В ночь большого прилива. Голубятня на желтой поляне

Повесть Мальчик и ящерка — прямое продолжение и окончание двух предыдущих из Голубятни.
Крапивин создал ни с чем не сравнимый мир «параллельной реальности детства», который всегда рядом, и в который — никогда не поздно «смотаться в гости».
Сильнейшее окончание отличной трилогии! Первые две повести самодостаточны, но Мальчик и Ящерка с её интересными построениями выводит всё на еще более высокий уровень.
Редко возвращаюсь к книгам детства, но с Крапивиным такие возвращения возможны вне моих читательских привычек.

Весь этот жутко молчаливый, немного кафкианский мир – и мир мальчишек, освещенный хрупким огоньком свечи. Много вопросов без ответов, потому что то ли мир такой, то ли время еще не пришло. И один – ответчик-на-один-вопрос, от которого еще больше напряжение и страх за героев, стремительно становящихся родными.

Вот такое начало трилогии. Надо было, конечно, читать подряд все части. Но, с другой стороны, ведь и писалась она далеко не сразу. Да и не задумывалась трилогией. Первые две книги писались как самостоятельные. Знание об этом делает финал «Голубятни в Орехове» еще пронзительнее, еще красивее.

В детстве чтение Крапивина случилось без меня: кто-то наверняка брал его в детской библиотеке, возможно, я даже видела его книги там и сама, потому что названия знакомы, но вот с самим погружением не сложилось.  А между тем, это такие вещи вневременные, как по мне. Да, некоторые нюансы прошлого намекают, что истории могут быть не очень современными, но общая канва, суть, сюжеты остаются такими мощными, что читаешь и "эх...". Впрочем, мне рано о таком говорить, потому что прочитала я только первую  часть одной трилогии, но об этом дальше.

Крапивин пишет очень интересно, живо, ярко. Ты представляешь сразу и то поле одуванчиков, по которому бегаешь в детстве, пока играешь в догонялки; и ту голубятню, которую только в фильмах видел; ощущаешь кожей, как пристально, странно и тревожно смотрит манекен из витрины и понимаешь, что тоже бы предпочел выбрать другую дорогу, лишь бы не проходить мимо него. Это все родное, о своём, о том, что переживал и что ещё можешь переживать, и о том, что чувствуют, могли и будут чувствовать люди вокруг.

Первая часть трилогии "Голубятни на жёлтой поляне" - "Голубятня из Орехова". Есть герой, бороздящий космические просторы. Есть группа четверых детей с Планеты, на которой все пошло не так, и появились "те, которые велят". И есть желание разобраться в том, что и когда поломалось, починить Планету, которая так похожа на родную Землю, помочь детям, вернуть веру в цифру 5 - ведь если пятеро, то они способны на всё, - и в себя - потому что можете всё, если вместе.

Текст плотный, как шоколадный брауни - им быстро наедаешься и уходишь "переваривать", а где-то в животе остаётся тоскливое сосущее чувство. Я долго думала об этом чувстве. А потом пошла смотреть, есть ли в продаже томики Крапивина, увидела на одной обложке блерб с отзывом Лукьяненко ("Крапивин - светлый и чистый писатель, создающий светлые, чистые, волшебные миры") и всё поняла: просто Крапивин был в истоках (возможно, что в названии "Мальчика и Тьмы" есть отсылка к "Мальчику со шпагой", но это, конечно, нужно проверить). Я перестала читать обожаемого в отрочестве Лукьяненко, потому что после остаётся ощущение безнадеги, русской хтони и того мема, где человек сидит с бутылкой водки за столом, курит и смотрит в стену (даже если можно шутить про рекламу Оболони, все равно как-то в итоге НеСмЕшно - если читали "Рыцарей сорока островов" и "Черновик", наверняка поймете, о чем я). Крапивин легче, добрее, но фон у него близкий - не по внутренности сюжета, но по ощущениям и недосказанности.

Я легко могу читать про кровавые убийства, но все трогательно-родное-живое про чувства мне очень сложно. Поэтому запоем читать Крапивина у меня и не выйдет, потому что такого там в избытке. Трилогию дочитаю обязательно, но позже, когда уляжется, утрясется, будет готово к новой порции родной сладко-больной тоски. И всем советую попробовать: "Голубятню", "Острова и капитаны", "Журавленка и молнии", а может, и "Звёзды под дождём" - этот рассказ небольшой, давайте читать его вместе.

Сложно мне сейчас писать рецензии на книги Крапивина. Потому как я на них выросла, и с детства принимала безоговорочно - и книги и автора. И "В ночь большого прилива" вместе с "Голубятней" - относятся к самым "моим" крапивинским книгам. Самым искренним и любимым, и до сих пор перечитываемым, несмотря на мой солидный возраст и то, что девочка я сейчас скорее антикрапивинская.
Но то, что Яр о Юркином существовании даже не подозревал - это я, пожалуй, автору простить не могу.
Потому что ей-Богу, Яр - один из самых адекватных взрослых в книгах ВПК, и такая тупость ему совершенно несвойственна. То есть, это явно авторский произвол, который "иначе бы книжки не было".
И, к слову, Данка, пожалуй - самая адекватная и настоящая девочка среди всех крапивинских девочек.
И вообще - верю я в "Голубятню". Потому что она из тех книжек, которые не придумывали, а они появились, потому что без них - никак. Вот только косяк с Яром и Юркой - из серии "чтоб было интересней". А по мне - если бы Яр хотя бы подозревал о Юркином существовании, вышло бы не хуже.

А признайтесь, товарищи, кто ещё пытался в детстве сделать искорку? Я - да %) и Бормотунчиков %)

Очень многое понравилось. Во-первых, сам текст - он очень легко читается, без тягомотины, без вычурности, красивый, вкусный. Во-вторых, очень нравятся эпизоды, в которых описываются обыкновенные человеческие отношения, чувства, переживания. Вот пока дело не касается всяких кристаллов, параллельных пространств, артефактов разных, путешествий во времени и всякого такого, пока всё идёт на уровне человека - замечательно.

Дальше...

Особенно, кстати, мне понравились эпизоды, где идут размышления взрослого человека. Книги Крапивина (по крайней мере те, которые я прочитала) - они о мальчишках, они с подчёркнутым противопоставлением мира взрослых и мира детей и подростков, причём знаки расставлены очень чётко. Хорошие взрослые - это только те, кто близок к мальчишкам. В "Ночи большого прилива" это сказано открытым текстом. В "Голубятне", в её финале тоже похожий момент - когда Ярослав пытается поставить "круговую оборону" от любого взрослого. Ну ладно, там хоть причина была - не было времени разбираться, обыкновенный это взрослый или пришелец - но всё равно формулировка намекает.

И при этом, когда в какой-то момент автор "забывает" о том, что взрослые как бы плохие, и начинает писать о взрослом от взрослого по-настоящему, получаются самые что ни на есть пронзительные эпизоды. В середине первой части "Голубятни", когда Ярослав ещё не знает о том, что спасся хоть кто-нибудь из его друзей, есть очень сильные страницы, которым веришь.

Но увы, обе книги всё равно не о взрослых и не для взрослых. Наверное, я стала очень рациональна и, может быть, местами цинична, но как только начинается вся эта мальчишечья романтика, я сразу ощущаю какую-то фальшь. Мне было невероятно грустно, когда осела крепость и я вместе с Ярославом, думала, что ребята все погибли. Но когда оказалось, что - ах! какое счастье! - никто не погиб, все счастливым образом спаслись, я почувствовала какой-то обман. Мне это сразу напомнило о том, как некоторые дети, не осознавая ещё, что смерть - это навсегда, представляют себе, как они умрут, а о них будут плакать, а они-то над этим и позлорадствуют. И дело не только в гибели персонажей. Детишки захотели победить пришельцев и - опа! - вдруг раз-раз и всё сломали. Мост взорвали, искорку создали, страшного дядьку мячиком убили, захотели - в параллельное пространство шагнули, захотели - миры верёвочкой связали. А дураки взрослые ничего не пониают, ничего не умеют, ничего не знают, всего боятся... Когда во всей книге один какой-нибудь такой эпизод, это одно, но когда весь сюжет построен на том, что "ах, я так сильно захотел - и вот, получилось!" - это какая-то беспомощность что ли.

При этом я совершенно не хочу сказать, что книжки плохие. Такое нужно обязательно и для многих - в определённом возрасте. Это потом уже нужен "Обитаемый остров" и "Попытка к бегству" и "Волны гасят ветер" со всей их беспощадностью. И "Гарри Поттер", которого ругают многие за то, что Снейпа убили, и Фреда убили и красивые и харизматичные подлецы не стали вдруг в одночасье лапочками, тоже нужен потом. Но в каком-то возрасте, наверное, нужен этап, когда веришь, что многие беды в мире можно решить, просто если очень захотеть, и что романтики могут быть всемогущи, и что смерть может отступить перед каким-нибудь чудом. И что можно переиграть даже прошедшие 50 лет и соединить отца с сыном, даже если отец в общем-то когда-то и не почесался узнать, есть ли у него сын (неясная, кстати, линия, может, я что-то упустила, но что там помешало обоим объясниться, не поняла). Возможно, если поверить во всё это, будучи подросток, то позже, уже осознав, что в жизни всё сложнее и суровее и неотвратимее, всё равно сохранишь в себе то самое, о чём говорил Волшебник в "Обыкновенном чуде": "Слава безумцам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец".

Вторая часть оказалась настоящим сюрпризом. Мир новый, персонажи новые, только вот количество их наводит на определенные подозрения, да и загадочное появление одного из них сходно с первой частью. Вторая пятерка показалась мне все-таки более органичной, возможно потому, что в данной истории «взрослый» вчерашний «мальчишка», а жизнь у детей обычная, без налета мистики, ну разве, что роботы, наделенные настоящим интеллектом, для их мира ни такая уж диковинка. Интрига, конечно, сохранена, ни целей, ни лиц «злодеев» Крапивин читателю не открыл, вместо этого написал открытый финал, который подогревает интерес к трилогии еще сильнее.

Нельзя сказать, что книга мне не понравилась. Она захватывающая, с тайнами. Интрига выдержанна очень хорошо. Хочется копнуть поглубже, узнать, что же там произошло много лет назад, что стало так, и чем плохо число пять. А еще хочется поскорее узнать, что происходит в настоящем, и чем главные герои могут помешать предполагаемым злодеям истории, и вообще злодеи ли те, на кого все думают. Но в книге нет «волшебства детства», которое покорило меня по более реалистичным работам автора. Крапивин любит связку «мудрый взрослый + ребенок мечтатель», но иногда она сбивает с толку. Чтобы считать книгу детской, акцент слишком смещен на взрослого персонажа, нет истории взросления и становления, да и вообще детство получается какое-то не настоящее, а «как его видят те, кто уже вырос». А если отнести книгу к взрослой аудитории, то подача «мягковата», детей слишком много, а роль их преувеличенна (т.е. я не отрицаю, что подросток или ребенок способен здраво рассуждать, подавать действительно интересные идеи, видеть мир менее замыленным глазом, но опыт, знания и, увы, количество набитых шишек никто не отменял). В общем, мне было тяжело воспринимать книгу и «как взрослой», и «разбудить внутреннего ребенка», кстати, интересно как воспринимаются персонажи в правильном детско-подростковом возрасте, не кажутся ли излишне наигранными. Но следующую часть я читать все же буду, очень уж хочется разобраться в том, что уже произошло и что происходит.

Почему? Почему это чудо прошло мимо меня в детстве? Я влюбилась! Очень-очень!

В эту книгу вошли два больших произведения Владислава Крапивина: "В ночь большого прилива" и "Голубятня на желтой поляне". Поначалу читалось трудновато. Язык автора красивый, стильный, объемный, но какой-то немного вязкий. Привыкала, вчитывалась, проникалась и влюбилась. Не хотелось пропускать ни строчки, ни слова. Просто не оторваться.

Очаровало необычное вплетение фантастики в почти похожий на наш, реальный, мир. Понравилась идея о множественности параллельных миров прямо здесь, на одной Земле.

Каждая из этих историй - о дружбе в первую очередь, как детской, так и взрослой. О человечности. О любви к ближнему. И снова о Дружбе (вот именно с большой буквы).

Такого искреннего, глубокого и настоящего я не читала давно. Крапивин сразу же попал в фавориты, и после этой книги я успела приобрести еще несколько. Не передать словами мой восторг! Закрыла книгу, прослезилась и бегала по дому, не знаю, с кем поделиться счастьем открытия такого чуда.

После прочтения романа Алексея Иванова "Пищеблок" ознакомился с рядом его интервью по поводу вдохновений, где среди прочего он называл повесть Владислава Крапивина "Праздник лета в Старогорске".
Заинтересовавшись и не с первого раза найдя произведение, наткнулся спустя много времени на него в сборнике "Голубятня на желтой поляне" и... буквально провалился в написанное.
Смесь советской фантастики и наивных, детских приключений с флером бескорыстной романтики - то, что подкупало десятки раз в произведениях и фильмах снятых по романам Анатолия Рыбакова и что в избытке прослеживается у Крапивина.
История приключений советских мальчишек - Гельки, Юрки, Янки и их верного спутника - робота Еремы пропитана романтикой дружбы, взаимопомощи и звонкого детского ребячества, всем тем, чего так не хватает в урбанистической современности.

Бесценно. Подобного больше не пишут и увы - никогда не напишут, поскольку эпоха ушла вместе с ее героями!