Собственно, мне еще тогда, в феврале, нужно было заучить один урок: каким бы размеренным ни казалось повествование в первых томах «Саги о Форсайтах», конец неминуемо принесет вихрь эмоций. Какой бы нежной и цветистой ни была бы интерлюдия, финальный роман всегда закончится хлёсткой и болезненной расстановкой точек над i. Нужно было запомнить и знание это нести не гордости, а спокойствия ради. Однако торопливая осень напрочь выбила у меня это ценное знание из головы, позволив подойти к прочтению «Лебединой песни» с целомудренно-наивным восприятием жизни. Прекрасная осень, беспокойная забастовка в Англии, деятельная Флёр и … Джон. Нота До. И сюжет начинает разворачиваться в темпе концерта Вивальди «Зима». Я слишком восприимчива? Может быть, но это только Голсуорси виноват, что беды героев я воспринимаю как личные.

Так что же, черт возьми, вы творите, дорогие мои?! Да если в вас хоть капля сочувствия? Понимаете ли вы, что нельзя вот так, бросившись в омут страсти с головой, перечеркнуть настоящее, забыть про тех, кто любит и ждет? Ох… Сколько во мне гнева! Я медленно закипала, но под конец уже неудержимо хотела прихватить чем-то тяжелым этих двух… эгоистов! Ну что сказать? Сейчас мне совсем не жаль Флёр. Да найдется ли в ней хоть немного заботы и участия? Проснется ли совесть? Мир крутится вокруг нее, все похвалы, все драгоценные полотна мира у ее ног, чудесный малыш, любящий муж, а она мечется! Ей мало! Осталась неисполненной ее давняя прихоть, и вот уже Флёр готова все забыть, не сомневаться ни минуту, рискнуть всем и прыгнуть над пропастью, лишь бы иметь… Флёр, а ты, правда, любила? Флёр, а не спутала ли ты любовь с жаждой обладания? Джон в моем понимании еще тогда, в финале «Саги о Форсайтах» упал в пропасть, в большой и тёмный котлован, и все же я брошу вслед ему свой камень негодования. Дабы не было возможности возвыситься, оправдаться. Вот уж действительно ведомый, бесхарактерный, бесхребетный! Боже мой, да будет ли человек в замечательном смысле этого слова влачиться за двумя юбками сразу? «Ах как же я люблю Энн, эти русалочьи глаза и семейный покой… Ах, но как мне забыть Флёр! Встречи в Робин-Хилле!» Как флюгер на башне он меняет своё мнение с каждым новым дуновением ветра. И так мне жаль теперь Энн, маленькую хрупкую Энн, что, храня секрет под сердцем, продолжит свою жизнь рядом с тем, кто, безусловно, будет сомневаться во всем всю оставшуюся жизнь! Заслужила ли она эту боль? И в чем повинен Майкл? Чем он заслужил себе роль второй скрипки в безумном оркестре под названием «Жизнь Флёр»? Не такой судьбы я хотела бы для него. Остается лишь надеяться, что сопереживание, единовластно овладевшее им в финале, никогда больше не смешается с болезненной безответной любовью. И последним, пробирающим до мурашек аккордом стал, конечно, уход Сомса. О да, Сомс никогда не был безгрешен! А кто безгрешен в этом мире? Я всё простила ему. И эгоизм, и преступную тягу к Ирэн. Высокой ценой он заплатил за счастье быть просто любимым отцом. Любимым скорее наполовину, несравнимо меньше, чем он на деле того заслуживает. А смогли бы вы как Сомс положить свою жизнь на алтарь дочерних желаний? Можно долго говорить о том, что Флёр – дитя своего времени, душа наступившей фантазерки-эпохи, для которой желание невозможного – единственно верная позиция. Быть может, в этом есть доля правды, да только в моих глазах абстрактные формулировки никогда не послужат оправданием предательству. По мере приближения к концу накал эмоций лишь усиливается и не ослабевает даже на последней странице. Сомс уходит в небытие, а с ним и моя личная литературная эпоха. Над финалом я держалась из последних сил. Все логично, но как же сложно принять это сердцем!

Конечно, можно высокопарно, но и, безусловно, честно сказать, что «Современная комедия» есть не что иное, как фундаментальный дар читателю от прекрасного классика, но… Эти слова – лишь капля в море добрых слов, адресованных саге. А для меня сейчас, если откинуть историческую вуаль с текста, сиюминутно, но надолго Сага и есть та самая лебединая песня, обозначенная на переплёте книги. Долгая печальная мелодия о любви. Любви к жизни – степенной прошлой и торопливой настоящей, к ребенку – вечной и непреходящей, той, что подчас сильнее любых преград и предубеждений. О любви к себе – эгоистичной, слепой, опрометчивой и любви к человеку. К нему, к ней. Пусть она не всегда взаимна и подчас горше полыни, но и на веки вечные с тобой. О любви, что, конечно, сильнее смерти. Я в это верю. Спасибо, Джон Голсуорси. Спасибо, замечательный автор.

P.s.

Долго я вчитывалась в Сагу о Форсайтах. По началу мне она казалась тягомотиной и скучнятиной. Сколько лиц промелькнуло в первой книге, казалось я никогда их не запомню. Но я запомнила и даже каким-то особым чувством прониклась. Не могу сказать, что герои стали мне любимы... Ах, милашка Флер, и симпатяга Сомс Нет!НЕТ!И нет!!!! Но то, что у меня колотилось сердце сильней обычного именно с этой книгой, тоже говорит о многом. Я не люблю маленькую выскочку Флёр. С её маниакально-бестактным желанием обладать, с каким-то детским стремлением практически кричать - ВСЁ МОЁ!! Ам! Я очень ждала от неё взросления, мудрости, смирения и момента, когда она оценит синицу в руках. Тем более, что она имела больше, чем заслуживала. Но увы! Старуха осталась у корыта! А я уверена, что счастье было бы возможно. Флёр всю жизнь бежала впереди паровоза, который раздавил Анну. Просто ей повезло... с отцом повезло.

Я вот и Сомса не полюбила, но я его безмерно уважала... как отца. В этом он блестяще состоялся. Странное дело, эта родительская любовь, супер-папа дочь спас, но ей это было не на руку. Я даже немного всхлипывала в финале, хотя, кто бы мог подумать.

Последняя книга оказалась самой сильной по накалу страстей, по драматичности. Оторваться невозможно, переживаешь за всех. Хочется счастливого финала и понимаешь... столько дров наломали, что быть его уже не может. Да и счастья для всех уже бы не получилось. Я бы уже и за Майкла рыдала, так бы было жаль этого простодушного добряка.

На финальных аккордах меня стал безумно раздражать Джон. Так же, как в своё время Ирен, хотя по началу я ей симпатизировала. В конечном счёте, возникает желание их потыкать чем-то острым, расшевелить и вызвать эмоцию, определяющую действительно твердую позицию в замен видимой несгибаемости.

Насколько когда-то мне не хотелось продолжать чтение этой саги, настолько печально расставаться с героями теперь. Столько всего пережито, что воспринимаешь их как близки... почти родных.)) Мои дальние английские родственники, с которыми периодически хочется встречаться.)