Античная драма

Тема близнецов уже заезжена в нашем мире развитого постпостмодернизма, но, видимо, самая древняя дошедшая до нас от Титуса Маккиуса Плавта (Titus Maccius Plautus). Возможно римлянам тема близнецов тоже оскомину набила в то время, и возможно он был не первый. но сейчас это действительно уникальное произведение из того времени. Было 2 брата-близнеца из Сиракуз: Менехм и Сосикл из купеческой семьи, одного из них похитили и оказался он в Эпидамне (совр. Албания).  Сосикл после исчезновения Менема был переименован в Менехма. По сюжету Менехм-Сосикл в поисках брата Менехма много лет странствует, чтобы найти брата. И вот он оказался в Эпидамне. И тут началась веселуха. Любовница, жена, дворецкий-алкаш, тесть-арбузер, "провалы" в памяти, обвинения в сумасшествии, подозрения на "белочку". Подобия западной повестки против традиционной как в японском романе 12 века Путанице нет, но путаница тут была ещё какая. Чувствуется и контекст времени - рабовладение. Я бы с удовольствием это посмотрел на сцене.

Сюжет этой трагедии не стал для меня каким-то огромным сюрпризом, несмотря на то, что раньше ее не читала. Более того, краем уха я и миф этот слышала, что вот жил-был Эдип, стал царем, искал убийцу предыдущего царя, а оказалось, что можно было и не искать, ибо был он не дальше собственных рук. И картины видела, конечно. Да что там, все мы знаем, что такое Эдипов комплекс. Но для меня было дикой неожиданность как Софокл этот миф рассказывает. Это же что-то невероятное! Вначале, это похоже на детектив – кто убийца? Каковы его мотивы? После, когда вроде бы убийца обозначен, конечно хоть и догадываешься, что это не поклеп на Эдипа, все равно хочется верить в лучшее. А в самом конце, в финале наступает та самая трагедия, от которой леденеет душа и замирает в ужасе сердце. И я вовсе не утрирую! То, КАК переживает Эдип трагедию своей жизни вызывает очень сильные чувства. Если вот так писали древние греки, то нашим современникам вообще ничего не остается, потому что все уже сказано до них. Возможно, такой сюжет, как в этой трагедии сейчас больше подходит мыльной опере и вряд ли может случится с реальным человеком (хотя, думаю, что и для того времени такое тоже было редкостью), но сама причина не так важна, как чувства и мысли Эдипа, когда его разрывает от любви к детям и жене и от стыда за себя. И вечный вопрос – а так ли важна правда и всегда ли ее нужно знать? У бедного Эдипа выбора не было, за него все решили боги, но мы то сами делаем свой выбор.

Дополнительным наслаждением для меня стало обнаружение упоминаний о том времени, то, как назначались цари у греков, как они относились к браку, к детям, к рабам. Даже место женщины в обществе показала эта такая небольшая по объему, но объемная по смыслу трагедия: переживания Эдипа за будущее дочерей, что если они не выйдут замуж, то останутся без покровителя и кормильца. А жена умершего царя переходит «по наследству» к следующему царю. Такие себе были нравы у основателей демократии. Трагедия полезна и для ума, и для сердца, а классика актуальна не просто веками, а тысячелетьями.

Бойся влюбленной женщины - она способна на все. Она все отдаст и всем пожертвует, если она любит; все заберет и ничего не пощадит, если не любишь ты.

Любовь Ясона - как вода, переменчивая и неудержимая. Сейчас она здесь; завтра она там, другую поит. Кажется, будто вот она, в твоих ладонях, а ее почему-то прямо на глазах становится все меньше и меньше. Хотя, судя по произведению, любовь Ясона была для Медеи не то, что как вода - как воздух, так же призрачна и так же необходима.

Любовь Медеи - как огонь, бешеная и неконтролируемая. Она больше жжет, чем греет, ведь все-таки много несчастья принесла ему эта женщина. Страсть невероятной силы, уничтожающая все и всех на своем пути; обычно любовь возрождает, но в Медее она напрочь убила все человеческое. Никому не пожелаешь, чтоб его любили так.

Эта женщина вывернула меня наизнанку; я совершенно не могу ее переварить, я не знаю, как к ней относиться.

С одной стороны, она ужасна, без шуток. Ни в литературе, ни в истории я еще не встречала женщин по жестокости равных ей. Разумеется, ее никак нельзя назвать психически адекватной: одно дело, когда эмоции и чувства берут верх над разумом, другое - когда над человечностью. Сейчас уже не докажешь, действительно она убила своих детей или же это неплохо проплаченная фантазия Еврипида, - но оправдывать ее я не стану и пытаться. Хотелось бы верить, конечно, в безграничность материнской любви, но верилось бы куда охотней, будь это единственным страшным поступком на совести этой женщины.

Но с другой стороны, сила ее любви завораживает. Только безумные, но великие могут ради незнакомого в сущности человека покинуть и предать свою родину и семью, пойти на зверские убийства, в том числе и родных людей, променять величие на неизвестность. И, не найдя ответа, жестоко мстить за неразделенную любовь так, чтобы никто не посмеялся, чтобы помнили и содрогались, чтобы месть эта осталась не в веках - в тысячелетиях.

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою:
ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность;
стрелы ее - стрелы огненные.

Это, конечно, трагедия с моральным уроком: "Не гордись и люби". но я не могу не попошлить!  В центре повествования сын Тесея - добровольный сознательный инцел Ипполит, который отрицает любовь, чем оскорбляет чувства Афродиты, а также влюблённых в него альтушек. "Экстремист" древней Греции, считающий себя выше любви, которая является волей Афродиты. В него влюбляется скуфиня Федра - жена отца и мачеха, а также сестра Ариадны (последнюю Тесей вывез из родных краёв и закинул на остров к Главному специалисту по созданию этанолсодержащих напитков  Дионису). Инцел Ипполит предпочитает Артемиду, которая по ходу является фемцелом. Он игнорит богиню-альтушку Афродиту и не почитает её статую, не хочет становиться ни масиком, ни скуфом, ни Аленем. Он предпочитает на оленей охотиться и жить для себя (Мужское движение). Скуфиня Федра выходит из чата и обвиняет Ипполита в последнем месендже для мужа Тесея в абьюзе и харассменте. Тесей агрится на сына и начинает дознание и следствие в целях его репрессирования, агрится и Афродита. Респектит Ипполита только Артемида. В общем финал не очень весёлый.

P. S. Нормальная такая заварушка в антураже Древней Греции. Тут ещё из женских персонажей не хватает только Геры, чтобы замутить серьёзный шухер. Понимаю я Зевса, огребал он немало, раз иногда делегировал полномочия по модерации этих богинь на низовой уровень, что собственно привело когда-то к большой войне, терминологию с которой юзают современные IT-инфекционисты. На Земле Зевс масик, а вот рядом со своими альтушками точно скуф.

В греческой мифологии не только похотливые желания Зевса являются двигателем сюжета, но и предсказания, вот и тут оракул одним своим словом запускает цепь событий не без некоторой вины и самой жертвы. Увы, не знаю особенностей греческой рифмы в те времена, но если судить по старояпонской поэзии без рифмы, не исключено, что в оригинале есть некоторые особенности. Увы с греческим языком не знаком, не прочувствую. В любом случае красота слова помимо рифмы безусловно присутствует. Этакий древнегреческий Гамлет. Хотя это как раз определённо Шекспир учился у Софокла. Да и теперь лучше понимаю Фрейдовский "Эдипов комплекс".

С точки зрения неотвратимости судьбы и запуск цепи событий, приведших к концу, напоминает Песнь о Вещем Олеге. Боги по большей части тут общались через промежуточных лиц в отличие от Илиады и Одиссеи, но ощущение присутствия мира богов, судьбы напомнило подходы в японской литературе эпохи Хэйан. В наше время развитого постпостмодернизма все эти штуки с фатумом смотрятся уже не так серьёзно, но со скидкой на время позволяют взглянуть на мышление тех времён, хотя иногда и в жизни проскакивают сетования на судьбу.

За этим мифологическим персонажем прочно закрепился образ детоубийцы. Однако, такой Медею сделали как раз поэты античности.

Постановка еврипидовской «Медеи» в далеком 431 году до н.э. возмутила афинян. Поэт показал внучку Гелиоса слишком жестокой, но при этом честнее и выше Ясона-изменщика (напомню, что Ясон взял в жены Медею, в браке родилось двое детей, а затем, в политических целях, Ясон решил жениться на царевне Коринфа).

Трагедия разбитого женского сердца - тема второстепенная, а вот центральная - тема порядочности, честности и верности. Афинские мужчины не считали зазорным обзаводиться любовницами и привыкли к тому, что это никак не ущемляет достоинства их жен. Поэтому тема, поднятая в произведении Еврипида была, мягко говоря, неудобной.

А вот афинянки, в свою очередь, упрекали Еврипида в ненависти и презрении к женщинам, считая, что детоубийцей он сделал Медею намеренно, лишь бы в очередной раз показать насколько порочен от природы женский род. Кстати, так думают и сейчас. Я в корне с этим не согласна, потому как читатели не замечают очевидного: поэт защищает женщин, заступается за них и оголяет правду их жизни (чего только стоит монолог Медеи о несчастной судьбе женщин!).

После предательства Ясона, Медею сжигает внутри огонь мести. Она в таких муках и терзаниях, что сердце буквально разрывается от сострадания к ней. Покинув родные места и пожертвовав всем ради Ясона, она в итоге остаётся одна в чужих краях, брошенная, одинокая и сломленная.

И кажется мне, что Еврипида восхищала в ней именно смелость сердца свершить свой страшный суд, защитить свое достоинство и добиться поставленной цели, чего бы ей это ни стоило.

Причины, вынудившие Медею убить своих сыновей, таковы:

а) дети - самое уязвимое «место» мужа-предателя, руководствуясь жаждой мести, она хочет «ужалить» своего обидчика побольнее; убить Ясона - слишком слабое наказание, он должен страдать как можно дольше;

б) в сложившихся обстоятельствах Медея не видит благоприятного будущего для своих детей, их предали, изгнали. Лучший жребий - смерть.

Поначалу мне казалось странным то, что Медея остаётся безнаказанной (это несвойственно сюжетам древнегреческих мифов), но по сути, убивая своих детей, чтобы сделать больно Ясону, она убивает саму же себя (или какую-то часть себя), хоть и не буквально.

Что касается поэмы Сенеки, то на фоне еврипидовской она выглядит более блекло, на мой взгляд. Душевные муки Медеи, ее метания и сомнения по поводу убийства - всё как и полагается, однако выделяется произведение Сенеки довольно подробным описанием магических «приемчиков» Медеи. Как мы помним, колдовской дар у нее в крови, ведь она племянница Цирцеи. Обратившись к Гекате и другим богам, она пропитывает дьявольским ядом плащ и венец - дары для будущей невесты Ясона, которые расплавят ее голову и пожрут тело. Месть свершится…

Мне бы не хотелось видеть в образе Медеи лишь дикое безумие, опасность и жестокость. И Еврипид, и Сенека показали ее как человеческое существо, раздираемое внутренними противоречиями.

Жестокая, печальная, но показательная поэма о том, что может случиться, если предать влюбленную женщину.

- Как вы считаете, есть ли оправдание ее поступку?

• Как бы вы поступили на месте Медеи?

Решила послушать это произведение ничего от него не ожидая, но получила колоссальное удовольствие.
И в очередной раз убедилась, что классика, какой бы она ни была древности, не устаревает. Люди не изменились, и тема мужской верности, а правильнее сказать неверности, была такой же актуальной и в то очень далекое время.
И семейные отношения, и то, как они сказываются на детях, все тоже самое, ничего не изменилось. Ну, может, средства стали помягче, да и то не у всех.
Вообще при обсуждении одной из книг не могла убедить своих собеседников, что женщина, даже будучи хорошей матерью, может сломаться в моменты, когда семья разваливается, и не думать о детях, или думать, что им вот так лучше, коверкая на самом деле им жизнь и психику. Вот эта книга для меня очередное подтверждение тому. Очень тяжело не сломаться.
Но как потрясающе описано, как она прощалась с детьми, ее сомнения, колебания! Задевало аж до слез.
И не оставляет мысль, как же она дальше жила вот с этим? Мне даже не детей жалко, а ее, потому что она их очень любила и жить дальше после такого...
Да, немного высокопарный слог, который был принят тогда, но в целом это не мешало. Иногда даже и не замечала его. Кузьмина прочла неплохо, мне кажется, что можно было лучше, прям не хватает спектакля, но и не испортила книгу. Вот теперь думаю, что надо бы этого автора еще почитать.

История Эдипа – одна из самых известных в европейской культуре, мало найдется образованных людей, не знающих ее в деталях. В связи с этим может показаться, трагедию Софокла читают только для галочки или по той причине, что чтение древних греков позволяет почувствовать себя частью элиты. Однако есть нюанс – столь знакомый сюжет все равно захватывает и держит в напряжении, герои воспринимаются, как современники, живые люди со своими проблемами и страстями. Что, впрочем, не мешает прочитавшему все равно чувствовать свою элитарность.

Мне кажется, среди читателей трагедии можно выделить две большие группы. К первой относятся люди, усматривающие в сюжете доказательство неотвратимости предначертанного, бессилия людей перед деспотическими замашками Судьбы. Вторую составляют рационалисты, видящие в истории иллюстрацию самоисполняющегося пророчества. Интересно, какая из групп больше?

Небольшое отвлеченное наблюдение: чем старше произведение, тем легче во время чтения воспринимаются пафос и сильные, ярко выраженные эмоции героев. Если современный автор «вложит в уста» персонажа фразу, вроде: «О горе мне! Я буду оплакивать свою судьбу день и ночь», то это вызовет у читателей лишь усмешку и желание почитать другую книгу. Читателя романа девятнадцатого века такое восклицание может заставить поморщиться. А вот для древнегреческой трагедии оборот считается естественным и никому не досаждает. Понятно, дело в литературных традициях, путях развития литературы, общем культурном прогрессе. Кроме того, для любой эпохи можно найти массу исключений. Но факт все равно любопытный.

Это одна из самых известнейших античных трагедий, дошедшая до наших времён. Написана она предположительно в 444-443 гг. до н.э. (даже страшно подумать в какие века она написана!) и входит в состав тетралогии древнегреческого драматурга. Хотя существует версия, что о Прометее Эсхил написал восемь драматических произведений, но до наших дней в полном объёме дошли только три: это «Прометей-огненосец», «Прикованный Прометей» и «Освобождённый Прометей».
Сам миф о Прометее относится к I тысячелетию до н.э. и повествует нам о тех временах, когда молодые боги во главе с Зевсом захватили власть над миром. Естественно, что в такой ситуации титаны восстали против молодых богов и только Прометей советовал им покориться. Но его не послушали, и Прометей перешёл на сторону Зевса и помог одержать ему победу. После победы Зевс не считал нужным быть благодарным кому-либо, в т.ч. и своим друзьям.

Видя суровость Зевса и катастрофически ужасное положение смертных, Прометей «В стволе нартека искру огнеродную Тайком унес я: всех искусств учителем Она для смертных стала и началом благ». Но не только огонь Прометей дал людям, он ещё научил их всем наукам и ремёслам, которые знал сам, за что и был обречён Зевсом на вечные муки.

Трагедия «Прометей Прикованный» начинается с момента, когда Прометея в сопровождении Власти и Силы приводят к месту вечных мук. После того, как Гефест крепко приковал Прометея к скале, его оставляют одного. Далее одна за другой следую сцены посещения Прометея. Сначала дочерьми Океана, Океанидами, выражающими ему глубокое сочувствие. Затем пришёл сам Океан в надежде примирить Прометея с Зевсом. Далее обезумевшая Ио наталкивается на скалу Прометея и выслушивает от него пророчество о своей собственной судьбе. И под занавес явился Гермес, предлагая бартерный обмен: свободу за открытие тайны, такой важной для Зевса…
Мне было безумно грустно читать эту историю. Ведь, по сути, Прометей остался один, нет у него соратников, нет помощников, да и друзей тоже нет. Все только советуют, сочувствуют или угрожают. И в этом плане боги чем-то так похожи на людей. Но больше всего в этой трагедии меня поразил список добрых дел, которые Прометей сделал для человечества, сколько знаний дал ему. Довольно-таки внушительный список! Я об этом даже не догадывалась, а вот теперь знаю. И самое интересное, что человечество до сих пор пользуется этим даже не задумываясь…

Ипполит
Прав, прав был старик-раб, говоря про него: «Умен ты, да... Дай бог, чтоб был и счастлив». Слишком уж честен этот строгий юноша. Слишком принципиален. Это он не может чтить одинаково целомудренную Артемиду и шалавистую Киприду (традиции и инстинкт самосохранения для него не аргумент) – и тем самым подписывает себе смертный приговор. Это он до последнего держит данное слово, прекрасно понимая, что тем самым втаптывает себя в грязь. Это он, когда его дело окончательно проиграно, уходя, можно сказать, в никуда, просит у Зевса одного – оправдания. Не лучшей доли, не помощи, а именно оправдания. Потому, что жизнь с клеймом злодея ему не нужна.
А тут ему предлагают поучаствовать в… сексуальном извращении. Извращении – потому, что Федра, не будучи с ним в кровном родстве, всё равно жена его отца. Мама. ТЕОРЕТИЧЕСКИ – он мог, конечно, быть чуть добрее и снисходительнее вместо того, чтобы судить по самому высокому гамбургскому счёту. ПРАКТИЧЕСКИ – понимание такого приходит с опытом, если приходит вообще. В Ипполите же вовсю играет юношеский максимализм. Ему, если кто не понял, вряд ли исполнилось восемнадцать: «его одежда и приемы более говорят о палестре, охоте и играх, чем о войне и лагере».
Федра
Федра здесь предстаёт не дурной и не злой. Она прекрасно осознаёт, что таких чувств, какие испытывает она, не должна испытывать ни жена, ни мать, ни просто женщина. Поэтому и давит всеми силами свою запретную по всем моральным канонам любовь. Вот только поделать с собой, увы, ничего не может.
А тут её убеждают, что у медали есть другая, более светлая сторона. ТЕОРЕТИЧЕСКИ – она могла бы этого не слушать, а просто заняться каким-нибудь полезным делом – хотя бы самостоятельно сидеть с двумя своими малолетними сыновьями. ПРАКТИЧЕСКИ – Федра из тех женщин, у которых чувства перевешивают разум. Вот и спешит она открыть душу и ждёт чуда. Но чуда не происходит. Любимый отверг. Любимый втоптал в грязь. Как теперь смотреть в глаза мужу? Как защитить собственную репутацию? А ведь её позор бросил бы тень и на детей. Кто, наконец, дал право обращаться с ней так? Вот и стремится она ужалить побольнее. Даже ценой собственной жизни.
Кормилица
Тоже трагический персонаж. Она ведь не просто служанка. Она выкормила, вынянчила, вырастила Федру. И чувства её к ней – не просто преданность. Это чисто материнские чувства. И как неразумная мать со своей слепой любовью кормилица убеждена: её Федра достойна самого лучшего. И она готова достать ей всё, что та пожелает, не считаясь со средствами.
А тут – Федра несчастна. Чахнет. Молчит. Отказывается от пищи. ТЕОРЕТИЧЕСКИ – да какое здесь, нахрен, ТЕОРЕТИЧЕСКИ? Ну не могла, просто не могла женщина оставаться равнодушной и ограничиться исполнением своих непосредственных обязанностей. Да, узнав правду, она приходит в шок. Но тем не менее действует. Потому, что не понимает, как её Федре может кто-то отказать. И финальные проклятия Федры, а после её смерть – для неё самое жестокое наказание.
Тесей
Здесь это не героический победитель Минотавра, даром что возвращается, увенчанный лавровым венком. Это человек, на глазах которого разрушился его мир. Трагически погибла любимая женщина. Сын оказался извращенцем. И мало того – абсолютно не чувствует собственной вины.
ТЕОРЕТИЧЕСКИ - можно, конечно, было повести расследование - на доступном в ту эпоху уровне - и не разбрасываться проклятиями. ПРАКТИЧЕСКИ – человек в таком состоянии не вполне адекватен. Вот и получилось – то, что в итоге получилось.
Боги
А вот боги здесь откровенно мерзки. Не потому, что одержимы человеческими страстями – это можно понять. А потому, что откровенно равнодушны к почитающим их смертным. И не делают ничего, чтобы как-то помочь, что-то предотвратить или хотя бы подумать – а стоит ли исполнять откровенно идиотские пожелания. Зато с местью – полный ажур. И даже когда, казалось бы, конфликт исчерпал себя, жертвой должен будет пасть ещё один юноша. Виновный только в том, что понравился не той богине.
Еврипид
Еврипид опередил свой век. И то, что его современниками воспринималось как кощунство по отношению к героям и богам, сейчас воспринимается как история о людях – неоднозначных и явно неидеализированных. О жизни, в которой очень часто не существует простых решений. О зле, рождающем ответное зло. О прощении и понимании.
П.С.
А Ипполита жаль. Реально жаль. Неплохой человек из него мог бы получиться.