Наследство разоренных

Никогда не хотелось мне посетить Индию. А теперь не хочется еще больше. Вот бывает же такое, когда книга укрепляет тебя в каких-то необъяснимых интуитивных установках. Мне с книгой не повезло, или ей со мной, скажем так. Написанная натуралистичным языком, так свойственным писателям жарких стран, она доводила меня до тошноты всю неделю. Момент был выбран неудачно. Я прохожу лечение, от которого обостряется обоняние и прочие органы чувств, и я совершенно сбилась - от чего меня тошнит. От лечения или от этой книги. Или от них вместе.

Это резь в глазах от ярких красок той природы. Это испарина на коже от жаркой влажности. Это ужас от услышанного хохота мракобесов и невеж. Это тошнота от запахов масел, специй, немытых тел и испражнений. Это полное отсутствие аппетита и категорический отказ даже представить себе вкус той еды и питья. И самое главное - это генетическое узнавание событий. Революционных. Невежественных и потому безжалостных и не ведающих разбора. До слез.

Если о сюжете, то это история - хотела написать одной семьи - нет. Не семьи. Трех чужих человек, живущих по одной крышей. Дед, внучка и их слуга - повар. Небольшое общество, окружающее их. И огромная страна, состоящая из небольших обществ. Страна богатая и бедная. Слабая и сильная. С резкими границами между этими обществами - очень разобщенная. И каждый ее гражданин по отдельности - сирота. И страна - сирота.

Сирота - потому что внешней силой отнято право на естественный ход развития, с учетом устоявшихся традиций и культуры. Очень древних и сложных, между прочим. Отнято право, отняты ориентиры, отняты ресурсы. А потом брошено. Как выжить сироте? В чем вообще проблема сиротства? Даже не в невеселом бытии. А в незнании как быть…

И судьбу страны повторяют ее дети. Вне зависимости от предначертанности личной судьбы. Сирота студент, хоть и со стипендией. Он стыдлив, раним и мнителен. Сирота девушка, хоть и получающая домашнее образование и не знающая нищеты. Сирота парень нелегальный эмигрант, хоть и вырвался в мечту-Америку. Сироты пенсионеры, хоть и живущие в достатке, потому что нет у них чувства защищенности. Сироты повстанцы, потому что не ведают что творят, а творят откровенное зло.

Если говорить о последних, то всем сторонникам революционных идей полезно почитать эту книгу. Неважно, что она об экзотической Индии. Люди - везде люди. И алгоритм зла при схожих задачах одинаковый. Особенно, если вовлеченные люди невежественны.

Невежественность. Сколько здесь о ней! Даже чистое и неискушенное превращается в невежественное, если его не развивать и не любить. Самобытное превращается в невежественное и добавляется к просто дремучему. Потому что… Не могу, не знаю почему. Потому что в мире так мало любви. Потому что никто не полюбит сироту. Не отогреет, не простит, не вытянет из тьмы. Дать это же не отнять. Это сложнее.

Все это из фона книги. Из потока ее небольших главок, будто отрывков, будто окошек, щелей, приоткрывающих тот мир. Это не все. Это еще история храброй девушки Саи. Сдается мне, что книга эта автобиографичная. Уж очень мне кажется, что книгу написала Саи. Только чуть-чуть повзрослев. Но это не столь важно. Важно, что мир ее удивителен. В ней сочетается и эрудиция, и чувственность, и сила, и злость. Она не простила. Никому ничего не простила. Она ненавидит сиротство. А с учетом того, что оно и внутри ее самой, и снаружи, получается очень недобрый осадок. И от Индии, и от книги, и от ее уязвленного мира. Это лишает надежду и Индию, и книгу, и уязвленный мир и ее саму. И от этого тошнит, сквозь жалость.

Индия, разобщенность, стыд, обида, глупость, жестокость, неопрятность... Не поеду в Индию, даже если мне за это заплатят. Я верю девочке Саи.

У несчастных людей есть такое свойство - они пытаются сделать несчастными окружающих. Словно сама мысль о том, что кто-то будет радоваться жизни рядом с тобой, причиняет боль. Словно самому растянуть губы в улыбке кажется чем-то невозможным. Стоит только один раз забраться в кокон ненависти ко всему человечеству, как из него уже не выбраться, не сделать исключения ни для кого. Лучший вариант - равнодушие, худший - гнев и злость, немотивированные, бессмысленные и беспощадные. И я с натяжкой могу понять повстанцев-непальцев, которые среди трущоб и разорения и жизни-то не видят. Понять, но не оправдать их хлещущую через край агрессию. Нет, революции рождает не желание изменить этот мир к лучшему, их рождает ненависть. Тупая и безжалостная ненависть к тем, кто живёт сытнее и привольнее. Если хочешь созидать, за автоматом не потянешься, не пойдёшь грабить дом беззащитных старушек, не ударишь девушку. За красивыми лозунгами часто стоит злость, зависть, агрессия, которые распространяются, заражая собой окружающих. Проще унижать беззащитных, чем напасть на казармы. Легче лёгкого найти козла отпущения и принести в жертву. Кого я не могу понять - так это судью. Да, жизнь потрепала его. Да, за фасадом социального успеха оказалась чёрная дыра. Да, надежды превратились в дым, который развеяло над Атлантикой. Но и вещи, которые творил он, не менее страшны чем то, что творят наивные повстанцы, пытающиеся выглядеть крутыми парнями из американских боевиков. Вот только у повстанцев есть аж два оправдания - хоть какие-то идеалы и огромный багаж невежества. У судьи только отягчающие обстоятельства - кембриджское образование и собственное нежелание что-то менять, себя - в первую очередь. И если убрать специфические индийские обстоятельства, такой "судья" может родиться где угодно. В этом мире всегда найдётся, что ненавидеть. Даже странно, что в железобетонной душе судьи всё-таки находится слабое место для безграничной любви к своей собаке.

В душе старика-повара нет ненависти, хоть он и влачит жалкое существование в нищей каморке, терпит плохое настроение судьи и находит единственную радость в разговорах о сыне, уехавшем в Штаты. Нет ни грамма ненависти и в Бижу, которого благословенная Америка научила готовить в забегаловках, спать на полу кухни вповалку с крысами и другими нелегалами, терпеть боль и проваливаться сквозь землю при первых звуках слов "иммиграционная служба". Отцу и сыну меньше повезло в жизни - голодранцы без призрачного шанса на успех. И всё же они счастливчики - потому что умеют жить, даже в нищей и голодной провинции Индии, даже в подсобках Нью-Йоркских макдональдсов.

Счастливицей можно назвать и Саи, внучку судьи - в ней есть его характер, есть стержень, который позволит вытерпеть все тяготы от любви к ничтожеству до разгула местных боевиков, который позволит не сломаться, но и не озлобиться. У неё немного перспектив, если начать загибать на пальцах плюсы и минусы (последние перевесят). И всё же, за неё я волнуюсь меньше всего - Саи не пропадёт и в любой ситуации останется человеком, а не его мертворождённым подобием.

Калейдоскоп характеров, многоцветие и причудливость сопутствующих описаний, мозаичность сюжета, мрачность, слегка скрашенная потрясающим чувством юмора и умением удержаться на грани (если индийцам и есть, за что благодарить англичан, так это за литературные традиции), и брезжущая надежда, если не на общий прогресс, то на человека и человеческие отношения. Hominem quaero. В конечном счёте, это самое главное.

Ужасно нудная, скучная и дурацкая книга, очередной образчик любимой и обласканной западными премиями постколониальной прозы на тему, как все херово в странах, сбросивших с себя колониальное ярмо. Читала и плевалась, но поскольку роман посоветовали во флэшмобе, да и советчик проверенный, нужно было дочитать до конца - а вдруг бы что-то стоящее проклюнулось бы. Но нет, одна грязь и безнадега. Потом посмотрела биографию автора - родную Индию она покинула в 14 лет и всю сознательную жизнь живет в Англии и США, поэтому ее фантазии об индийской жизни это как сочинения белоэмигрантов о жизни в СССР, евпочя.