Второе нашествие марсиан. Рассказы

С этой повести и начался блестящий тандем советской фантастики, представленный двумя братьями, жившими в разных столицах. Причем, первый опыт стал очень показательным: дебютное произведение оказалось намного ближе к позднему "золотому" периоду братского творчества.

Здесь уже просматривается будущий стиль, отсутствие прямолинейности, сложность сюжетного построения, представление описываемых событий с точек зрения разных героев, что в будущем будет использовано в таких этапных работах авторов, как "Улитка на склоне" и "Пикник на обочине".

Повесть имеет вполне документальный вид: отчеты военнослужащих и научных работников, страницы из дневника, заключительный выводы Сталинобадской комиссии. В принципе, все сделано настолько добротно, что не будь читатель предупрежден, что имеет дело с фантастикой, то кто-то не искушенный мог и поверить, что это подборка реальных документов :)

Потенциал у будущих классиков присутствовал изначально, но после того, как было заявлено о себе, пришлось пройти обязательное в те времена посвящение в "настоящую" советскую фантастику, которая была ориентирована на изображение будущего коммунистического общества. Стругацкие честно отдали этому направление пять лет своего творчества, родив за этот период цикл про отважных покорителей космоса, объединенный сквозными героями: Быковым, Юрковским и другими. Философские" Стругацкие начнутся с середины 60-х, когда появятся "Трудно быть богом" и уже поминавшаяся "Улитка на склоне".

Тогда же, в 1958 году они принесли в редакцию журнала "Техника - молодежи" свой первый рассказ, в дальнейшем переработанный в повесть, который, будучи фантастическим, стал и в какой-то мере автобиографическим. Дело в том, что действия первых двух частей происходит на Камчатке и Памире. Восхождение на Авачинскую сопку было в биографии Аркадия, а экспедиция в Пянджикент в биографии Бориса. Так что география первого произведения фантастов не случайная, писали со знанием дела о местах, в которых сами побывали. Каким бы фантастическим не был сюжет, но, если в тексте есть элементы реальности, то они только усиливают общее впечатление от произведения.

Проблема возможного контакта с иноземной цивилизацией, которую поднимают молодые авторы, была очень популярна в советской фантастике конца 50-х, свое видение предложили Иван Ефремов, Георгий Мартынов. Но новация Стругацких была в предположении, что первый контакт может состояться не с самими "внеземлянами", а с их роботами.

Предположив такой высокий уровень робототехники, авторы как бы обращают внимание на кибернетику, - бывшую "реакционную лженауку" реабилитация которой только-только началась в СССР.

В целом повесть во многом оптимистична, авторы не ожидают от пришельцев злоумышленных действий, любой контакт цивилизаций они расценивают как потенциальное благо. С другой стороны присутствует некий пессимизм, выражающийся в том, что земляне еще не готовы к полноценному общению с представителями иных цивилизаций, Но в таком видении идеологического криминала не было, коммунизм, ведь, пока еще на планете не победил. Вот, когда победит, тогда, возможно и инопланетяне изменят свое к нам отношение.

Между прочим, еще одну, очень популярную в будущей космической фантастике, тему обозначили братья, это - космические зайцы.

Книга просто единственная в своем роде. Мне кажется, что она обязана быть написана маленьким мальчиком под температурой - главным героем. А Стругацкие просто за ним записали. Потому что такой бредовый бред самому (без температуры) придумать сложно! Итак, главный герой лежит у себя в кровати, соблюдает постельный режим, и тут оказывается, что за холодильником у него проход, и туда надо срочно идти, спасать своего лучшего друга. Как поступит настоящий друг? Конечно же, наплюет на новый год и родителей и пойдет спасать. А далее он переносится в мир, чем -то напоминающий фильм "Чародеи", где реальность смешно комбинируется со сказкой, и пытается прорваться, чтобы вызволить таки своего друга.

Ну а чем сие действо закончится - читайте сами!

Марсианцы напали, - сказал он шепотом. - Нынче пожаловали к нам в мэрию. Власть теперь ихняя, так что все. Сеять уже запретили, а теперь, говорят, желудки всем вырезать будут. Желудки им зачем-то нужны, представляешь? Я этого дожидаться не буду, желудок мне самому нужен.

Стругацкие на то и гении, что написанное ими остается современным в спокойные времена, а в кризисные обретает актуальность необычайную. Вы ведь согласитесь, что переживаемое (пережидаемое?) нами сейчас - кризис. И все как у них: толком ничего не известно, сколько продлится и чем закончится, неясно, средств обнаружения и защиты нет, зато во множестве директивы и предписания. Которые кажутся, мягко говоря, странными. Но мы, конечно, подчинимся, тем более, что это для нашего же блага и говорят, по девятнадцать с половиной монет станут выплачивать. Хотя только в столице.

Провинциальный городок, где жители с обыденностью растянутых треников носят имена богов и героев греческого пантеона, но канализации нет и дерьмо (sorry) продолжает вывозить золотарь, живет обычной жизнью. Ни хорошо, ни плохо, обыкновенно. Рассказчик, учитель астрономии, вдовец, имеющий взрослую дочь, Аполлон (Феб - иногда запросто обращаются к нему приятели). Более всего озабочен размером предстоящей пенсии. Вопрос не праздный: выслуги тридцать лет, прерывавшихся только призывом на войну, за это полагается первый разряд и сто пятьдесят монет. Однако есть опасения, что три года в плену вычтут из беспорочной службы, больше того, объявят, бросающими тень на весь стаж. и тогда светит третий. А это монет девяносто, почувствуйте разницу.

В первом случае сотню можно будет отдавать, хм, домоправительнице на хозяйство, а на оставшийся полтинник вести достойную жизнь, не отказывая себе в книгах и журналах, вечером пропуская стаканчик-другой коньяку в трактире. а главное - марки. Можно будет без помех отдаться страсти всей жизни. Во втором останется затянуть пояс потуже, поставив на радостях жизни крест. И вы бы переживали, и я. А тут еще эта негодница дочь Артемида, спуталась-таки с секретарем управы Нимродом. и это при живом муже! Правда Харон в командировке, а когда и не в командировке, вместо того чтобы драть молодую жену, не покладая, ну, вы понимаете, предпочитает вести разговоры с приятелями про всякие фашизмы, коммунизмы и прочие -измы. Вот и договорился. Но скандал все равно не нужен.

И вот на фоне всех этих животрепещущих вопросов, смутные слухи о вторжении марсиан сначала кажутся полной чушью. Но время идет, существенно ничего не меняется: ну, сняли мэра; ну, очередная борьба с наркотиками (которые существенно ухудшают качество желудочного сока); ну фермерам выплачивают недурную компенсацию за согласие отдать посевные площади, прежде занятые пшеницей, под новую, синюю. Урожайность у нее существенно выше, синий хлеб вкуснее - просто ел бы и ел. А качество и норма выработки желудочного сока существенно улучшается. Что? При чем сок? Так платят за него, и недурно. Всюду стерильные киоски по забору сока. Глотнул кишку, сцедил немного, и живи в свое удовольствие. Канализацию еще провести обещают.

Она страшная в глубинном слое, где люди низводятся до уровня дойного скота, не испытывая дискомфорта, предтеча Матрицы. И замечательно легкая, забавная, смешная - на верхнем: "Ниоба, Ниобея, скучаю по тебе я!". А вопрос, о котором говорил Борис Натанович:

Каждый отдельный человек — это понятно — может променять «право первородства» на чечевичную похлебку. А человечество в целом? Может или не может?

Ох, хотелось бы ответить, что нет, что идеалы, и всякое такое. Но сначала, все-таки безопасность, своя и близких, потом сытость. А уж после честь и достоинство. Все по Маслоу. Что не мешает и в кризисные периоды остро ощущать, сколь бесконечно малы наши честь и достоинство в глазах марсиан, дергающих за ниточки.