Детство. В людях. Мои университеты. Пьесы

...суровая сказка, хорошо рассказанная добрым, но мучительно правдивым гением.

Заглавием своей книги Горький явно кивает Толстому, дружески, но чуть насмешливо. Передо мной лежат две книги, очень похожие: посреди однотонной обложки крупно написано слово «Детство». Одна книга библиотечная, заклеена скотчем, даже имени автора не видно. Так что просто — детство. Два детства лежат передо мной. Кладу руку на книгу Толстого, и кажется, что она гладкая, как весенний лист, как старинная полированная столешница, как тёплый лошадиный бок или рукав шёлкового платья. Счастливая, невозвратимая пора. Трогаю книгу Горького. Ой, больно! Жжёт и колется. Раскалённое железо, щёлочь, мокрой розгой наотмашь. Невольно задаёшься вопросом: а было ли детство? А может, детства-то и не было? Однако самая главная разница между этими настолько разными «Детствами», мне кажется, вот в чём. Повествователь у Толстого — взрослый, он оглядывается на прошлое затуманенным слезой умиления взором и себя самого видит как бы издалека и сверху. Повествователь у Горького — и есть сам ребёнок, Лексей, Олёша, Лёня, пермяк-солёны уши, голуба душа. Именно и только его чистый взгляд, неутомимый интерес к людям, тонкое сочувствование даже такому, чего пока не понять умишком, освещает всю эту тараканью тьму удивительным светом. Так и выходит, что детство — это не уходящая пора слёз умиления, шалостей и сластей по праздникам, а нечто большее, особое состояние, девство души и сознания. Состояние, когда вокруг не люди, а сказочные богатыри, царевичи, говорящие медведицы — большие, удивительные, сильные существа, несмотря на всю их ничтожность, уныние и слабость. А ещё: представляете ли вы себе, сколько на самом деле в этой книге скрыто детств? «Я сама на всю жизнь сирота!» — это мать. «Я, гляди, на четырнадцатом году замуж отдана, а к пятнадцати уж и родила» — это бабушка. «Меня так обижали, что, поди-ка, сам господь бог глядел — плакал!» — дед-мучитель. Рядом с ребёнком все большие становятся по-детски открытыми, настоящими, отпускают на волю исстрадавшуюся душу и рассказывают то, чего самим себе говорить побоялись бы. Тут в этой маленькой книге открывается ещё один потайной простор: невольно окидываешь взглядом всех, о ком здесь рассказано, а мыслью охватываешь всех, о ком не рассказано, — и понимаешь, что всякий и каждый из этих тёмных и злых людей вырос из собственного детства, которое, поди, тоже было не менее тёмным и злым. Ох ты, Русь, мутный взгляд исподлобья. Что всё это за грязь? Откуда вся эта боль? К чему вся эта сила?

Долго спустя я понял, что русские люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными.

После полюбившегося Детства писателя, открывавшего собой его автобиографическую трилогию, продолжение не заставило себя долго ждать. Данная часть описывает его жизнь с одиннадцати до пятнадцати лет, а её название полностью и ярко характеризует то, что происходило с ним .

Как и в предыдущей части, основное внимание писателя сосредоточено на близких и родных, а также людях, с которыми ему пришлось столкнуться за время странствий и работы на чужих. Отличительной чертой при этом становится желание понять людей из своего окружения, особенно тех, кто так или иначе чем-то заинтересовывал автора.

В ходе чтения перед мысленным взором читателя проходит большое количество словесных портретов людей того времени, складывается картина той эпохи, проглядывают национальные черты и особенности, присущие русскому человеку, не всегда благоприятные, но никуда от этого не деться.

Рассказ и рассуждения писателя подкупают наличием тонких и точных наблюдений, большим разнообразием портретов представителей народа, мещанства, россыпью богатой житейской мудрости, преобразованной в поговорки и пословицы, демонстрирующей красоту и мощь русского языка.

При чтении в очередной раз поражаешься как писатель, несмотря на все тяготы и житейские трудности, сумел сохранить в себе доброту и отзывчивость, стремление познавать мир и людей вокруг. Наверное, во многом благодаря бабушке, а также чтению книг, о которых он рассказывает с упоением и подлинным интересом.

Данная книга является заключительной в его увлекательной автобиографической трилогии, рассказывающей о детстве и юности будущего писателя.

Она начинается там, где остановилась предыдущая часть и доходит до его 20-летия, как всегда полная колоритных персонажей и перипетий жизни. Здесь уже близкие и родные писателя, знакомые читателю по предыдущим частям, отходят на второй план, практически исчезая из поля зрения.

Главными героями полностью становятся те, с которыми ему пришлось столкнуться за время странствий и работы на чужих. Отличительной чертой при этом является желание понять людей из своего окружения, особенно тех, кто так или иначе чем-то подкупил автора, с кем завязались дружеские отношения, основанные на общих взглядах и интересах.

В ходе чтения перед мысленным взором читателя в очередной раз проходит целая галерея увлекательных портретов людей того времени, в каждом из которых автор стремится разглядеть уникальные черты, чувствуются временные маркеры того времени, проглядывают национальные черты и особенности, присущие русскому человеку, не всегда благоприятные, но никуда от этого не деться.

Рассказ и рассуждения писателя в очередной раз подкупают наличием тонких и точных наблюдений, большим разнообразием персонажей из простого народа, прекрасным литературным языком, богатым и образным. Рекомендую всем любителям классической литературы и автобиографий.