«Воскресение откладывается, Ефтимий»
Иногда первые слова становятся самыми точными. Когда-то наткнувшись на эту книгу, я сделала заметку "средневековая жуть". Сегодня, дочитав ее, я могу сказать ровным счётом то же самое. Но - мой бог - какая пропасть пролегает между тем ощущением и этим. Жаль только, что внятно объяснить вряд ли получится. Я всматриваюсь в пропасть, она отвечает на взгляд пустыми глазницами. Слова лишние.
Масштаб повествования поражает воображение, пусть и описывается жизнь всего-навсего одной глухой и нищей деревушки. Но как Славко Яневский умудрился влезть в шкуру средневекового обывателя, вжиться в его мозг - просто удивительно. Тёмный люд со всеми его страхами и суевериями, помноженными на невежество, круговорот природы, дикий лес окрест, где-то там на окраинах воображения - город, просто Город, без названия, откуда приходят царевы ратники. Кукулинцам и город-то не нужен, весь мир и подавно. Что им споры царей, крушение империй? Село живет не столько реальностью, сколько байками про нечисть и клады, да грядущие кары небесные, уродливыми преданиями, фантасмагорическими образами, которые время от времени оживают в полчищах крыс, уничтожающих всё живое, воскресших мертвецах, страшных пришельцах. Зло приходит извне, но зло живет и в самом Кукулине, снова и снова распускаясь черным цветком смерти, снова и снова собирая дань не мерами зерна - жизнями.
"Миракли" - это только часть истории Кукулина, три фрагмента из восьми, три поколения глазами вампира Борчилы, монаха Тимофея, паренька Ефтимия, связанных родством тайным и явным. Где искать прочие пять - непонятно. Разве что осваивать македонский, всё быстрее будет. Перевод прекрасен, но мы же прекрасно понимаем - пипл это не схавает, хоть и про упырей.
был лес у меня я спалил его и камень было сердце погреб его и реку был родник иссушил его и пашню была нива сделал могилой и кровь мою я воскресну ты воскреснешь.
91 понравилось
