Число зверя

Тебя, Зебби, еще на свете не было, а я уже усвоила, что если кто-то хочет видеть тебя срочно, то это, как правило, срочное дело только для него, а совсем не для тебя.

Я отсняла отличный кадр: Тауэр и правое ухо Зебадии.

В течение семнадцати скучнейших минут Зебадия рассказывал ни о чем, притом рассказывал очень хорошо.

Сколько у тебя докторских степеней, дорогая? Семь? Или восемь?
– После первой это уже не важно.

– Тетечка, тебя не пустят в рай. – Я стерла слова: «на расстоянии около двенадцати миль. Я отдам им распоряжение принять вас». – Но если бы и пустили, у тебя там все равно не оказалось бы ни одного знакомого.

Они потому такие требовательные, что сами ничего не понимают.

Он сказал об этом Хильде и поинтересовался, где его тросики с карабинами. Ая не знала. Ему пришлось объяснить Хильде, как они выглядят. Тогда Хильда воскликнула: «А! Штуковины!»

Res ipsa loguitur! [Дела говорят сами за себя (лат.)]

В этот момент я неожиданно осознала, что думаю по-русски. Это самый подходящий язык для параноидальных мыслей.

– Это по-русски, – сказал Зебби.
– Правда, Джейк?
– Кажется, да, капитан, – ответил Джейкоб.
– Во всяком случае, язык славянский. Ты его понимаешь?
– Я? Джейк, я говорил, что ругаюсь по-русски, но не говорил, что говорю. Я знаю, как сказать «спасибо», «пожалуйста», «да», «ньет» – ну еще слов шесть.

Если тебя поймали на месте преступления, отдайся на милость суда.

– Зебби, что это ты на меня так уставился?
Я и понятия не имел, что смотрю на нее.
– Да вот соображаю, во что тебя одеть, милая. Видишь ли, в одних драгоценностях и духах ты выглядишь превосходно, но этот наряд мало подходит для разведывательной вылазки. Сними это все и убери.

Фундаментальное положение эпистемологии, на котором зиждутся и три основных утверждения семантики, и теория информации, гласит, что наблюдаемый факт не требует доказательства. Он просто есть, и все тут. Пускай над этим ломают голову философы, им все равно больше нечего делать.

– Теперь понятно?
– Кажется… кажется, да. Понятно.
– Рад, что тебе понятно. Потому что мне совершенно непонятно. Для меня это волшебство.
– Волшебство, – заявила я, – это символ для любого непонятного процесса.
– Вот и я говорю, Дити: волшебство.

– Ну-ка, дай взглянуть. Милая моя, на тебе навешано больше, чем на елке, а ощущение такое, что ты голая-преголая.
– Мы этого и добивались, не так ли?

Получилось гораздо лучше. До неприличности прилично,

– Знаешь, кто ты? Ты флокцинавцинигилипилификатор, вот.

Дисциплина – это самодисциплина, другой дисциплины не бывает. Зеб действительно «профессиональный трус»: он уклоняется от неприятностей всеми возможными способами – свойство для лидера самое похвальное. Если капитан беспокоится о безопасности своих подчиненных, то подчиненные могут не беспокоиться.

Закон Кеттеринга: «Логика есть не что иное, как организованный способ надежно впасть в заблуждение».

– Он сейчас опять будет пудрить тебе мозги, – включилась в беседу Шельма. – Он успел удрать из двух других университетов. Скандальные истории со студентками. Потом он обнаружил, что в Калифорнии это никого не волнует, и перебрался на западное побережье.
Я принял оскорбленный вид.