Ногти

Сборник «Ногти» М Елизарова вначале воспринимается как что-то однонаправленное Сорокину. Просто исходя из треша и хтони без просвета и конца. Хотя, нет, конец есть, почти везде – физический. Смертушка - главная героиня этого автора. Но плохо ли это? Отнюдь. Вся культура, вся религия, все искусство говорят о смерти. Поставновка предельного вопроса – хороший вектор для творчества. Это масштабно. Вообще, Елизаров из бытовой ситуации умеет перепрыгнуть в тексте за грань, через ужас, отвращение, абсурд – за рамки. А в это достойная цель. Кстати, про отвращение и ужас. По Аристотелю именно это необходимо для достижения катарсиса. К хорошо через плохо. У Елизарова момент перехода, некоторой инициации налицо практически в любом рассказе сборника. Это проза, в которой герои устремлен… в смерть( в предельной точке), и в будущее (инициация и переход в иной статус, в другое состояние).
Про стиль уже много писано-говорено, не буду повторяться. Проза эта скорее для мужчин, чем для женщин (ну, хотя бы в силу избытка физиологии и тяжкой, душной плоти. Тонка женская натура такое обычно не очень жалует). Но, если отбросить сексистские предрассудки, переиначу так: это для тех, у кого багаж в философии и культурологии, кто помнит фрезеровскую концепцию умирающего царя и понимает, что инициация – не просто формальное действие, а система обрядов перехода. Для душнил, короче. Или для любителей треша. Если вы ни тот, ни другой, то лучше не надо. Если один из них, то получите удовольствие. А еще про Елизарова лучше Аствацатурова послушать. Он большой поклонник.

Про эту небольшую повесть мало что могу сказать. Очень странное чтение про особенных детей, которая чем-то очень отдалённо напоминает "Дом, в котором", только вот где вообще всё плохо и суровый реализм. С несчастными детьми плохо обращаются, и их ничего хорошего не ждёт, но они поддерживают друг друга и выживают (или нет) за счёт этого.

А помимо этого 90-ые, запустение, бандит-благодетель, в общем, мир, где возможно всё, и самое мерзкое, и самое чудесное.
Короче, я не знаю, что хотел сказать автор. Читалось тяжело и неприятно. Такая неприглядная реальность, на которую не хочется смотреть. Но если не смотреть и не видеть, то кто-то так и продолжит жить, незамеченным и ненужным. Впечатление тягостное и до конца не формулирующееся.

Предновогоднее из "Ногтей")):

/в моём издании есть только новелла "Ногти", про неё и речь/

однажды кому-то из дружков-приятелей я пожаловался, что вот, мол, прочитал целую книжку "Библиотекарь" ни за хрен собачий, а она меня даже не развлекла толком и вообще оставила впечатление, что Елизаров, может, и хороший сочинитель-выдумщик, а писатель - никакой.

- Так это уже Елизаров-не-торт потому что, - ответил мне приятель, - а настоящий крутой Елизаров это, например, "Ногти".
и даже книжку подарил.

и вот я добрался до "настоящего крутого Елизарова"... и ну его к чорту, короче. всё это было бы интересно, если б в русской литературе никогда не было Саши Соколова, например. а он был.
так что "настоящим крутым Елизаровым" продолжу считать книжку "Бураттини", которая мне когда-то там давно понравилась. перечитывать, правда, опасаюсь.

Ногти.
На мой взгляд, яркое и привлекающее внимание название. Однако достаточно странное, поскольку догадываешься о чем может произведение, вопрос только в том, что именно будет там о ногтях.
Не скрою, что слабонервным, помпезненьким и всяким чистеньким, правильным, гладеньким не понравится. Да, в книге есть мерзкие и неприятные сцены, тем не менее, читается легко.
Описывается жизнь обычных необычных людей с физическими недостатками.
Неприглядная истина предстает во всей своей наготе, приправленная горьким юмором.

Странное какое-то ощущение после прочтения. Написано простым, доступным языком, вполне интеллигентно, но сдержано в художественном плане. Повесть предлагает лично оценить степень идиотизма главных героев: сознательных, воспитанных и волевых самородков в порочном окружении, в той же степени по-детски непредвзятых и несколько анархичных. Но, на мой взгляд, так и не дав достаточно погрузиться во внутренний мир персонажей, избегая каких-либо выкладок их размышлений и переживаний, быстро и беспрестрастно абортируется, оставляя ощущение внутренней пустоты.

Я не могу поставить на этом произведении штамп "порно", только "первоклассное порно". "Ногти" не изобилуют говнотрэшевыми элементами: они аморальны в той же мере, как и мир глазами инвалида-интернатовца - его в эту жизнь никто не приглашал, но от этого жизнь в ценности не потеряла.

Слегка напомнил Александр Глостер Алекса из "Заводного Апельсина". Но если Алекс - всплеск подросткового насилия и жажда удовлетворения, то в поступках Александра есть определённо человечность и есть стремление и рост, переданные в эволюции из "Часа на ржавом горшке после пшенной крупы с кубиком аминазина" в фортепианную классику.