Цитаты из книги Novel Notes

Что станется с литературою, если она не будет иметь возможности питаться сумасбродством и грехом? Разве литератор не создает себе жизни из смеси человеческих преступлений и горестей?

Природные задатки в человеке, в животном или в растении можно развить или заглушить, но изменить нельзя.

Каждый человек может лишь сдерживать себя, но не перерождаться, и все разговоры о якобы в корень изменившихся характерах — пустая болтовня.

Свет так жесток с теми, которым еще не удалось его покорить; благодаря этому наши молодые сердца уже сильно изранены, хотя мы и стараемся это скрыть.

— Однако существует множество добродетельных женщин, которые могут представлять интерес. — Но только в те промежутки, когда они перестают быть добродетельными.

Понаблюдайте за кошкой, совершающей что-либо низкое и плохое, - если она когда-нибудь даст вам случай поглядеть за нею; заметьте, как она старается, чтобы никто не застал ее в это время; и как быстро она прикинется, будто вовсе не делала этого, что она даже и не собиралась это делать, что, напротив, она хотела сделать нечто совсем другое. Иной раз можно подумать, что у кошек есть нравственное начало.

Спаниель был добрый песик. Он пытался мяукать, и мыть лапой морду, и - не вилять хвостом, но результаты не соответствовали его усилиям. Не знаю, что было печальнее - его ли старания сделаться почтенной кошкой или отчаяние его приемной матери, когда из этого ничего не получалось.

Собака, она слишком высокого мнения о человеке. Собаке кажется, что нет никого умнее человека, и собака изо всех сил старается довести это до всеобщего сведения. Поэтому-то мы, люди, и говорим, что собака самое разумное из животных.

Видишь ли, в рядовом романе читатель фактически получает мысли одного человека. А над нашим романом будут работать сообща четыре умных человека. Это даст публике возможность ознакомиться с мыслями и мнениями всех четырех, уплатив цену, которую обычно спрашивают за изложение взглядов одного автора. Если английский читатель понимает свою выгоду, он заранее подпишется на нашу книгу, чтобы не жалеть потом.

как увижу солдат, услышу музыку, так и тянет меня бежать за ними.

попробуйте-ка спугнуть кошек, задающих ночью концерт под вашим окном; как громко и грозно вы ни кричите и ни машите на них руками, кошки спокойно будут продолжать свое дело и, взглянув мельком на вас, думают про себя: "Благодарим за компанию! Под ваш аккомпанемент нам еще веселее!"

Мне кажется, что юношей он был даже лучше, чем многие из нас. Но у него не было того ценного свойства, которое является отличительной чертой потомков англосаксов, где бы они ни находились, а именно — умения лицемерить. Стоило ему совершить какой-либо, даже самый незначительный, проступок, как все сразу же становилось известным, а это — большое несчастье для человека и приводит к постоянным недоразумениям.

В молодые годы мы восхищаемся Байроном и пьем шампанское, а лет 20 спустя увлекаемся Шелли и требуем коньяку.

В каждом человеке таится не одна какая-нибудь личность, а целая дюжина. Одна из них становится главной, а остальные одиннадцать остаются в более или менее зачаточном состоянии.

"-Почему ты бежал, как жалкий трус? - вспылил я. - У тебя был талант. Ты б пробился, если бы проявил больше упорства. -Возможно, - ответил он тем же ровным безразличным тоном. - Вероятно, у меня не было нужной хватки. Думаю, что если бы кто-нибудь поверил в меня, это могло бы помочь мне. Но никто в меня не поверил, и в конце концов я сам утратил веру в себя. А когда человек теряет веру в себя, он подобен воздушному шару, из которого улетучился газ."

Уничтожать грех — то же самое, что гасить вулкан: один кратер погасят, — откроется десять новых.

То, о чем в действительности мыслит человек, всегда остается внутри него, невысказанным, а то, о чем он пишет, — в сущности не что иное, как простой суррогат мыслей, которые он желает внушить публике, обманывая и публику и самого себя.

А вот кошка, - она держится особого мнения о человеческих достоинствах. Она помалкивает, но может наговорить такого, что вы не захотите слушать до конца.

Природа ненавидит однобокость. Она создает человека как единую личность, и он должен развиваться как нерушимое целое. Когда я встречаю чересчур благочестивого, чересчур добродетельного или чересчур умного человека, то всегда думаю: а не таят ли они в себе свою собственную скрытую противоположность?