Собрание сочинений в семи томах. Том 5. Автобиографическая проза. Статьи. Эссе. Переводы

"Страсть игры оказалась во мне сильней страсти в любви"

Проза поэта - это всегда больше, чем просто проза) Это новые словоформы (слово-формулы), это яркие-образы-метафоры, это особый ритм речи, в которых пережитое становится романсом, неуловимой и трогательной мелодией...

"Но и раскаяния не было. Было - одиночество с тайной. То же одиночество все с той же тайной"

Лирическая героиня Марины Цветаевой вспоминает детство - со всеми его радостями, открытиями, порой печальными, ведь сказка не вечна - и переносится сама и переносит читателей в тот, полузабытый, ушедший, уютный мир, в котором было возможно все - и даже увидеть настоящего чертенка) Это царство детских забав (и совсем, к слову, не детских - карты, например:), это первые уроки взросления, это яркая мозаика из впечатлений тех лет...Это своеобразное предупреждение себе, взрослой...

"Вот видишь, никогда нельзя привязываться к тем вещам, которые могут лопнуть"

"Это ты разбивал каждую мою счастливую любовь, разъедая ее оценкой и добивая гордыней, ибо ты решил меня поэтессой, а не любимой женщиной..."

Отматывая пленку времени назад, возвращаясь мысленно в те годы, мы многое переосмысливаем уже на новый лад: и, оказывается, не все так плохо было, и даже в плохом было что-то хорошее (вот и здесь, рассказывая даже о болезни, героиня вспоминает чертика в бутылке, подарок матери, матери деваться было некуда - Муся сама попросила. Хотя родительница и предлагала купить книжек - но не вдохновляли они будущую поэтессу...)

Местами забавно, местами трогательно, и как же красиво все это написано!...Взрослая зрелая женщина, в лице маленькой 10-летней девочки, рассуждающая о любви...

"В этом вся ложь любовного рассказа. Любовь неизменно второе лицо, растворяющее даже первое. Он есть объективизация любимого, то, чего нет. Ибо никакого Он мы никогда не любим и не любили бы; только ты, - восклицательный вздох!" (Чувствуете: у Марины Цветаевой даже вздох - восклицательный, ну вот как можно не влюбиться в ее прозу...)

Уже не первый раз выбираю в «Игре в классики» какое-нибудь маленькое произведение автора, чтоб не тратить много времени на чтение того, что читать не планировала. Пытаюсь схитрить, сократить дистанцию, срезав на повороте, но мой план терпит неудачу. Хотя вряд ли можно назвать неудачей те замечательные открытия, которые подарил мне такой способ игры.
Если честно, читать Цветаеву я не хотела, а точнее была настроена скептически. Я о ней на самом-то деле ничего не знаю – в школе что-то проходили, но я не помню, хотя в памяти до сих пор сохранились несколько ее стихотворений, ведь, и правда, очень красивых, западающих в душу. Что-то, что я слышала о ней после школьных времен, было чем-то скорее отталкивающим, чем создающим желание узнать поближе, что же это был за человек такой, эта Марина Цветаева? Если честно, я и не знала, что она писала что-то кроме стихов. Увидев в списке ее творчества очерки, я заинтересовалась, пробежала взглядом по аннотациям, заинтересовалась несколькими, но выбор остановила на Пушкине, как чем-то мне более близком и знакомом. Если честно, не знаю, чего я ждала. Но вряд ли того, что такое маленькое произведение начнет рушить какую-то стену между мной и человеком с портрета в классе литературы. То есть… Даже не знаю, как объяснить. Я прекрасно понимаю, что все эти люди – будь хоть Пушкин, хоть Марина Цветаева – они реально существовавшие люди, но при этом как будто бы и нет. Для меня они никогда не были по-настоящему реальными для меня, как герои каких-то книг, произведений, в моей голове есть какие-то факты из биографий, я читала их произведения, видела фотографии, но на этом все. Нет осознания того, что человек действительно жил. Но вот я начинаю читать. Некая Марина рассказывает мне свои мысли, что-то о себе, что-то о своей жизни, и вдруг она перестает быть далекой и нереальной, словно она больше не из другого времени, а из моего, потому что разве могут у портрета в кабинете литературы быть такие живые мысли, такие похожие на мои собственные?

Мне очень понравилась эта мысль. А ведь и правда так, вроде бы и знаем, что предки Пушкина были неграми, но словно не осознаем, ведь какая разница? Он же русский поэт. Даже не так. Он самый-самый русский поэт. База. Основа русской поэзии. И при этом с такими корнями. Эх. Раньше на памятники Пушкина внимания не обращала, а теперь буду смотреть с гордостью, как на «памятник смешения народных душ».

Эта рецензия прежде всего для тех, кто прочитал или планирует читать книгу Данилкина "Палаццо Мадамы", посвященную Ирине Антоновой, которая более 50 лет была директором Пушкинского музея. Как известно, музей был построен по инициативе и участии Ивана Владимировича Цветаева (отца Марины). Почитайте эти воспоминания, они небольшие и отлично написаны. Восприятие биографии Антоновой будет слегка другим. Для тех, у кого всё-таки не дойдут руки, цитата из очерка "Открытие музея":

Поэт...

Зачем, казалось бы, Цветаева написала эту хрень собачью, короткий рассказ "Жених". Вообще снизошла до прозы. Ничем не примечательное жизненное событие, да еще в основном касающееся не ее царственной особы, а ейной сестры - ан нет, гложет чем-то и берется Цветаева за перо. Задел чем-то мальчик - хитрецой, пониманием чего-то глубинного - оценил и ее, усмехнулся про себя, оказал знаки внимания, обманул и забыл. А Цветаева изнывает, исходит желчью и скулит - это как всегда. Дальше же мальчика ждет доля мещанская, жизнь стандартная, а великую поэтессу ждут долгие и неспокойные мысли о чужом вмешательстве в ее расчудесную жизнь.

Ну, сообщила она еще раз с помощью рассказа "Жених", что она владычица морская, а кругом одни жалкие пресмыкающиеся - так это и так все знают. Что мужики к ее тонкой душе в очередь выстраивались - и это общеизвестно. И стихов ее читать для этого не нужно, и биографий жевать, и фильмов смотреть не обязательно. Если в чем-то Цветаева, как там бишь ее зовут, и виновата, то только в том, что не встретила на своем жизненном пути ни одного нормального человека. Одни зрители попадались,заходили в ее шапито часок скоротать. До сих пор заходят - кто перед тем, как колес наглотаться, кто после ссоры с мужем, а кому и шоколадки не додали. Отсутствие реальных людей, способных оценить, вполне поправимо - коли нет, то роди их сама. А вот мыла я бы ей не дал. Ни к чему добро переводить.

Удивительно, но даже в семьях с нормальными родителями, если детей в их составе два и больше, каждый ребенок считает, что его родители любят меньше всех. Это здоровый эгоизм. Но забавно, это можно наблюдать и по некоторым отзывам на этот рассказ, повзрослевшие дети, не заведшие еще своих детей, продолжают не верить в то, что любят родители всех своих детей одинаково сильно. Опять же, речь о нормальных людях.
В этом рассказике высвечен вполне жизненный момент борьбы за любовь матери между двумя сестрами.
Сели слушать сказку, которую должна сочинить мама, перед сном. Но мама погружена в какие-то взрослые проблемы и чисто машинально начинает «жили-были...», да «в некотором царстве...», а сестры вмешиваются в этот рассказ, добавляя по очереди свои фантазии, вписывая в эту сказку друг друга и героически друг друга в ней побеждая. Получился такой фэйбл-батл. Периодически обе спрашивают, «да, мама?» и мама отвечает машинально «да». Мне вспомнилась удачная реклама, где мама слушает дочь, а слышит речь начальника, в результате чего дочь привела в дом собаку, когда читал с детьми этот рассказ.
Мне показалось, что немного затрудняло восприятие рассказа на слух нехватка текста в тех частях, где происходила словесная пикировка сестер. Трудно было определить, где речь ведет одна сестра, а где вторая. Но, возможно, это особенность прозы Марины Цветаевой.

Страстная, прекрасная, стремительная и очень умная Цветаева, и не только в любимых поэмах, часть из которых с детства снится, часть из которых до сих пор помню наизусть, но и вот, пожалуйста, в любимейшем литературоведении, которое здесь вдохновенно, как ее поэзия и также глубоко.

Что такое наитие и борьба с ним Марина знала изнутри, и если она не говорит про себя прямо, что она гений, то мы то знаем, да и она знала.

Это написано уже после переписки с любимым Рильке и вдруг полюбившимся и ненашутку Пастернаком, там эти темы уже намечены, здесь - воплощены.

Марина - ты гений. И я люблю тебя.

М.И. Цветаева – «Два «Лесных царя» (статья, 1926 г.)

В России всегда была высока культура языкознания. В школе нам приводили в пример Ленина, который говорил и писал на нескольких европейских языках. Но не только Ленин обладал таким даром – свободно обращаться, а порой и работать, используя несколько языков, было, скорее, правилом, чем исключением.
Это МЫ сейчас в школе читаем «Войну и мир» с переводом французских фраз. Но во времена Толстого нужды в таком переводе не было – образованный читатель СВОБОДНО владел французским. Это крестьянину, который пахал от зари до зари, учить «басурманскую речь» было некогда, а дворяне, получавшее классическое образование, «напирали» именно на знание языков. Чтобы не знать французского, греческого, немецкого или латынь, - надо было родиться редкостным тупицей.
Но Октябрьская революция с дворянами покончила. Истребила она в значительной степени и дворянскую культуру. И мы, нынешние, языков не знаем.
Есть отважные люди, которые всё же овладели английским.
Знаю ребят, занимающихся айкидо, которые выучили японский.
Но таких людей очень мало.
А это говорит о том, что мы не знаем и НЕ МОЖЕМ знать зарубежной литературы. В особенности, литературы поэтической.
Не будем скрывать, – многие наши современники даже РУССКУЮ поэзию понять не в силах. (Говорю сейчас о РУССКИХ людях). Я уж молчу про поэзию Иосифа Бродского и Елены Шварц – Бог с ней. Но дайте современному школьнику (или уже НЕ школьнику, а человеку 20-30 лет) стихи Андрея Белого, Александра Блока, Марины Цветаевой – и послушайте, ЧТО он сможет сказать о них.
Блоковский «Балаганчик» (я имею в виду пьесу), написанный 100 лет назад, до сих пор многим не понятен. А цветаевскую «Поэму конца» многие поняли?
А ведь это на РОДНОМ для нас языке написано!
А теперь представьте поэзию НА НЕМЕЦКОМ языке.
Стихотворение «Лесной царь» Гёте.
Конечно, Гёте не модернист – перевести и понять его легче, чем ту же Цветаеву.
Вроде бы.
Но вот беда. ПЛОХОЙ переводчик может очень точно изложить СМЫСЛ стихотворения, но не сумеет при этом воссоздать его ПОЭТИЧЕСКОЙ красоты. То есть, суть вы, может, и поймёте, но внутренне останетесь к произведению равнодушны.
ХОРОШИЙ же переводчик (а это, по сути, хороший ПОЭТ прежде всего) не станет гнаться за ТОЧНОСТЬЮ перевода, а напишет на родном языке нечто СВОЁ – не вполне то самое, что было на языке оригинала.
В своей статье «Два «Лесных царя» Марина Цветаева показывает нам, чем отличается гётевский оригинал «Лесного царя» от всем нам известного с детства (помню, как учил его наизусть в школе) «Лесного царя» Жуковского.
Вроде бы, Жуковский всего лишь ПЕРЕВОДИЛ Гёте. Но получилось у него совсем не то, что у Гёте. Гёте говорил НЕ О ТОМ, о чём сказал Жуковский. Марина даёт нам русский подстрочник гётевского шедевра и детально анализирует его, сравнивая с другим шедевром – с «Лесным царём» Жуковского.
Плох ли перевод Жуковского?
Превосходен!
Но ПЕРЕВОД ЛИ ЭТО?
Нет!
Или, если быть мягче, НЕ ВПОЛНЕ перевод.
Это уже ОРИГИНАЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ, ставшее в России такой же классикой, как в Германии стихотворение Гёте.
Произведение прекрасное. Но НЕ ГЁТЕВСКОЕ.
А ведь мы ВСЕ зарубежные стихи знаем именно ТАК. То есть, по сути, НИКАК.
Помню, взял я в руки томик стихов Эдгара По в переводах Бальмонта и Брюсова. Ну, а Брюсова и Бальмонта я с юности знаю совсем неплохо. Их манера письма, их слог уже давно вошли в мою плоть и кровь. (Хотя я и не ставил перед собой такой цели).
И что же я увидел в томике По?
Вернее, чего я НЕ увидел?
Я не увидел в нём НИКАКОГО ПО!
Половину тома составляли стихи Бальмонта, а другую половину – стихи Брюсова. А По НЕ БЫЛО ВООБЩЕ! Хотя передо мной были «всего лишь» переводы.
Не знаю, как теперь, а ещё совсем недавно в России был чудесный обычай печь пироги. Пекли их ВСЕ женщины. Или, во всяком случае, большинство. И пироги с капустой (например), испечённые моей мамой, я с лёгкостью отличал от пирогов, испечённых одной моей бабушкой, а те, в свою очередь, от пирогов, испечённых другой моей бабушкой, не только по вкусу, но и по запаху, и на ощупь.
Понимаете, о чём я?
Возможно, если бы я не увлекался Брюсовым и Бальмонтом в юности, меня вполне устроили бы сделанные ими переводы. И я считал бы, что действительно читаю сейчас стихи По. Но теперь, увы, я знаю, что это не так.
Кого мы читаем, читая Шекспира? Пастернака? Лодзинского? Радлову?
Читая различные переводы «Мартина Идена» Джека Лондона, вы не замечали, что это РАЗНЫЕ книги? А «Трёх товарищей» Ремарка вам приходилось читать в РАЗНЫХ переводах? Ну, и как ощущения?
Вывод прост – не зная немецкого языка, мы НЕ МОЖЕМ знать немецкую литературу. Не зная английского, не можем знать английскую. И т.д. и т.п.
Что ж делать-то?
Выхода три.
Первый. ВЫУЧИТЬ язык и читать произведения зарубежной классики в оригинале. Шекспира и Лондона – на английском. Гегеля и Гофмана – на немецком. Платона и Аристотеля – на греческом.
Второй. НЕ учить языки и НЕ читать зарубежную литературу вообще. Уж что-что, а русская литература лучшая в мире! От «Слова о полку Игореве» до Шукшина и Евгения Носова СТОЛЬКО написано и ТАК написано, что хватит на всю жизнь!
Третий. ЧИТАТЬ зарубежную литературу в переводах, но ПОНИМАТЬ, что читаешь ты НЕ Шекспира и Ли Бо, а ИХ ПЕРЕВОДЧИКОВ. (А переводчики, между прочим, есть у нас прекрасные).
Другого выхода из этой ситуации нет.

М.И. Цветаева – «Волшебство в стихах Брюсова» (статья, 1910 г.)

Случалось ли вам влюбляться?
Если случалось, то вы знаете, сколько счастья, сколько ОЧАРОВАНИЯ дарит это чувство!
И при этом совсем не нужна и не важна взаимность.
Зачем она? Уже сама любовь даёт тебе всё.
Ты можешь восхищаться любимой, вздыхать о ней по ночам, посвящать ей свои стихи, - всё это наполняет твою жизнь новым смыслом, прекраснее которого и быть ничего не может.
Но вот прошло время. Лет, этак, 10-15.
Память об этой детской (или отроческой, или юношеской) любви никуда не делась – она свежа, как и прежде. Но ОБЪЕКТ твоей любви уже не кажется тебе столь прекрасным. Иногда ты вовсе не понимаешь, ЧТО тебя могло восхитить в этом человеке, в котором, кажется, совсем и нет ничего восхитительного.
Любовь иногда сродни опьянению, и, «протрезвев», ты видишь, что ОБЪЕКТИВНО причин для чувства не было.
Но, может, здесь и не нужна объективность?
Ведь, то же самое бывает и с мультфильмами, которые нам нравились в детстве. (До сих пор не могу понять, ЧЕМ нас так притягивало «Ну, погоди!»?!) И с кинофильмами. И со стихами.
Поэзия, наверное, ближе всего к любви, верно?
Брюсов – человек рассудочный, «деревянный», поэтически бездарный. Повзрослев, и став талантливым литературным критиком, Цветаева напишет о нём великолепную и вполне объективную статью «Герой труда». Но в свои ВОСЕМНАДЦАТЬ (статья «Волшебство…» написана, когда Марине было 17-18 лет) поэтесса ВОСХИЩАЛАСЬ Брюсовым, БОЛЕЛА им. Чем-то он её очаровал. Очаровал так, что она даже написала о волшебстве в его стихах. Но, уж какое там волшебство? Брюсов не Блок. И даже не Есенин. Никакого волшебства в стихах Брюсова никогда и не было.
Но юность – это юность.
Юность – это и есть ВОЛШЕБСТВО.
То самое волшебство, которое позволяет испытать счастье от НЕСОВЕРШЕННЫХ людей и от далеко не самых лучших произведений искусства.
И эта статья – лишнее тому подтверждение.
Статья девочки Марины, нашедшей волшебство в стихах Брюсова…

М.И. Цветаева – «Цветник» (статья, 1926 г.)

«Цветник» - это даже не статья.
А что же?
А вот что.
Был в своё время такой поэт-акмеист и литературный критик Георгий Адамович. Стихи его я читал давно и ничего о них сказать не могу. А вот его литературная критика весьма забавна, и здесь Марина Цветаева приводит особенно яркие «перлы» из его статей.
Адамович подвергает разгромной критике всех, начиная с Пушкина, Гоголя, Тютчева, Достоевского, Фета, и заканчивая Маяковским, Кузминым, Есениным и самой Цветаевой.
Конечно, бывает так, что не нравится что-то в сочинениях Пушкина и Гоголя. Бывает так, что кое-что у Достоевского считаешь неверным и несостоятельным. Так почему бы и не поругаться немножко на классиков, в особенности, если делаешь это обоснованно?
Но беда Адамовича в том, что он, как говорится, несёт чушь. Только что он писал, что Маяковский бездарен и обыкновенен, а уже в следующем абзаце утверждает, что Маяковский сильнейшим образом одарён. И так Адамович «критикует» всех. Поэтому и читать сделанные Мариной из его книг выдержки, да ещё с комментариями самой поэтессы, довольно забавно.
Повышает настроение и уровень интеллекта.
Хорошая заметка!

М.И. Цветаева – «О новой русской детской книге» (статья, 1931 г.)

Марина Цветаева, как известно, покинула Советскую Россию, отправившись в эмиграцию.
Муж её воевал в Белой гвардии, сама она никогда не увлекалась философией марксизма, поэтому заподозрить её в симпатиях к большевикам трудно.
Но Марина была по-настоящему великим поэтом и не менее великим литературным критиком. Она никогда не была зашорена и умела видеть истину, где бы та не проявилась.
Именно поэтому ей удалось разглядеть восход новой великолепной детской литературы в СССР, о чём она и поведала здесь читателю.
Впервые эта статья увидела свет в Праге в 1931 году.
Для того, чтобы недоброжелателям не показалась, что она прославляет СССР, поэтесса даже использовала в своей статье слово «русская» (говоря о литературе) вместо «советская». Но эмигрантов-антисоветчиков статья всё равно разозлила.
А зря! Статья отличная!
Здесь Цветаева, приводя примеры из современных (на дворе стоит 1931 год) советских книг, сравнивает эти книги с русскими досоветскими детскими книгами. Сравнивает по ряду параметров: по качеству текста, качеству иллюстраций, качеству бумаги и даже по цене.
И вслед за автором, мы видим, что, по крайней мере, детской литературе Октябрьская революция точно пошла на пользу.
Цветаева даже делает вывод, что «русская дошкольная книга – лучшая в мире». И этот вывод не кажется нам преувеличенным.
Заметка написана нелицеприятно и талантливо. Будучи довольно короткой, она, между тем, даёт отличное представление о досоветской и советской детской книге для дошкольников.