Цитаты из книги Свидания

Когда мы с Клеманс перестали видеться, я еще целых три месяца назначал ей свидания. Но ее не извещал, так было надежнее. Укажи я ей место, число и час, она бы, вероятнее всего, не пришла и тем усугубила для меня муки напрасного ожидания, а эта нехитрая уловка позволяла не обижаться на нее за то, что она не явилась.

Такую я себе установку дал. Не обижаться. Я достаточно накопил обид при нашей с ней жизни и не испытывал желания добавлять к ним новые, после того как перестал для нее существовать. В разлуке мне нравилось видеть ее ангельски чистой, и, поскольку я не имел больше никаких интересов в деле, связывавшем нас еще три месяца назад, я хотел уважать и любить ее в свое удовольствие. Я помог бы ей при необходимости, если бы она во мне нуждалась. Но я ей был не нужен, а потому чувствовал себя независимым, свободным от не обращенных ко мне просьб или упреков. Словом, теперь, когда она из моей жизни ушла, я мог спокойно посвятить себя ей целиком.

…и решил пойти домой. Там у меня была встреча с самим собой. Не будучи уверен, что застану себя на месте, я не спешил.

На мгновение я узнавал походку, юбку, взгляд, но сходство тотчас исчезало, растворялось в общей массе. Все одинаковые. Каждая не та. Растиражированное отсутствие.

Расчет такой же простой, как и само мое ожидание Клеманс, и прочно овладевший моими мыслями, заключался в следующем: если Одри, вопреки нашим предположениям, вернется к Симону, это будет знаком того, что ушедшая женщина в принципе может вернуться, а значит, может вернуться и Клеманс. Мое ожидание таким образом перекочевывало в область реальности.

Когда я говорю «знак», становится ясно, что моя логика носит отпечаток паранормального. Но я ничего не имею против паранормальной логики, применительно к женщинам в особенности. А говоря «к женщинам», я подразумеваю - к любви.

Я ждал ее, впрочем, на удивление спокойно и только то время - довольно долго, правда, - пока укладывался спать. Я мог бы и дольше и, в сущности, не столько даже ждать, сколько созерцать ее, застывшую в далеком отсутствии эдакой картинкой, которую мне не надо подносить к глазам, чтобы видеть, картинкой четкой, законченной, отобранной из лучших времен нашей жизни, я мог вызывать ее по своему желанию в любую минуту, и мне было не так уж нужно, чтобы она вдруг воплотилась в реальном голосе или лице, на ту картинку уже непохожих, ожидание превратилось у меня в привычку, и привычка эта, как и всякая другая, стала просто формой приспособления к жизни.

Наверху я сказал ей: вот, теперь, когда мы идем рядом, это уже на что-то похоже, на что-то нормальное, пусть она правильно поймет, для меня нормальное - это любовь, а ненормальное - ее отсутствие, и доказательством служит тот факт, что с отсутствием любви невозможно смириться, а к любви привыкаешь, но привыкнуть не значит разлюбить, наоборот, начинается потом стадия обустройства…

Просто мне хочется зайти с тобой действительно очень далеко. Пройти через привычку, сохранив любовь.

И вечно у меня эта потребность все уточнять, раскладывать по полочкам, чтобы самому не запутаться, потому что, разумеется, я ее по-прежнему любил, подумать только, уже «по-прежнему», мелькнуло в голове, и если нужно пройти еще какой-то путь, я его пройду, это не помешает мне ее любить, я не о том, тут проблема иного рода, мне требовалось связать все воедино, не знаю, кто сказал, что логика и любовь несовместимы. Очень даже.