслях не было намерения создавать какие-либо помехи. Наоборот, мы хотим вам помочь.

— Вы поможете нам в гораздо большей степени, если не будете пытаться это делать.

Одна из моих ныне покойных бабушек, настоящая леди с Юга, наверное, в гробу переворачивалась, видя столь неджентльменское поведение своего внука. Впрочем, именно эту бабушку я как-то недолюбливал, так что пусть себе поворочается

По всей видимости, он действительно считал себя любимцем женщин. Впрочем, так оно, в сущности, и было — знаменит, богат, не лишен привлекательности. К тому же некоторым женщинам нравится типаж «садовый гномик».

— Ведь это же неподобающе для женщины! Вы согласны? — шипела мне в ухо мисс Патни, явно упиваясь обличительным пафосом.

Я терпеливо ждал, когда в ее легких закончится воздух.

— Анахронизм, — начал объяснять я, — это когда какая-либо личность, место, событие или предмет помещается в несоответствующий исторический период. — К примеру, как если бы Моисей отпечатал свои десять заповедей на лазерном принтере.

Одна из моих ныне покойных бабушек, настоящая леди с Юга, наверное, в гробу переворачивалась, видя столь неджентльменское поведение своего внука. Впрочем, именно эту бабушку я как-то недолюбливал, так что пусть себе поворочается.

— Джайлз, — произнес я с притворной ласковостью, — почему ты не одет?

В неярком свете настольной лампы — только она и была включена — я мог видеть его улыбку и… все остальное.

Если Нора когда и имела какую-нибудь собственную оригинальную мысль, то та, конечно же, давно умерла от тоски и одиночества.

В жизни каждого человека много маленьких некрасивых секретов, и никто не хочет, чтобы об этом узнали соседи. — Она замолчала, улыбаясь злобно и удовлетворенно.
— По мне, так звучит ужасно безвкусно и невыносимо банально, — сказала Прунелла, громко фыркнув.
— Возможно, — парировала Эбигейл Уинтертон, — но ведь такова и человеческая жизнь.

В какой-то момент мне наскучили мои герои «Страсти в Перу». Лизетта все время громко визжала, а Торн, вместо того чтобы спасать их обоих от головорезов из банды Золотой тропы, все время прилизывал свои волосы. Персонажи иногда так утомляют. Я хотел было позволить им упасть со скалы в болото к аллигаторам и покончить со всем этим, но знал, что читатели ждут от меня большего.

— Это мой фирменный рецепт, — прошептала она с гордостью, — булочки с чесноком. Говорят, очень полезно для сердца.
Я отпрянул в ужасе. Терпеть не могу чеснок, потому что он смертелен для вампиров.

Что бы там ни писали о нас, вампирах, в безвкусных романчиках, мы можем переступать порог церкви, и ничего ужасного с нами не происходит. И вид распятия не производит никакого эффекта.

Скажем прямо, его преподобие отец Невилл Батлер-Мелвилл хоть и немолод уже, но наивен, точно младенец. Ну посудите, вампир, да к тому же еще и гей, в комитете по сбору денег на строительство храма… как-то не вяжется с его саном.

Ничто так не навредит книге во мнении умного читателя, как неточность. Она, быть может, ускользнет от внимания большинства, однако всегда найдется тот, кто заметит ваш ляп.

Они ведь тоже писатели, по крайней мере считают себя таковыми. Ну уж ручки-то в руках держать умеют.

Если Нора когда и имела какую-нибудь собственную оригинальную мысль, то та, конечно же, давно умерла от тоски и одиночества.

— Рад вас видеть, Нора, — без всякого энтузиазма вымолвил Остин-Хар. — Я и не думал, что вы тоже будете здесь. Как всегда.