Фокусник из Люблина

Главный герой Яша Мазур - кунцнмахер, фокусник, циркач. Он мог ходить по проволоке, открывать любые замки, знал множество карточных фокусов, владел гипнозом... Он из тех отчаянных непосед, кто умрёт с тоски на одном месте и с одной женщиной, потому и жил так, будто ходил по проволоке, имея репутацию безбожника, артиста и повесы.

Яша — это клубок противоречий, сгусток противоположностей, взаимоисключающих черт характера: вера и безверие, добро и зло, искренность и фальшь — все перемешалось. Он может любить нескольких женщин сразу.

Начинается роман сложным периодом для главного героя. Двадцать пять лет Яша давал представления, но оставался нищим. Жена Эстер, ассистентка Магда, Зевтл-агуна (соломенная вдова), Эмилия и Галина - каждую из любящих и преданных женщин он вознаграждал обещаниями, регулярно уезжая и возвращаясь. И вот Яша решил, что нужно что-то менять в жизни. Определиться с женщинами, уехать из Польши, где ему суждено всегда ходить в третьеразрядных артистах. На самом деле, он бы так и продолжал делать сальто на проволоке, мечтая о полётах, но необдуманно дал обещание Галине, что женится на её маме, а Эмилии пообещал креститься. Как сдержать слово, если перед смертью он поклялся отцу не менять веру? А куда деть остальных женщин, верящих и надеющихся на него? Ему бы хоть денег раздобыть, чтобы откупиться и уехать. Вопросов много, а ответов нет. Наблюдая за терзаниями Яши, мир которого перевернулся, раскололся, мир, в котором он сам себе перестал быть хозяином, понимаешь, что роман психологический. Вопросами веры и семейной жизни он отнюдь не ограничивается. Автор ввергает героя в такую смуту сомнений, что тот теряет ощущение реальной действительности, словно попадая под действие гипноза. Иногда, испытывая страх, отвращение, презрение к себе, единственным выходом он видит смерть...

Да, теперь я знаю, каков этот мир! В каждом втором или третьем доме — по трупу. Всякий сброд слоняется по улицам, спит на лавках, на набережной, прямо в грязи. А сам город — в окружении кладбищ, тюрем, больниц, сумасшедших домов. По каждой улице шныряют убийцы, воры, дегенераты. И все это — на виду у полиции.

Исаака Башевис-Зингера нельзя сравнивать с Фёдором Михайловичем Достоевским, но именно герои русского классика вспоминались во время чтения, их терзания и сомнения. Есть ли у человека возможность жить по заповедям и совести в нашем грешном мире?

Аудиокнигу отыскала в исполнении Валерия Клугмана – приятный голос, некоторые слова произносились на старый лад, но прослушиванию это не мешало. Иногда встречалось неправильное акцентирование слов в предложении. Сама запись уступает по качеству современным, актёр каждый раз напоминал об очерёдности дорожек и что кассету следует перевернуть. Нашлась и ошибка – при переносе аудиокниги потерялась одна из дорожек. Хорошо, что засомневалась, и сличила с электронным текстом.

Невысокую оценку книге я ставлю не за авторские недостатки, а именно за свое восприятие книги. Автор-то описал вполне реальную жизненную картину, и герои его настоящие, готовые спрыгнуть со страниц. Вот от погружения в эту правдоподобную жизнь мне и становилось плохо. Вина ли это времени или места действия? Или, скорее, это просто извечная скорбь еврейского народа проглядывает со страниц? Но все в книге дышало безвыходностью, бесполезностью, беспросветностью, даже в самое удачное время. Невзрачный польский городок, поляки и так удручены неудачным восстанием и российскими порядками, а тут еще евреи. И все время наш герой оказывается на Навозной улице, перепачкается там, где в канаву страшно даже посмотреть, не то, что оступиться. Где у трактиров не притормозят ни одни дрожки. И где почему-то еще находится синагога, которая служит также ночлежкой для нищих и бродяг. Наш герой - бродячий артист, знаменитость своего местечка. Он превосходный фокусник, он очень гибок и ловок, непревзойденный мастер по открыванию замков. Он мог бы стать первостатейным вором или шулером, но его что-то удерживает от такого пути. Что это? Я бы сказала просто мораль. Может, заветы родителей, суеверие, остатки веры в бога, хотя он и далек от соблюдения обрядов. Его совсем даже нельзя назвать святым. Например, женщин у него такое количество, что немудрено сбиться со счета. Увы, большой гарем - большие хлопоты, а не только радости. Все ему удается и все получается, до определенного момента, пока он не решает сойти с проторенной дорожки. И тут же его начинает преследовать невезение. Кто-то скажет, вмешательство Бога, кто-то - самовнушение. Но одна беда притягивает другую и вот они уже катятся огромным комом, рискуя раздавить его. И тогда он цепляется за религию как за надежду. Как за единственный способ очиститься, испросить себе прощения у всех, перед кем был виноват. Он хочет лишь тишины, покоя и одиночества. Но яркая личность не может потухнуть в одночасье. Теперь его, кающегося грешника, человека, одолеваемого страстями и сомнениями, почитают практически каак святого, к нему ходят за благословлением, исцелением, его просят молиться за других. Он сменил одну свою известность на другую, еще более шумную.

Моя прошлая рецензия оказалась в некотором роде пророческой. Это был октябрьский тур «Долгой прогулки» и моя личная еврейская осень, прошедшая под надзором братьев Ашкенази Зингер. Мазохист внутри меня надеется, что к ноябрю организаторы игры обнаружат где-нибудь третьего брата и подарят мне возможность собрать личный осенний еврейский джекпот. Я прочитала не просто роман, а притчу, сюжет которой развивается по траектории падающего с высоты мяча. Читатель знакомится с люблинским фокусником Яшей, когда тот на пике своей удачливости, и имеет возможность подсмотреть все подробности его падения, которое, в конечном счёте, и не падение вовсе. И этот еврейский Раскольников горько кается в преступлении, которое он лишь попробовал совершить. Проблема люблинского штукаря в том, что он ни во что не верит, а в собственной исключительности не сомневается. Любимец женщин, уважаемый человек среди воров, умелец по части различных фокусов, гипнотизёр, он бесконечно уверен в себе и знает, как всё будет наперёд. Он – право имеющий, пока случай жёстко не возвращает его с небес на землю. И тогда кающемуся еврею ничего не остаётся, как заживо похоронить себя в кирпичной будке в попытке найти прощение и место где-то там. Но шутка в том, что и здесь фокусника догоняет слава и признание. Яша талантлив во всём, так же как и во всём радикален. И эта несгибаемость, стержнем поддерживающая моё положительное мнение о герое, вызывает удивление и восхищение. Достоевский так точно и подробно описал горячку человека, совершившего преступление, что попытки Исаака Зингера описать её же ввергли в пучину ностальгии, а потом уже в саму атмосферу лихорадки. И мне, читателю, трудно осознать, где заканчивается авторское и начинается додуманное, но это не делает всё происходящее менее реалистичным. В отличие от романа «Братья Ашкенази», остовом которого было еврейство, роман «Фокусник из Люблина» мог бы приключиться с любым, ведь Исаак Зингер играет на сравнении одного с другим, а не на конкретике. Яша выбирает между своей и чужой верой, женой и любовницей, родиной и заграницей, грешной свободой и искупляющим заточением. И в данном контексте совершенно не важны отправные точки этого выбора. Главное, что у героя хватает сил, а может и слабости, его сделать.