Цитаты из книги Давид Бек

«Кто сам не любит свой народ, тот не вправе ожидать любви от других народов.»

«Служить врагу отчизны, множить его силу и славу — значит действовать во вред своей родине.»

«Одни наносят вред непосредственно и сознательно, другие — косвенно и неосознанно. Одни, будучи предателями… разрушают и сжигают Армению, а вторые, подобно добросовестному Вардану, возглавляют персидское войско, чтобы победить кушанов и своими победами приумножить могущество Персии, врага своей страны.»

«…Веду речь о тех армянах, кто честно и добросовестно служили чужим. Они хотя и не принесли никакой пользы нашей родине, но прямо и не вредили ей.»

«Какая разница — быть вором или другом вора?»

«Служба иноземцам — нечто схожее с этим, ибо все чужестранцы — наши враги. У нас нет и не может быть друзей, потому что мы сами себе не друзья.»

«Мы сами виноваты в своём несчастье — никто другой не повинен в нём…»

«- Я знаю твоё великодушное сердце, Давид, ты из тех, для кого нет родины и нации, чья родина — весь белый свет, а нация — всё человечество. Ты готов оказать помощь всюду, где видишь насилие и угнетение.»

«- Помнишь...евангельские слова? Не велика доблесть, оставив своих детей голодными, добывать хлеб для чужих… У нас и без того мало сил, мы должны беречь их, а не тратить попусту…»

«Грош цена славе, которую армянин стяжает на чужбине. Это даже своего рода преступление, неблагодарность в отношении народа, чья кровь тычет в его жилах.»

«…Как ты выполняешь свой долг перед родиной? Ведь твоё тело, кровь и сердце, всё, что у тебя есть, принадлежат ей, получено от неё. Почему же ты не возвращаешь назад полученное? Не уподобишься ли ты недобросовестному должнику, отказывающемуся платить по векселям? Да, уподобишься, и каждый из нас, кто так поступит, будет выглядеть столь же дурно…»

«Дворянское сословие у нас развращено, на пего особенно полагаться нельзя. На протяжении веков под влиянием персиян благородная кровь их оскудела. Ныне только выходец из народа, родной его сын в силах спасти родину.»

«Крепостничество довело этот жалкий народ до скотского состояния, и битьё считалось здесь единственным способом держать людей в повиновении.»

«Удивительнее всего было, что и сами крестьяне привыкли... и считали странным, когда их не пороли.»

«Что за бесстыжие женщины и что за дикие мужчины, — думал он, — мало того, что женщины разговаривают при незнакомых мужчинах и ходят с открытыми лицами, да ещё не стесняясь, грубо ссорятся и дерутся». Он вспомнил застенчивых сюнийских женщин, которым не полагалось разговаривать с посторонними мужчинами или показывать им лицо. Здесь же Агаси видел совсем иные нравы и воспринял эту страну как край дикарей.»

«В этом-то и заключается наш недуг. Мы не умеем служить себе, для этого мы очень слабы, а для посторонних мы талантливы, мы всё умеем!»

«Если ж случалось просить помощи у грузин, они всегда отделывались лживыми обещаниями. А армянин, наивный армянин, всегда хранил верность, всегда был предан и жертвовал собой во имя других. Не заботясь о своём доме, забывая о собственных невзгодах, он жил чужими интересами. Он покидал развалины своей страны, чтобы строить другим дворцы. Забыв о погибшем троне и скипетре своей родины, он славил чужое знамя.»

«Армения, как природный щит, всегда охраняла Грузию от нашествий персов, арабов, монголов. Лавиной катящиеся с востока варвары безжалостно обрушивались на Армению и откатывались назад, а Грузия пряталась за нашей спиной.»

«…Грузия — сколько раз она пользовалась нашей помощью! Но никогда не чувствовала она признательности, всегда оставалась неблагодарной. Если этот беспечный, беззаботный народ сегодня ещё существует, то этим он обязан нам.»

«Какая страна, какой народ, какое царство не выиграли от общения с армянами?!»