Осторожно! Наркотики!
Не произнеся ни слова, не повернув головы, Каскива протянул мне руку, словно для молчаливого дружеского рукопожатия. Я протянул ему навстречу свою. Он уронил мне в ладонь два гриба. — Ешь, — произнес он. — От короля. (Джон Гартнер, «Королевский гамбит»)
Ох уж эти американские писатели середины 20-го века! Замечательного времени хиппи, битников, экспериментов с психоделиками, бесплатного ЛСД и мескалина! Где взять нам, читателям 21 века, тех волшебных колесиков, самокруточек и порошочков, чтобы осознать всю глубину и смысл ваших «бессмертных» творений? Потому что, в трезвом уме и здравой памяти прочтение «Королевского гамбита» Джона Чамплина Гарднера младшего может просто повредить и трезвый ум и здравую память! О сути произведения и «правильном методе» его прочтения Джон Чамплин Гарднер младший – лауреат Национальной премии в области образования (1972), предупреждает своих читателей с первых строк:
Я б вам порассказал кое-что, ежели только вы с самого начала усвоите, что в моем рассказе нету скрытой идеи, нет ни складу ни ладу…— гром да ром, которым мы будем его запивать, огненная влага вечного забвения, ха-ха!
Вот так вот сразу! Идей никаких читатель не жди и запасись ромом… Ха-ха! Ну и – понеслось…
Чинно входит златокрылый ангел и ставит выпивку на стол... Ангел улыбается, вытаскивает и набивает трубку. Он задумчиво смотрит в окно, крылья его поникли, рука рассеянно шлепает по карманам в поисках серных палочек.
Джон Чамплин Гарднер младший – стипендиат Фонда Денфорта (1973) с размаху окунает нас в незамысловатый приключенческий сюжет. Юный 20-ти летний подросток Джонатан Апчерч, учитель младших классов, подрабатывающий там и сям, скопил деньжат чтобы уехать фермером в Иллинойс, но, повстречавшись с пиратами в трактире, «ведется» на их предложение выпить с ними. Напивается до бесчувствия, отдает им все свои деньги в обмен на украденную яхту на которой с похмелья выходит в открытое море и тут же попадает в шторм, где его подбирает судно-китобоец «Иерусалим»… Джон Чамплин Гарднер младший – обладатель Гугенгеймовской стипендии (1974) обескураживает нас «многозначительными» именами героев – капитан Заупокой, злодей Флинт, Ланселот, Вилли Враль, Благочестивый Джон… Ба-бах! И Джон Чамплин Гарднер младший – обладатель премии Национального круга книжных критиков (1976) оглушает нас отсутствием причинно-следственных связей в действиях героев – бессмысленных марионетках в дрожащих руках автора. Трепещи читатель! Вот все матросы судна бросаются искать парнишку, которого они подобрали только что, потому что он ушел из своей каюты посмотреть корабль:
Люк, через который я выполз, осветился опять… Человек кричал что-то… Ответный крик вахтенного донесся с капитанского мостика. Еще один — с кормы. «Он исчез, сэр!» «Все наверх!» И как ни бушевал ветер, судно развернулось бортом к бешеной волне… и по палубе вдруг засновали матросы с раскачивающимися фонарями в руках, … и воздух, наполненный солеными брызгами, задрожал от их пронзительных возгласов.»
Изумляйся читатель! Вот главный герой (20-ти летний пацан, ни разу не выходивший в море) «прикидывается» пиратом и матерые морские волки сразу верят его кривлячествам:
Я снова засмеялся, как могильщик. — Но вы еще не совсем меня поняли, мистер Ланселот. Джонатан Апчерч, который сидит перед вами, — не простой пират. Я плавал с настоящими джентльменами, с людьми учеными и утонченными, и пользовался среди них самым большим уважением. Пусть вас не обманывает моя молодость. Горячий молодой человек, не ведающий страха смерти, может быть очень опасен, тем более если этот парень знает и латынь, и греческий, и бог знает что еще, и обучен прекрасным манерам, — такой парень может быть так опасен, что просто ужас! У меня друзья во всех концах земного шара, все люди важные, можете мне поверить: король Зулусии, например, или король Нируны, которых я как-то выручил в одной незаконной махинации на Золотом Берегу. Вы бы диву дались, если бы узнали, с какими только людьми не знается молодой человек, если он так богат, как я, — конгрессмены, адвокаты, губернаторы, актеры, маги (могу, например, назвать доктора Флинта или умопомрачительного Мердстоуна). Если со мной на этом судне приключится какая-нибудь неприятность… мне-то лично все равно, вы понимаете… — Ну, будь я проклят! — говорит он. — Такой молодой парень! Ну и ну, будь я проклят.
Впадай в шок читатель! Вот апогей бессмыслия - сцена посещения русского корабля (конечно же с прикованным цепью медведем на палубе и матросами-полудурками), когда главный герой и его возлюбленная, измазавшись сажей, "прикинулись" неграми-рабами и приняли участие в мистической проповеди капитана «Иерусалима», закончившейся поножовщиной и массовым гипнозом!
За нами по трапу, не переставая улыбаться, робко поднялись два их матроса. Но даже когда мы потеснили какого-то человека с черной кожаной нашлепкой на одном глазу и острыми красными ушами и заглянули прямо в окно капитанской каюты, тот, кто был на часах, не спохватился.
Разрыв шаблонов ожидает читателя на каждой странице. Китобойное судно представляется лакшери-кварталом для главного героя – зубная паста, щетка для обуви, каюты, обтянутые красным бархатом… Куча свободного времени, чтобы приударить за дочкой капитана (неожиданно оказавшейся на корабле)…С «чистого листа», посреди сюжета, появляются и тут же исчезают персонажи, цель появления которых остается неразгаданной. Вроде «мудрого» индейца Каскива, который неожиданно появился в 20-ой(!) главе, выдал два нарко-мухомора «от короля» главному герою и тут же утопился. Ох, ничего себе! Джон Чамплин Гарднер младший – автор эссе «О нравственной литературе» (1978) обескураживает извращенной любовной линией романа с элементами жено-ненавистничества, педофилии, насилия и сексуальных расстройств.
— Я, бывало, захаживал сюда, пил с капитаном… Ох, как она перед нами выламывалась, блудливая потаскушка! Боками поводит, наклоняется эдак низко, чтобы видно было, что у нее за пазухой. И при всяком удобном случае еще прикидывается святошей, это ее коронный номер.. а сама прижимает большие пальцы к груди, чтобы заметней выпятились две ее пушки. «И вас благослови бог», — отвечаю и подмигиваю ей самым что ни на есть отеческим образом. Раз она заманила меня к себе в спальню — я ведь с ней давно знаком, — стою я с вот эдаким бушпритом… В театральных уборных от Индианаполиса до Бангкока он преследовал бедную Миранду, а она искушала его, холодная искусница, верная дочь своего отца. И, даже учинив над ней насилие, не сумел он повергнуть ее вниз с белоснежных, недосягаемых высот, «Верь в нас», — твердила она каждым покачиванием бедер…
О, боже! Посреди этого галлюциногенного хаоса, Джон Чамплин Гарднер младший – наиболее известный своим пересказом мифа о Беовульфе, проповедует нам пространные, бессмысленные философские рассуждения о бренности жизни, любви-злодейке, вере и мистицизме. И даже пичкает бедного читателя банальными физическими формулами:
Как учит Ньютон: «Каждый атом каждого тела притягивает к себе все остальные атомы, как свои, так и всех других тел, с силой, обратно пропорциональной квадрату расстояния между притягивающим и притягиваемым атомом».
О, нет! Неужели пытка дрянной литературой заканчивается? И наконец, сам автор завершает свой «шедевр», раскрывая тайну создания этого винегрета идиотии!
Приближается конец, признаюсь в этом, мой честный читатель. Неистощимый запас трюков истощился — почти. Но я не для того прервал этот поток измышлений, чтобы просто потолковать про сюжет. Помещение, в котором мы сидим, довольно странное, мой читатель: то ли это дом, то ли дуплистый древесный ствол, то ли цирковой балаган — но тебе, я надеюсь, здесь нравится: размалевано, однако же достаточно уютно. Не думай, во всяком случае, что это очередная циничная шутка с моей стороны, последний дурной трюк из исчерпанного арсенала дешевых эффектов. Поверь моему слову. Скульптор, ударившийся в живопись, о котором я упоминал, существует на самом деле, это настоящий художник, и у него есть настоящее имя, я мог бы его назвать. И все, что я о нем рассказал, — правда. И ты существуешь на самом деле, читатель, так же как и я, Джон Гарднер, человек, который с помощью мистера Мелвилла, и мистера По, и еще многих написал эту книгу. И сама эта книга, она тоже — не детская игрушка, хотя я и пишу более обычного одолеваемый сомнениями. Это не игрушка, а странный неуклюжий монумент, как бы коллаж, апофеоз всей литературы и жизни, ландшафтная скульптура, надгробный склеп. Гость смотрит недоуменно. Ангел — неодобрительно.
Занавес… Читатель в ауте!
Мой дорогой друг! Удержи себя и огради своих детей от прочтения этого малозначащего труда безвестного американского автора! Скажи наркотикам НЕТ!
4 понравилось
