Триада

В последний раз Павла Васильевича я читала 20 лет назад. Я тогда заканчивала школу и увлекалась современной русской литературой. Решила попробовать Крусанова. Финал был скор и беспощаден. Книгу я выбросила в мусорное ведро через 50 страниц. Павел Васильевич возмутил меня до боли. До бури. До разрыва аорты. Так-то я книги не выкидываю. Но Павел Васильевич удостоился.

Он был грязным. Мерзким. Как голгофский дерьмодемон. С насилием, извращениями, кишками, гнилью, инцестами, жертвоприношениями – хуже, чем вонючий котёл больной беспринципной ведьмы. После него хотелось содрать с себя кожу. В отзывах его сравнивают с Павичем, но чтоб я хоть что-то помнила из Павича! Скажу, что он смесь Паланика с Пелевиным – так мне понятнее.

И вот, спустя 20 лет, чёрт меня сподобил взяться за Павла Васильевича снова. Правда, в этот раз я его слушала, не читала. И, ребята, это. просто. полный восторг! Давно я так не кайфовала!! Да, здесь на первых же страницах происходит полный перечень вышеуказанной дичи: от зачатия от трупа до инцеста, но как же Павел Васильевич пишет, как он пишет!!

Роман – крутецкий образчик постмодерна! В нём намешано как в канализационном котле. Читать его, полагаю, крайне тяжело. Но слушать? Слушать его – один сплошной интеллектуальный десятичасовой оргазм. Альтернативная имперская Россия, прорастающая до-революцией так, что ты не всегда понимаешь, в каком времени находишься.

Легенды, склеивающиеся с реальностью, мистика и магический реализм с сочностью булгаковщины, философские и, главное, политические рассуждения на кровоточащем острие 2024-го, хотя роман написан – внимание – 25 лет назад!

Книга просто великолепна! Я готова целовать песок, по которому она ходила. Непростая, как и любой уважающий себя постмодернистский роман, мерзкая, отвратительная, острая, яркая, на отвал башки. Одним своим появлением на горизонте порвала всех в топе года. Обалдеть!

Я очень долго подбиралась к этой книге, ходила вокруг нее кругами, заблуждалась, словно в трех соснах, в других книгах из своего ридера, пока сроки со всей слепой неумолимостью рока не нависли над моей бренной совестью, не пригрозили ей страшной карой в виде недопуска до следующей игры ТТТ и не уверили в необходимости начала чтения. И тогда, под натиском обстоятельств, под гнетом больной и матом воющей на луну совесть, я все же ткнула пальцем в чуднОе название "Бом-бом" и принялась за чтение.

Ох, нелегкая же мне выпала работка, товарищи! Если раньше я блуждала в книгах, то теперь начала чувствовать, как всего одна книга начинает засасывать меня, словно зыбучие пески, пленять между миллионами своих слоев, приковывая к себе цепями двойных и тройных смыслов. И если уловила я хоть одну двадцатую из всего, что в нее было заложено, то спокойно могу считать себя человеком не то что умным, но просто не в меру развитым и не по годам начитанным.

На что же похож такой текст? Я вам расскажу. Мне не жалко. В нем столько хитросплетений, столько переходов, столько граней, что, напиши его женщина, будь он хоть чуточку легковесней, я бы звала его кружевом, но он не легок, не мягко витиеват, но ажурно-тяжел. Напоминает он фигурную ковку с такими тончайшей работы завитушками, от которых и глаз не отвести, и в узоре ничего не понять, и остаться в нем навсегда, заблудившись взглядом. Вы только вчитайтесь в эту строчку:

Вокруг была осень. Она выпускала из рукавов стаи журавлей, а в бровях ее гнездились желтые осы.

Сюжет в книге тоже невозможный, мистический, пряный, но русский до глубины земли, до самого дна чертовой башни, которая растет вниз, а не вверх, и которую надо стеречь от неосторожных глаз, которой, как древнему богу, надо плодить наследников, чтобы, если призовет, шли в нее, звонили в колокол и оставались там навечно, пока не придет к ним следующий звонарь, пока не позовет она его, как пчелу - матка.

Ну а что, хорошая светлая книжка, слегка герметичная, местами легкая, местами потяжелее.. Да и совсем не про Курёхина она (Курёхин-Абарбарчук здесь присутствует конечно, но как такой второстепенно-первостепенный персонаж, типа ведущего специалиста АП), а, скорее, про самого автора, через главного героя Евграфа Мальчика репрезентирующегося. Герой рассуждает, временами рассказывает о своей жизни, параллельно в этой же жизни живёт (естественно).. Образ Ольги получился хороший (ах, сразу вспоминаю свою бывшую Ольгу, хоть она была и другой, но объединяет их (Ольг вообще, и конкретно этих двух) тот самый сдержанно-несдержанный эротический флёр) и потому проявляющаяся ревность героя мне лично понятна (и даже где-то близка). И Капу жалко (если правильно помню её имя - книжки просто под рукой нет, сдал уже обратно в библиотеку, записи кое-какие остались, вот и пишу по тем впечатлениям).. И "теория Патрокла Огранщика" вполне симпатична и интересна, только я бы не стал связывать (более-менее победное) завершение того или иного жизненного этапа с обязательным завершением физического существования (субъекта), ибо, как по мне, и в рамках одной жизни вполне можно (попытаться) достичь нескольких близких или слегка удалённых вершин, не так ли, Павел Васильевич?)