Первые люди на Луне. Пища богов

Легко себе представить, какой ужас овладел всем добропорядочным миром, когда стало известно, что принцесса, обрученная с принцем, - ее светлость принцесса, в чьих жилах течет королевская кровь! - встречается (и довольно часто) с громадиной - отпрыском самого обыкновенного профессора химии, личностью без чинов, без положения и состояния, и разговаривает с ним, словно на свете нет ни королей, ни принцев, ни порядка, ни благопристойности, а только карлики и великаны!

Разве я знал, принимаясь за исследования по молекулярной физике, что судьба забросит меня в такую даль?

Мы позволяем детям стать людьми, чтобы обратить их потом в придатки машин.

Вот изумиться весь мир, когда я займу в нем подобающее место!

Отсутствие воображения - это возврат к животному состоянию; испорченное воображение - это похоть и трусость; но благородное воображение - это бог, вернувшийся на грешную землю.

Если вы - читатель того сорта, какой мне по душе, вам, конечно, знакомы научные статьи того сорта, о которых я говорю.

Напоить снотворным рабочего, в котором не нуждаешься, и отбросить его в сторону, наверное, гораздо лучше, чем выгонять его с фабрики для того, чтобы он умирал с голоду на улице.

Но ведь куда проще ненавидеть живое существо, чем неодушевлённые предметы, а потому животных ненавидели больше, чем растения, а своего брата - человека - сильнее чем любого зверя.

Взяв книгу у него из рук, я прочитал заглавие: "Сочинения Вилльяма Шекспира". Он слегка покраснел.

• Я получил строго научное образование, - сказал он, словно оправдываясь.
• Никогда не читали Шекспира?
• Никогда.
• У него кое-что есть, знаете ли... Но изложено без всякой системы.
• Мне так и говорили, - подхватил Кавор.

Мы бьемся не ради себя, но ради роста, ради движения вперед, а оно – вечно.