
Два актера на одну роль
Теофиль Готье
4,1
(73)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Однажды попав в Мир Теофиля Готье, вы останетесь там добровольной пленницей. Этот мир таинственный и открытый для всех одновременно, не отпускает. Я в плену. В добровольном и нежном, чувственном и изящном. Ироничном и театральном. Мир Теофиля Готье изыскан, слог поэта, насыщенный запахами, ароматами, яркими вспышками цветовых ощущений и необыкновенные разноцветные наброски. Каждая новелла имеет свой запах и вкус.
Двойственный рыцарь. Вот и весь ответ. Белое и черное. Борьба Тьмы и Света. Борьба Добра и Зла. Лилии и Розы. Человек, видимый, и Человек, невидимый глазу. Тот, человек, второй, что живет в нас и часто или редко, но проявляет свой норов. Как часто он порабощает нас, как часто он убегает от нас. Но он есть, он не отпускает нас.
Вот и светлокудрая Едвига, которая ждет ребенка, в глубочайшем отчаянии, семь мечей скорби пронзили ее сердце, тайна тяготит ее душу. Однажды несколько месяцев назад в замок пришел незнакомец, погода была ужасная. Чужестранец был прекрасен, как ангел, но как падший ангел. Он нежно улыбался, но она зацепила его страшный взгляд, который был прикрыт неведомой бездной, а его лицо показывало, что он видал иные небеса.
Казалось, что ураган намерен разрушить замок, выгонять незнакомца никто не посмел, и он прожил в замке несколько дней. О, эти дни… Он пел странные стихи, которые возбуждали жестокие мысли. Мысли сами приходили и неудобно окружали всех, особенно Едвигу, невзирая на то, что их хотелось просто выгнать, как и этого незнакомца. Да, еще ворон. Он сидел на плече у чужестранца и отбивал такт клювом.
Вот родился граф Олуф. Был приглашен кудесник. Он вычислил, что у Олуфа - двойная звезда, зеленая и красная, зеленая, как надежда, красная, как ад.Два влияния управляют маленьким Олуфом. Одолеет ли зеленая звезда красную?
Занавес открыт.
Бедная Едвига плачет, обвиняя себя в том, в чем ее нельзя обвинить, и смотрит на снег, быстро падающий густыми хлопьями, словно там, наверху, ощипывали белые крылья всем ангелам и всем херувимам.
Печальная, трогательная, грустная, но с надеждой новелла о двойственном начале в человеке.
Но занавес еще не закрыт.
Можно подглядеть в закулисье.
Виноват ли тот ворон, который сидел на плече у чужестранца со снежным взором тигра и с чарующей улыбкой ехидны?
Виноват ли тот чужестранец с холодной улыбкой и жутким взглядом?
Или каждый человек - это просто двойственный рыцарь.
Занавес закрыт. Зрители расходятся…. И мы вместе с ними.
Перевод Федора Сологуба опубликован в газете «Речь» 25 декабря 1906 года через 66 лет после написания новеллы Готье.
Теофиль Готье очень любил театр и в его произведениях, какая бы ни была реальная жизнь, она непременно превращалась в условное театральное зрелище. Он умело вплетал условности неусловной жизни так, что любая его неподлинная история превращалась в изысканную реальность. Генри Джеймс, например, считал Готье легкомысленным. И это наиболее точная характеристика его творчества - Серьезное Легкомыслие.

Теофиль Готье
4,1
(73)

Прелестнейшая новелла Теофиля Готье об удивительном молодом человеке, который был очень своеобычен, и эту своеобычность не сбрасывал у себя дома, как шляпу и перчатки, потому что она была неподдельной.
То есть, новелла эта о неподдельной своеобычности человека. Странная и не поддающаяся обычной обывательской логике манера человека со взглядом устремленным куда-то вовнутрь. Он не обыватель. Он жил как на Луне. В собственных глазах он значил не больше, чем уксусные угрицы. Он не дерзал быть тщеславным. Он не был ни художником, ни поэтом, но он любил любовью поэта, смотрел глазами художника. И лучше понимал и разбирался в искусстве, чем в реальной жизни. Реальная жизнь казалось ему малоинтересной, и она тихо проходила мимо. Мимо, мимо, все мимо. Он даже не мог влюбиться. А в кого? Он изучал античную скульптуру, соприкасался с величайшими образцами мирового искусства. Разве мог он полюбить простую женщину с прекрасной душой, если ей были не даны плечи Венеры Милосской.
Да, мировое искусство знает огромное количество примеров такого подхода к жизни и кажется, что эта новелла должна мирно и неспешно перейти в обычное русло, но стиль, язык, манера повествования, как тонкая ажурная паутинка забирает нас в плен и не хочется, нам не хочется выкарабкиваться из этой новеллы по собственной воле. Я бы осталась там надолго. Так надолго, как позволил бы автор. Но вернемся к Тибурцию. Он наш герой.
И все же природа берет свое: он мечтает о любви: он хочет полюбить смуглую испанку с янтарным отливом кожи. Или итальянку, у которой тело античной статуи. Или хрупкую француженку с кукольной ножкой. Негритянку, черную, как ночь, и сияющую, как отполированная бронза.
Так какая же ему нужна пассия – темноволосая или белокурая?
Тибурций, будучи человеком, очень впечатлительным решил отправиться в Бельгию на поиски Светлокудрой. Но горькое разочарование постигло его. Светлокудрых там не было. Ах, какое горе ! Не смейтесь, тонкая чувствительная натура юноши, жаждущая любви, не могла ее найти. Он отправляется в Антверпен.
Он понимал и чувствовал женскую красоту в произведениях искусства лучше, чем в созданиях природы.
И вдруг (О, это великое ВДРУГ!!!) прекрасный лик Магдалины…
Он влюбился в прекрасную Магдалину с картины «Снятие с креста» Рубенса, его влюбленное воображение отметило ее необыкновенный профиль, краешек платья, и тогда Тибурцию показалось, что это он написал эту картину, рука гения нарисовала то, что у него было только наброском в воображении.
Но Магдалина не обратила на него свой лучезарный и ясный взор, в котором переливались алмазы света и жемчуга скорби. Он уже забыл, что стоит перед картиной, настолько сильна была сила его страсти. Он так страстно любил живопись, что был осужден любить картину.
Но разве он может любить Магдалину Антверпенскую?
Он, наконец, почувствовал, что у него есть сердце. Он был влюблен.
Но это были только иллюзии.
Магдалина рубенсовского «Снятия с креста» царит, не зная соперниц. И любая фиалка будет раздавлена путником, засмотревшимся на холодную сверкающую звезду.
А что же Тибурций?
Ах, Тибурций, Тибурций!
…..Дальше, еще не прочитавшие,…. непременно прочитают, получив огромное удовольствие. А прочитавшие…. вспомнят, как рождаются влюбленные художники…
Можно с этим соглашаться, можно нет, но все вышло так, как пожелала женщина. Влюбленная женщина!
Перевод великолепный, чтение в режиме нон-стоп.

Теофиль Готье
4,1
(73)

Сидишь ты такой себе, сидишь, а потом - а шо б не почитать новеллы Теофиля Готье? Тем более литературное знакомство с сим достопочтенным мужем уже состоялось и оставило самые радужные впечатления.
ᅠ
Собственно говоря, все истории, представленные в этом сборнике, можно условно подразделить на две группы. Первая, самая многочисленная по составу, содержит массу сказаний о всяких набитых розовым флёром молодых людях, страдающих от избытка чистой любви ко всяким труднодостижимым объектам - Клеопатре, статуе Магдалины Антверпенской или отрубленной мумифицированной ножке. Стоит ли говорить, что путь простых пацанов к успеху более чем тернист и усыпан теплым и ламповым троллингом от монсеньера Готье? Концы этих историй отличаются друг от друга, но посыл имеют общий: лучше знакомая и фигуристая синица в руке, чем каменный и усохший журавль в небе.
ᅠ
Вторая порция новелл носит мистический характер - тут тебе и истории мести, и два актёра на одну роль, и путешествия в далёкое прошлое (а есть ещё в галлюциногенное будущее с помощью различных подручных средств, и, судя по всему, Готье на собственном опыте знал, о чём писал).
ᅠ
Если вдруг захотите почитать чего-нибудь увлекательно-классического, то мосье Теофиль вам в помощь - отличнейшие новеллы!

Теофиль Готье
4,1
(73)

...все мы большие эгоисты и ценим лишь те книги, где говорится о нас самих.

Сжавшаяся и съежившаяся в своей длинной накидке с куньей оторочкой, она удивительно походила на статуэтку «Озябшая»; ее сопровождал черный пудель, удобный спутник, на чью снисходительность и скромность всегда можно положиться.

Это неодолимая сила; театр влечет меня к себе; я мечтаю о нем днем, грежу по ночам; мне хочется жить в творениях поэтов, мне кажется, у меня двадцать судеб. Каждая новая роль дарит мне новую жизнь; я испытываю все страсти, какие изображаю: я Гамлет, Отелло, Карл Моор; когда эти роли входят тебе в плоть и кровь, очень трудно смириться с участью деревенского пастора.













