Весь мир - подмостки, а люди лишь актеры; пока мы в добром
здоровье, мы смело играем свою роль и доводим ее до конца. Мы играем ее
обычно с большим искусством и усердием и иногда даже начинаем воображать,
что мы в действительности те, кого представляем.
Но приходит болезнь, и мы забываем свою роль и перестаем заботиться о
том, какое впечатление производим на зрителей. Мы становимся слишком
слабыми, чтобы румянить и пудрить лицо, и сброшенный нами пышный
театральный наряд валяется в пыли у наших ног.
Героические поползновения и возвышенные чувства становятся
обременительным грузом. В безмолвной, затемненной комнате, где рампа
огромной сцены уже не освещает нас, где наше ухо не стремится уловить
рукоплесканья или шиканье толпы, мы на короткое время становимся сами
собой.