В мире гость

…Бывает так, что книга хороша, но никак не ложится на душу. И так, и этак ты пытаешься с ней подружиться, но то ли в тебе что-то поломалось, то ли книга горделиво морщит нос – но отношения у вас не получаются, остается лишь учтиво раскланяться и выдохнуть с облегчением: фух, можно не строить из себя невесть что!

Безуспешно я пыталась найти общий язык с Лагерквистом (к слову, признанным классиком и лауреатом Нобелевской премии), но в итоге сдалась и из последних сил дочитала самый известный его роман. В книге-то всего 224 стр., а читала я ее так, словно набралось восемьсот, а то и вся тысяча. Хуже всего то, что я не могла понять, что мне, в сущности, не нравится. Язык? Вполне хорош. Повествование? Тоже хорошо. Герои?..

О, возможно, все дело в главном герое, тот самом, вынесенном в заглавие. Ибо «Карлик» стилизован под дневниковые заметки, на все события романа ты смотришь глазами личности крайне желчной, ожесточенной. С ним не хочется контактировать; наоборот, хочется отстраниться от него, захлопнуть книгу и больше о ней не вспоминать.

Главный герой, карлик, – этакая живая игрушка при дворе средневекового итальянского герцога. Раньше в замке было много карликов, но главный герой быстро ото всех избавился (разными способами…) и остался в блаженном одиночестве. Он якобы в восторге от своего господина, могущественного правителя, и якобы терпеть не может его жену-распутницу. Герцог относится к нему неплохо, но единственное отличие карлика от дорогой охотничьей собаки в том, что он может выполнять мелкие поручения: отнести письмо, развлечь хозяина, убить кого-то из гостей, незаметно налив тому отравленного вина…

Всех, кто испытывает положительные чувства, карлик ненавидит. Он прямо так и признается, что ненавидит все живое (других карликов тоже), но людей ненавидит особенной изощренной ненавистью. Зато ему нравится смерть, особенно война, потому что на ней умирает множество этих отвратительных созданий. Даже в самых хороших обстоятельствах карлик кажется зеркалом из «Снежной королевы», которое и в прекрасном находит страшные изъяны. Карлик не понимает любви и преданности, доброты, благородства и раскаяния, все это в нем трансформируется в распутство, глупость, унижение и порочную слабость.

Но, объективно говоря, карлик не сам таким вырос, он действительно отражение общества, в котором родился. С самого рождения он – существо бесконечно униженное, априори бесправное, ему не позволяется быть личностью. В глазах других он кто угодно, но не человек. Но при этом он мыслит, как человек, воспринимает мир, как человек, и психика его сделана по человеческим лекалам. Отверженный всеми, он так же отвергает мир, ставший ему отвратительным. Его непонимание искренности и любви – от того, что к нему никто не относился с любовью и теплотой. Его жестокость – от жестокости общества, которое гнобит всех, кто хоть немного отличается от счастливого большинства.

Хотя главный герой, из-за своих поступков и мыслей, вызывает все же наибольшую брезгливость, остальным персонажам также не тянет сочувствовать. Разве что герцогскую дочь хочется пожалеть. Остальные – люди подлые, злые и трусливые, и ты мечтаешь о наказании для них. Приятно, что Лагерквист оказался «справедливым» автором и не оставил читателя неудовлетворенным.

Я нисколько не жалею, что прочитала эту книгу. Она в любом случае хороша. Но, увы, я испытала облегчение, покончив с ней, настолько она меня вымотала (в плохом смысле) за какие-то два дня.

Классик шведской литературы и лауреат Нобелевской премии Лагерквист - не путать с Лагекранцем и Лагерлёф)) - до сих пор мне был знаком только как автор рассказов. Не сказать, конечно, что и роман у него получился большой, но это только плюс, потому что книга очень тяжёлая. Насколько она исторична и достоверна, оставлю вопросы открытыми, потому что, честно говоря, не появилось желания окунаться ещё ближе в это итальянское средневековье и уточнять, о каких именно герцогствах и какой конкретно волне чумы идёт речь. Понятно одно - это уже после Петрарки, потому что стихи о Лауре декламируют на пиру, а по силе слова Венеции - скорее всего время где-то до середины XV-ого века. И сразу приходит в голову, что маэстро Бернардо, приглашённого герцогом ко двору для написания ряда картин, а потом помогающего с постройкой хитроумных военных машин, звали немного по-другому.

Но всё это так, просто про антураж. Теперь о главном: книга - записи карлика, личной принадлежности герцога (не знаю, как по-другому сформулировать). Я ожидала чего-то вроде Тириона Ланнистера или хотя бы придворного шута (ох уж эта сила шаблонов!), но оказалось совсем не так...

Очень серьёзный человек этот карлик. Он не умеет улыбаться даже ради того, чтобы показаться окружающим милым. Внутри него кипит жажда убийства, поэтому он в прошлом задушил другого карлика, оставшись единственным представителем этого племени при дворе, поэтому же отрубил голову котёнку герцогской дочки, поэтому изо всех сил рвался на войну, когда герцог выступил походом. Он ужасно неприятная личность, которая при этом тщательно придерживается рамок объективности при описывании событий, лишь после позволяя себе высказаться о своём отношении, которое чаще всего можно охарактеризовать коротко - позыв к рвоте. Он не понимает любви, неясны ему духовные метания ("То вдруг сплошное ликование — мол, ах, как прекрасно, как великолепно быть человеком. То вдруг сплошная безнадежность, отрицание всякого смысла, отчаяние. Что же всерьез?"), он очень чувствителен к запахам и нечистоплотности, поэтому читателя постоянно сопровождает сомнительной приятности аромат средневековья, он уважительно относится только в самому герцогу, а все остальные для него...пыль? неразумные существа, ведущие себя хуже животных?

Та игра, которую людям не удастся забыть - массовое убийство на балу, от которого снова невольно возникают ассоциации с сагой Мартина. Карлик, по тайному приказу герцога, подливает вино всем представителям дома Монтанца (вероятно, имеется в виду Мантуя?), прибывшим на подписание вечного мира.

Мрачная атмосфера, мрачные события, включая чуму, мрачный, переполненный мизантропией рассказчик... А чего от него требовать, когда во младенчестве его продала мать:

И всё же книгу можно разобрать на цитаты, особенно если вам понадобятся красивые человеконенавистнические сентенции. Только про герцога, как бы он себя ни вёл, каким бы униженным и пустым ни казался, карлик не говорит гадостей.

Чувство завершённости чтения у меня не появилось. Мысли будут крутиться и раскладываться по полочкам не один день. Видимо, вот она - сила настоящей литературы: не нравится, но обдумывается... Не потому ли, что

Карликов бесстыжих злобная порода
Из ущелий адских вызывает сны.
В этих снах томится полночь без восхода,
Смерть без воскресенья, осень без весны.

Всё они сгноили, всё испепелили:
Творчество и юность, счастье и семью.
Дряхлая отчизна тянется к могиле,
И родного лика я не узнаю.
Борис Садовский

Первое, что хочу сказать — «Карлик» никакой не исторический роман. На мой взгляд, он очень близок к Гессовскому «Демиану», и, если уж брать искусство в целом, то к «Персоне» Бергмана. Но тематика «Карлика» обширнее и, если обратить внимание на время, когда он был написан (1944), то можно ожидать, что одним из главных героев романа выступает Война.

Но главнейший, все же, — Человек. Существо, имеющее двойственную природу. И очень часто природа эта противоречит сама себе. На Человека мы взираем глазами карлика, который не устает удивляться: как это странно устроен человек — и в любви не способен придерживаться одной стороны, и в мыслях. Вот человек с упоением рассуждает о том, как прекрасно жить и как прекрасно быть человеком, но проходит несколько дней и с тем же жаром он размышляет о тщетности бытия. В любви не лучше! Рыцарь отправляется на битву сражаться во славу дамы сердца, прямиком из постели, где он провел ночь с шлюхой. Даже понятие о красоте неустойчиво. То, что карлик считает уродством, другими почитается за образец красоты. Карлик не считает себя человеком, он имеет на все свое мнение и не изменяет ему. Он выше людей.

Карлик действительно не человек, он человеческая тень. Он — все то, что Герцог хотел бы оставить во мраке. Кровожадность, отвращение, злость. Именно Карлик исполняет самые низменные желания Герцога. Отравить неприятеля, убить любовника жены, наказать жену, дочку. И даже когда Герцог решил наказать своего злого гения, он не казнил его, как поступил бы с любым другим преступником, он лишь спрятал в подземелье, скрыл от чужих глаз… Но Карлик-то знает, что они связаны вместе и не сможет Герцог избавиться от своей тени.

Война изображена без прикрас, бесчисленные смерти и страдания по причинам, о которых никто уже и не помнит. Поле боя, на котором давят раненных: и чужих, и своих. Голод и болезни, которые трогают только тех, кто меньше всего виноват в развязавшейся войне и т.д.

А уж по чему еще хорошенько прошелся Лагерквист, так по религии. Тут вам и лицемерие молящихся о своем прощении, и святотатства карликов, и святые отцы, гневающиеся на самобичующихся проповедников лишь потому, что те привлекают больше слушателей. И даже два портрета Герцогини кисти Бернардо (читай Леонардо), на одном из которых она выглядит как шлюха, а на другом как святая. Видимо, намек на двойственность женщин, в которых всегда присутствует и то и другое.

Пер Лагерквист создал прекрасную притчу, в которой чем больше копаешься, тем больше находишь тайных смыслов и символов. Написана она просто великолепно, страницы так и исходят желчью, а образ Карлика вызывает такую ненависть и отвращение, что так и хочется его прибить. Перед этим спрятав своего собственного карлика куда подальше.

Я питаю слабость ко всяким лауреатам. Особенно Нобелевским. В каких бы интригах не обвиняли подобные конкурсы, так или иначе они награждают определенно видных литераторов, а уж кто более достойный, кто обойденный – мне, как обывателю, не сильно интересно. Я ж не критик какой, а так. И вот: Лагерквист в моем списке прочитанного! Не сильно известный шведский писатель, и все же считается классиком. Так что у меня было как минимум два повода прочитать его книгу: он Нобелевский лауреат, его книга уже семь лет тихо, скромно дожидалась на полочке нашей встречи.

«Карлик» историческое произведение. Лагерквист хоть и классик, но из новых, живших и творивших в недавно ушедшем веке. А книга его совсем историческая (и не только эта, как я поняла). Перед читателем разворачивается картина где-то Средневековой Италии, там какой-то герцог, междоусобные войны и карлик, ведущий записи. Стилизация получилась мастерская, хотя все равно видно невооруженным глазом, что это всего лишь стилизация. Когда встречаешь подобное у современных женщин-писателей в качестве приема параллельных сюжетов, не обращаешь внимание. Но у Нобелевского лауреата? Такое звание обязывает, а как же. И вот на фоне уже не достоверной историчности всё остальное в книге также кажется фальшивым, мелким, незначительным. Возможно, так и было задумано.

Карлик – главный герой и метафора, раскрывающаяся в финале особенно ярко. Он злобный интриган, жестокий человеконенавистник, не имеющий возможности выплескивать свою ярость: воевать его, естественно, никто не пускает. Поэтому карлик сам себе находит удобных жертв, заведомо беззащитных и более слабых, чем он. При его содействии прекрасный замок герцога, еще вчера процветавший, оказывается погребен под обломками горестей и несчастий, одно за другим свалившихся на него. Между тем карлик не видит своей вины. По его мнению, причиной всех трагедий является человеческая тупость, а страдания ненатуральны и надуманы. Может, он и прав. Во всяком случае местами кажется, что автор солидарен со своим героем.

В книгах Лагерквиста огромную роль играют метафоры и символика. Действительно, здесь и Христианство, и мифология, и даже крупные исторические личности, ставшие практически богами на земле. Вроде бы в Бернардо довольно отчетливо проглядывается образ Леонардо да Винчи (и живописец, и анатом, и изобретатель), а герцогиня – его Мона Лиза. Вряд ли писатель случайно несколько раз делает акцент на «загадочной улыбке». Да и в купе такое количество совпадений маловероятно, просто по привычке Лагерквист делает мифологической историческую личность. Наверняка в персонажах хитрый швед запрятал и других героев ушедших времен, только мне не под силу было их разглядеть.

Неплохая книга, благодаря небольшому объему читается очень быстро. Просто я не смогла оценить ее по достоинству, ну не люблю исторические произведения – что поделать? В любом случае, приятно было узнать еще одного Нобелевского лауреата. Хотя определенно мне больше нравятся современные скандинавы, чем их серьезные, уже ставшие классиками, соотечественники.

А эта свадьба свадьба свадьба пела и плясала
И крылья эту свадьбу вдаль несли
Широкой этой свадьбе было места мало
И неба было мало и земли…

Да, эта свадьба действительно пела и плясала, и хмелели гости, и невеста была в ослепительно белом. Вот только молодой она не была. Как и её серьёзный жених.
Невеста-старушка и жених в возрасте, - странная, влюблённая парочка. Поэтому гости та язвительны, поэтому в их адрес звучат не слишком приветливые слова и не слишком приятные тосты. А за спиной и вовсе судачат.
Да только Фриде на это наплевать. «Никогда она не предполагала, что любовь может быть настолько огромной.»
Этого счастья стоило ждать. Для неё её Юнас не странный. Просто он тоже влюблён. И он самый нежный и самый красивый мужчина.
И если она плачет, то только от радости. А ещё потому, что ей жаль этих глупых, судачащих о них гостей. Что они понимают в любви? Что они понимают в радости?
Только ночь и звёзды располагают к этим двоим. Вечные покровители влюблённых.

Дальше...

Прекрасный рассказ о разновидностях (если можно так определить) любви. Влюбляться и любить не зазорно в любом возрасте. И к этому надо относиться с пониманием.

Для клуба Последний романтик ЛЛ

Люблю произведения, в которых затронута тема "блаженненьких". Нравится людям о таких посудачить, посмеяться - от безобидного дурачка отпора не получат.
Герои этого рассказа не просто странная пара - Юнас и Фрида - но они ещё и молодые. В смысле, молодожёны. По возрасту как раз наоборот - Фриду называют старушкой. Жених - глуповато-странноватый, невеста - старовата и тоже странновата, так как влюблена.
Из всего сказанного становится ясно, что степень пересудов и насмешек вырастает в разы.

• Ах, невеста в белом платье! Вырядилась!
• Ах, жених, хоть знает чем ночью с невестой заниматься?
• Ах, ах, ах...

Роман Пера Лагерквиста "Карлик" - очень мрачное аллегоричное произведение-монолог о чудовищах, живущих в человеке, о подлости, ненависти, лицемерии, злобе и жестокости. Двуличный желчный карлик, от чьего лица ведется рассказ, похож на маленькое кривое зеркало, отражающее омерзительную сущность своих господ, хозяев жизни – государственных фигур, идущих по человеческим жизням на вершину власти. Удивительно, но у героя-карлика, воплощающего, казалось бы, все пороки, есть не только темная сторона, но и положительные черты, такие как наблюдательность, стойкость, гордость,.. Правда и эти черты частенько искажаются, превращаясь в очередную уродливую маску, так, верность своим идеям рождает вероломство, гордость перетекает в надменность, рассудительность порождает бессердечие...

В романе ничто не говорится прямо, все мысли автора доводятся читателю посредством экивоков. В концентрированном виде в образе карлика-шута представлено олицетворение всего того зла, которое накрыло мир в 30-40-х годах двадцатого века. Неудивительно, что подобное произведение вышло из-под пера автора в 1944 году, ведь это вовсе не исторический роман, а скорее притча-протест против коричневой чумы, замаскированная под историческую прозу.

Вселенная - это великая мысль Творца. Земля - Его гениальная лаборатория. Человек - это Его уникальное творение, наделенное способностью самовыражаться. Человечество - это... Нужно ли пытаться найти объяснение тому, что разрушает самОе себя? Оно предает, убивает, пригвождает, проливает невинную кровь, унижает, совершает насилие над теми, кто слабее в стократ, наводит оружие к виску и долго не нажимает на курок, наслаждаясь агонией жертвы, продает душу дьяволу за грош и спит спокойно ночью на мягкой подушке, вцепившись за бренность и тлен всем, чем только можно... Зная это, какими словами можно объяснить понятие человечество?

Пер Лагерквист пишет о главном! Он никогда не марает бумагу бессодержательным, примитивным и бездарным текстом. Его слово - это мощное оружие, направленное на дегуманизацию, зверство и насилие. Он прекрасно видит к чему катится человечество и возводит баррикады по краям пропасти, толкает огромные валуны, пытаясь остановить его безумные рефлексии. Любое произведение Лагерквиста - это те самые баррикады и валуны, это попытка докричаться, достучаться и заставить раскрыть глаза и обвести взглядом то, что человечество сотворило с самим собой. Просто посмотреть и смочь после этого сдержать слезы. Сдержать отчаянное желание выпустить на волю дикий вопль, разрывающий душу, если она, все еще, осталась жива.

Произведение "Палач" ("Bodeln") было написано в 1933-м году. Именно в тот год произошла победа фашистского путча в Германии. Но в самом произведении это событие никак не высвечивается прямым посылом. Оно выписано как миф, как легенда. Тут нет сюжета, как такого. Это бесподобно разрисованное полотно, перед которым можно застыть. В буквальном смысле слова.
Представьте себе средневековый кабак, где собирается народ после трудного рабочего дня попить пива, поговорить о том о сем, посудачить и разбрестись по домам. И представьте себе, что однажды в этом самом кабаке вместе с простым людом сидит палач, заплечных дел мастер, руки которого по локоть в крови. Его боятся, считают всемогущим и бессмертным, добрым и злым одновременно, почти Богом.
Тот же кабак, те же люди, тот же палач, но век 20-й. Мнения не изменились, всемогущий вершитель судеб возведен чуть ли не на трон, и одновременно, осуждаем за зло. Палач - он и Бог и Сатана. Человек в военной форме (фашист-победитель) расхаживает по кабаку со словами:

А что сам палач? Тысячелетиями хранивший невозмутимость, молча слушавший с устремленным во тьму, взглядом из-под тяжелых век, он вдруг заговорил:

Я вчитывалась в этот кусок. Раз за разом. Мой мозг пульсировал, бился в истерике, отвергал и не хотел принять откровение палача. Я испугалась вопроса, которого не смогла не задать. Кто же ты, Палач?

Мне подумалось, что шестьсот шестьдесят шестая рецензия должна каким-то образом иметь соответствующий окрас.

Итак , замужняя женщина уходит на свидание с любовником, устроив перед этим мужу скандал, который знает об измене. Затем, с высокого здания, они спускаются на лифте, а он идет все ниже и ниже, не останавливаясь. Таким образом они попадают в общем-то нестрашную преисподнюю, где их встречают вежливые черти. Они сопровождают их для грехоблудия в гостиничный номер. И все вроде ничего, только вот прислуживает там им...Нет, не буду больше спойлерить. Лучше почитайте...

Творчество Пера Лагерквиста изобилует символами, преданиями и сумбуром. Повесть «Палач» не стала исключением. Она написана в 1933 году, в том же году к власти в Германии пришёл Адольф с усиками, который Гитлер, и начал строить здание настоящего нацизма, в котором решил поместить весь божий свет.
Если бы я не прочитала разъяснительную статью к этому произведению, то вопросов бы осталось больше, чем ответов.
Лагерквист показывает истинную природу злодейства и человеконенавистничества в разрезе времени от Средних веков до ХХ века.
Палач – яркий образ вселенского зла. Кажется, что он сам не рад своей участи, а носит её как тяжёлый мешок с камнями: скинуть не может, избавиться тоже. Крест, с которым Христос, шёл на Голгофу. Не самое удачное сравнение, но мне пришла именно такая ассоциация.
Рекомендую ли я к прочтению? Только в том случае, если вы понимаете и принимаете тонкую скандинавскую литературу, сотканную из мифа и экспрессии, духовного поиска и неудовлетворённости состоянием человеческого бытия.
Лагерквист выступает против насилия в любом виде. Он борется против жестокости строя, уклада. Борется как может. А что может сделать хрупкое перо, если на него идёт железный топор палача?