Цитаты из книги Жилец. Мозговик

И как же нелепо умирать, когда имеешь собственное мнение по поводу всего, что тебя окружает!

"Я должен снова найти себя самого!" - неустанно повторял он себе. А в самом деле, существовало ли в реальности нечто такое, что могло принадлежать исключительно ему одному, что делало его вполне конкретной личностью, индивидуальностью? Что вообще отличало его от всех остальных людей? Что было его этикеткой, наклейкой, на которую можно было бы при случае сослаться? Что позволяло ему думать и считать: это - я, а это - не я.

Книжные развалы производили столь же отталкивающее впечатление, как и баки с мусором. Интеллектуальные побирушки неуверенно рылись в вываленных на лотки отбросах, выискивая желанный кусочек духовного лакомства, а когда натыкались на него, их лица искажала почти животная алчность, и они с жадностью набрасывались на него, словно где-то рядом их подстерегал хищный зверь, готовый вырвать из их лап вожделенную добычу.

Трелковский давно и искренне верил в то, что судьба вмешивается исключительно в крайних, чрезвычайных ситуациях, тогда как, если ты заранее будешь предвидеть неудачу и иметь перед собой готовый план действий, беды удастся избежать.

Какое сладостное это ощущение — не чувствовать себя обязанным отвечать, когда с тобой разговаривают.

В последующие дни Трелковский старался не давать соседям ни малейшего повода быть недовольным им. Его радиоприёмник был приглушён настолько, что он едва различал доносившийся из него звук, а в десять часов он уже лежал в постели и читал. Зато в будущем он сможет спускаться вниз с гордо поднятой головой, теперь он стал примерным жильцом или что-то вроде того.

Он вообще постепенно становился расплывчатой тенью человека, вычеркнутого из жизни своими же соседями.

Книжные развалы производили столь же отталкивающее впечатление, как и баки с мусором. Интеллектуальные побирушки неуверенно рылись в вываленных на лотки отбросах, выискивая желанный кусочек духовного лакомства, а когда натыкались на него, их лица искажала почти животная алчность, и они с жадностью набрасывались на него, словно где-то рядом их подстерегал хищный зверь, готовый вырвать из их лап вожделенную добычу.

Существуют люди, главная забота которых — терзать других. И если эти другие люди все это сносят и не защищаются, они в конце концов переступают через них.

И как же нелепо умирать, когда имеешь собственное мнение по поводу всего, что тебя окружает!

"Да вы только посмотрите на меня, разве я достоин вашего гнева. Ведь я всего лишь тупое животное, которое не в силах избавиться от шумных симптомов своего разложения. Так что не марайте о меня руки, а просто смиритесь с фактом моего существования"

Однако он не был гомосексуалистом, поскольку его религиозное мировоззрение попросту не допускало подобного поведения. Ведь быть гомосексуалистом — значит претендовать на своего рода роль Христа. А Христос, по мнению Трелковского, был гомосексуалистом, глаза которого были больше, чем аппетиты его плоти. Люди подобного рода просто сгорают от желания истечь кровью ради человечества, а это всегда противно.

Да вы только посмотрите на меня, разве я достоин вашего гнева. Ведь я всего лишь тупое животное, которое не в силах избавиться от шумных симптомов своего разложения. Так что не марайте о меня руки, а просто смиритесь с фактом моего существования. Я не стремлюсь вам понравиться, знаю, что это бесполезно, потому что такие, как я, понравиться не могут, но окажите мне любезность – презирайте меня так, чтобы не связываться со мной.

Ему казалось, что это была вовсе не музыка, а оглушительная, непристойная отрыжка — адский шум, исторгаемый организмом, которому полагалось вести себя благопристойно.