Д. Н. Мамин-Сибиряк. Собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Три конца. Охонины брови

Когда планируешь какие-нибудь основательные дела, то обычно стараешься более-менее тщательно предусмотреть последствия. Но порой выходит прямо по формуле "Хотели как лучше, а получилось как всегда" (© Черномырдин).

Когда российскими властями замышлялся и затем претворялся в жизнь реформаторский шаг, в первую очередь предполагавший отмену нескольковекового крепостного права, то ведь наверняка "хотели как лучше". А получилось... ну, наверное, не как всегда (опыта реформы такого масштаба у России не было, разве что преобразования Петра I), но получилось не айс. По крайней мере, именно такие мысли мелькали в голове при чтении этого романа Дмитрия Мамина-Сибиряка.

Стоит на Урале завод. С рядом расположенными рудниками. И с налаженной торговлей готовым продуктом. Т.е. производственный цикл и технологическая цепочка выстроенная и налаженная — из земли выкопал, на завод свёз, там всё это дело в домне переплавил и потом покупателю отправил. И считай барыши.

Для обеспечения всей этой цепочки в своё время были привезены и пригнаны в эти места самые разные люди. Хохлы (так у автора). Кержаки (староверы). И туляки-переселенцы, пригнанные не по своей воле — крепость ведь! Вот и живут вокруг завода и рудника три конца — хохляцкий, кержацкий да туляцкий. Каждый конец держится своих установлений и своих обычаев, и хотя на работе все пересекаются друг с дружкой, но вне этого стараются не перемешиваться.

Однако жизнь есть жизнь, тем более, что есть общее место для пересечения — трактирчик. Да и просто не запретишь ведь людям разговаривать друг с другом. Разговаривают, чего там. Общаются. Трутся друг об дружку. И тут не стучало не гремело (хотя и стучало и гремело) — отменяют крепость. Свобода. Хошь — работай, хошь — на печи лежи. Если на столе харчи не переводятся, конечно.

В общем, сумнения в народе. И смута — как дальше жить? Идти на работу в шахту и на завод, али нет? А может поискать сладкой сытной жизни ещё где — теперича можно. И мечется народишко по жизни туда-сюда, то едет куда-то за сладким куском хлеба, то назад возвертается, не сильно набив брюхо. А тут ещё нового управляющего на завод присылают — умный господинчик, но, как ни крути, "варяг", и местную жизнь и порядки не знает. И ломается постепенно всё налаженное десятилетиями — завод встаёт, шахты валятся, работы нету, чем кормиться людям — неизвестно... М_да... Хотели как лучше...

Но помимо всей этой широкой картины жизни в реформенный 1861 и последующие за ним пореформенные годы, автор знакомит нас с несколькими конкретными семьями и людьми — и с кержацкими буднями и заботами, и с хохляцким житьём-бытьём, и с туляцкими хлопотами. И все эти широкие и глубокие перемены в жизни сотен и тысяч людей мы узнаём пропущенными сквозь судьбы совсем конкретных лиц, с именами и кличками, с "карахтерами" и причудами, с надеждами и страхами, с болями и радостями.

В результате, мы читаем увлекательнейший роман из истории жизни российской, и уж тут перед нами не мещане и не купчики, и не заводчики с барами, а самые что ни на есть простые работящие люди. Народ российский.

Кержаки-старообрядцы, черниговские хохлы (украинцы) и туляки (рожденные в Туле) волею судьбы сошлись на Урале, в одном горнозаводском поселке. Хохлы и туляки — вынужденные переселенцы, их депортировал Демидов для работы на заводах. О работе и быте, укладах, дружбе и вражде этих людей роман Мамина-Сибиряка «Три конца». Слово «конец» в этом случае употребляется в значении «район», а «три конца» это буквально «три района», каждый из которых хотел жить обособленно и недолюбливал соседние районы-концы. Привыкшие к тяжелой работе на заводах и аскетичному образу жизни кержаки считали переселенцев лентяями и пьяницами, а хохлы и туляки не могли привыкнуть к новым укладам и мечтали стать вольными. И в это время император Александр II как раз подписывает манифест об отмене крепостного права и у людей появляется возможность переехать, начать новую жизнь. Действие происходит в поселке при Ключевском заводе, его прообразом стали поселок Висим, в котором писатель родился и вырос и Висимо-Шайтанский завод. Топонимы в романе изменены, но легко узнаваемы из контекста. Например, город Мурмос — это Нижний Тагил, а Самосадка — деревня Усть-Утка на Чусовой. Роман читается непросто из-за непривычной и разноплановой лексики, но тем он и интересен. Хохлы, туляки и кержаки разговаривают абсолютно по-разному, но речь каждой группы колоритна, с яркими словечками и непривычными для современного человека оборотами. Этот текст стоит прочитать в первую очередь для того, чтобы разложить в своей голове по полочкам популярные стереотипы о жизни горнозаводского Урала. Многие стереотипы правдивы, но с большими оговорками. Разберу парочку самых популярных. Заводской рабочий был морально гораздо свободнее крепостного, который вынужден всю жизнь заниматься аграрными работами или прислуживать в господских домах. Заводской крепостной привязан к предприятию, а не к барину, а значит, может проявить свои изобретательские способности, сделать промышленное открытие. Отчасти так и есть, но возможности здоровья каждого человека ограничены. Многих тяжелый заводской труд раньше срока загонял в могилу, а несоблюдение техники безопасности могло сделать человека инвалидом. Часто в семьях не хватало денег и дети были вынуждены работать с малых лет. В романе есть мальчик Тараско, который серьезно ошпарился на производстве и родители были счастливы отдать его в услужение в дом горного начальника. Возможность изобрести новый механизм и условершенствовать процессы производства у рабочих была. Самых талантливых (часто из числа раскольников) Демидовы даже отправляли учиться в Германию. Но начальство на местах часто завидовало счастливчикам, получившим возможность учиться за границей. И возвращаясь на Урал выпускники престижных инженерных училищ часто были вынуждены выполнять самую грязную, низко квалифицированную работу. Кержаки — люди строгих правил, воспитывали своих детей в благочестии, браки были возможны только с единоверцами. По большому счету это так и было, но все мы люди. Бывало, что кержачки влюблялись в мужчин другой веры и беременнели до брака. Это было проблемой для семьи и единоверцев, часто проблему решали радикально — отправляли провинившуюся женщину в скиты, она становилась монахиней. В романе как раз описан такой случай. Но, к сожалению, жизнь в ските не означает жизни в праведности. Скитские монахи в глухом лесу могли сотворить с женщиной, которую некому защитить, любые непотребства, на которые способна толкнуть их обуреваемая страстями плоть. Вынужденно уходя в скиты, женщина не обретала покой, она просто переставала быть позорным пятном на репутации своих близких.

Разношерстное по культурным, национальным и религиозным традициям население поселка восприняло отмену крепостного права по-разному. Для горнозаводского начальства старой закалки эти перемены стали настоящим вызовом. Они одновременно тосковали по старому укладу и стремились выжить и сохранить производство при новых порядках. А туляки стали распродавать избы и скотину за бесценок и переселяться в сторону Оренбургских степей, на вольные хлеба. Что из этого выйдет (ничего хорошего) роман «Три конца» умалчивает, но продолжение этой истории есть в других романах автора.

Типичный уральский населенный пункт, побольше, поменьше - не важно, это наличие речки, которую превращали в пруд, чтоб работал молот для ковки железа. Привезли рабочих и открыли поселок при заводе. Чаще всего случалось так, что рядом уже был населенный пункт и коренные жители уходили из него, но прежде пытались отстоять свою деревню. Именно в таком типичном для Урале поселке я и родилась. Наш завод был основан Г.А. Демидовым в 1761 году. Какие только метаморфозы не случались с заводом за это время существования. Расцвет пришелся на период советской власти. Вдаваться в подробности я не буду, как жил завод в это время, ведь речь в книге Дмитрия Наркисовича идет о последствиях реформы 1861 года. Книга о трех концах, т.е. жителях, которые образуют населенный пункт вокруг завода. Вроде как районы, общины, они не перемешивались. До сих пор у нас можно это услышать, что живешь ты в том конце, а я в том. Конечно, имеется в виду уже немного другое, но название пошло именно от этого. Не ждите, что все герои будут хорошо прописаны, Дмитрий Наркисович ставил цель показать жизнь людей на примере трех, так скажем, общин - концов, как она изменилась после этой реформы. Теперь это были уже наемные рабочие - хочу иду на работу, хочу - нет. Получилось широкое полотно, действительно уральская летопись. И еще один совет - перед книгой неплохо бы прочесть предисловие, чтоб втянуться в тему, потому что историю отдельных регионов нашей необъятной родины в школе никто не проходил, будет понятнее, самое главное - будет гораздо интереснее. Очень неплохое предисловие к аудиокниге. Даже если вы не слушаете аудио, думаю, на предисловие вас хватит. За остальные я не ручаюсь, можно схватить спойлер.