Цитаты из книги Избранное

Та, хвалити бога, риби не такі розумні, як ми, що вбиваємо їх, зате куди благородніші й спритніші.

Те, що він доводив це вже тисячу разів, нічого не важило. Тепер треба було доводити знову. І так щоразу — все наново; отож, роблячи своє діло, старий ніколи не оглядався на минуле.

Людина — доволі нікчемна істота проти дужих птахів та звірів. Я таки справді радніш волів би бути отим рибиськом, що пливе десь там у темряві моря».

Та що вдієш, нічого легкого в житті немає

Некому было рассказать, что ему страшно, некому разделить его страх, он лежал один и не знал сомалийской поговорки, которая гласит, что храбрый человек три раза в жизни пугается льва: когда впервые увидит его след, когда впервые услышит его рычание и когда впервые встретится с ним.

- Это всё, что у нас есть?

• Только две бутылки.
• Знаешь, кто ты? - Билл с нежностью смотрел на бутылку.
• Нет, - сказал я.
• Ты агент Лиги трезвенников.

Я сделал глоток, чтобы узнать, не испортил ли приход Форда вкус коньяка, коньяк был по-прежнему хорош.

“Париж никогда не кончается, и каждый, кто там жил, помнит его по-своему.”

“Я еще не забыл, сколько раз я не мог дочитать «Войну и мир» до конца, пока мне не попался перевод Констанс Гарнетт. — Говорят, его можно сделать еще лучше, — сказал Ивен. — Я тоже так думаю, хоть и не знаю русского. Но переводы мы с вами знаем. И все равно, это чертовски сильный роман, по-моему, величайший на свете, и его можно перечитывать без конца.”

“В некоторых людях порок виден так же, как в призовой лошади-порода. В них есть достоинство твердого шанкра.”

“Порой приходится немало вытерпеть, прежде чем начнешь критически отзываться о своих близких или родных жены; с плохими же художниками дело обстоит проще, потому что они, в отличие от близких, не могут сделать ничего страшного и ранить в самое больное место. Плохих художников просто не надо смотреть. Но даже когда вы научитесь не смотреть на близких, и не слышать их, и не отвечать на их письма, все равно у них останется немало способов причинять зло.”

“Голод хорошо дисциплинирует и многому учит.”

Какая разница, что он доказывал это уже тысячу раз. Ну так что ж? Теперь приходится доказывать это снова. Каждый раз счет начинается сызнова; поэтому когда он что-нибудь делал, то никогда не вспоминал о прошлом.

Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

Это был рассказ о возвращении с войны, но война в нем не упоминалась.

Я посмотрел на нее и меня охватило беспокойство и волнение. Мне захотелось описать её в этом рассказе или в каком-нибудь другом, но она села так, чтобы ей было удобно наблюдать за улицей и входом в кафе, и я понял, что она кого-то ждет. <...> Я увидел тебя, красавица, и теперь ты принадлежишь мне, кого бы ты не ждала, даже если я никогда тебя больше не увижу, думал я. Ты принадлежишь мне, и весь Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и карандашу.

Она стала походить на римского императора, и это чудесно, если любишь, чтобы женщина была похожа на римского императора.

Людина створена не для поразки. Людину можна знищити, а здолати не можна.

Ернест Хемінгуей «Старий і море»

-Я, наверно, тоже мог бы. Только я стараюсь не брать в долг. Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню.

Он любил произведения своих друзей — эта преданность прекрасна, но суждения искажает катастрофически.