Шестая эннеада. Трактаты VI-IX

Это как лицо, которое красиво, но не способно взволновать очей, ибо не имеет грации, играющей на его красоте. Поэтому должно сказать, что и здесь, на земле, красота есть, скорее, то, что освещает симметрию (милого лица), чем сама симметрия, и возлюблен именно этот (играющий на милом лице свет). Почему свет красоты пребывает на живом лице, на мертвом же остается лишь след его, даже если составляющая лицо плоть и его пропорции еще не увяли? Почему красивей более живые статуи, даже если другие пропорциональней? Почему живой человек, пусть даже он уродлив, красивей, нежели изваянный красавец? Потому что живое более желанно, а это так потому, что оно имеет душу, а это (в свою очередь) потому, что она (сама по себе) благовидней (любого тела), а это потому, что она (душа) как-то изукрашена светом Блага.