Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт. Лонг. Дафнис и Хлоя. Петроний. Сатирикон. Апулей. Золотой осел

Труппа играет нам мим: вон тот называется сыном,
Этот отцом, а другой взял себе роль богача...
Но окончился текст и окончились роли смешные,
Лик настоящий воскрес, лик балаганный пропал.

Что нам поможет закон, где правят лишь деньги да деньги.
Там, где бедняк никого не одолеет в суде?
Даже и те, что всегда довольны кинической кухней,
Часто готовы за мзду голос пристрастный продать.
Стало быть, наш трибунал есть попросту купля-продажа:
Всадник присяжный в суде платный выносит ответ.

Слово, словно стрела, пущенная из лука, попадая в цель, вонзается в душу и наносит ей рану.

Виновных в убийстве ближайших родственников в Древнем Риме секли розгами до крови, а затем зашивали в кожаный мешок вместе с собакой, петухом, обезьяной и змеей и топили в море.

Развращенному уму все позволенное - противно, и вялые, заблудшие души стремятся к необычному.

Молва и клевета — это два бедствия, которые состоят в кровном родстве между собой.

Влечёт к себе то, что не насыщает. То, что постоянно в твоих руках, постепенно пресыщает и теряет свою сладость. Похищенное же всегда ново, и сознание того, что вот-вот оно ускользнёт от тебя, вызывает ещё больший расцвет страсти. В страхе потери таится нестареющее наслаждение, и чем оно быстротечнее, тем сильнее.

Ведь поцелуй рождает самая прекрасная часть человеческого тела: уста — это источник слов, а слова — это тень души.

Когда девушке в словах слышится любовное искушение, она считает, что уже пережила и само обладание.

Может быть, и пресловутый Пегас от страха сделался летучим и за это заслуженно прозван крылатым.