Н. Ф. Федоров: pro et contra

Первое впечатление — да я ведь всё это уже читала. Хотя точно знаю, что нет. Раньше мне воспоминания Ильи Львовича не попадались. Потом поняла, что во многих книгах о Льве Толстом они цитировались — обильно и с удовольствием, оттого теперь читаешь и почти всё узнаешь. И про анковский пирог, и «архитектор виноват», и прочие семейные анекдоты.

И как не понять исследователей, разобравших на цитаты «Мои воспоминания»: третий из детей великого Льва с таким теплом пишет о своем отце, выбирает такие интересные и забавные эпизоды, характеризующие и Толстого, и всю семью, и атмосферу Ясной Поляны.

И вообще — талантливо, замечательно пишет. Недаром сам отец считал его самым литературно одаренным из всех своих детей (Илья Львович писал под псевдонимом Илья Дубровский).

Вместе с тем, если в мемуарах мы видим наивного мальчика Илюшу, то автор Илья Львович — зрелый, мудрый человек, и его записки не комплиментарны и сентиментальны, а вполне рассудительны. Он вспоминает детство с любовью и ностальгией, однако не умиляется, а анализирует.

«За всю мою жизнь меня отец ни разу не приласкал. Это не значит, что он меня не любил».

«По своему рождению, по воспитанию и по манерам отец был настоящий аристократ. Несмотря на его рабочую блузу, которую он неизменно носил, несмотря на его полное пренебрежение ко всем предрассудкам барства, он барином был, и барином он остался до самого конца своих дней.
Под словом "барство" я разумею известную утонченность манер, внешнюю опрятность и в особенности тонкое понимание чувства чести».

Еще запомнилось: наряду с родными и домочадцами Илья подробно описывает домашнюю прислугу. Няни, конюх, охотник. Повар, мастерство которого поддерживало здоровье отца.

Илья Львович показал не только «домашнего» Льва, но и домашнее же его окружение — всех этих невидимок, «домовых эльфов», которые преданно служили семье, благодаря труду которых великий Лев мог сосредоточиться на творчестве.

Вряд ли кто-то узнает что-то новое о русском менталитете, прочитав "Русскую идею" Бердяева, кроме, конечно, исторического отсутствия у русского духа имперских амбиций. В остальном же книга и не призвана открывать кому-то глаза. Здесь должным образом собрана и систематизирована информация о российских мыслителях, когда-либо болевших за судьбу своего народа, определенным образом его идентифицируя и предлагая свои способы каких-либо изменений... Труд проделан автором огромный, оценки деятелей блещут своею субъективностью, но конкретно мне точка зрения Бердяева близка, потому от книги я получил реальное удовольствие.

Чем больше всего удивляет сам Бердяев - этому человеку не нужно отстраивать никаких структуры для сравнения, даже мысленно, он оперирует каким-то всепроникающим чувством, которое может и не логично, но производит впечатление. При этом он не забывает оценивать всех и каждого с точки зрения человеческой совести и мир российской словесности очень скоро окрашивается в бердяевские краски. Почему словесности? Собственно, действительно, сборник у Бердяева получился в какой-то большей мере о литераторах, этому вопросу писатель посвятил отдельный семинар, объясняя форму российской философии, которая менее социальна, нежели западная, а потому у нас не было таковых нахлебников на зарплате, которых величали "философы", не было эпохи ренессанса.

Как я это понимаю, Россия никогда не жировала до такой степени, чтобы позволить себе культурное свинство, оплатить неких признанных жрецов, чтобы они при этом еще начинали трепать судьбу великой страны. Игра в бисер у нас всегда велась за незамедлительный наличный расчет. Был некий период, зовущийся "русским ренессансом" (серебряный век), но его представители были однообразными и однообразно упоротыми, их Бердяев в присущей ему джентльменской манере называет "поклонялись не только Богу, но и Дионису". Кому-то, впрочем, они, безусловно, все, как на подбор, нравятся. Что еще раз подтверждает тот факт, что все они в основном похожи. И не нужно уповать на собственную тягу к разнообразию.

Именно потому наши философы напрямую связаны с литературной деятельностью. Один мой знакомый, например, в настоящий момент защищает диссертацию на философском факультете на тему сравнения Толстого и Достоевского. В России не было философов, которые бы более характерно выразили русский дух. Таким образом, русская идея у нас с полным набором мыслей о религии, самоидентификации и без людей, которые открыто называли себя философами. Мне кажется, что именно это и связано напрямую с особенностями национального характера, у нас никогда не любили дармоедов-умников, которые целыми днями ходят из угля в угол в своих туниках, а при этом не занимаются ничем полезным. Мы предпочитаем их попроще и обличенных должной степенью власти.

"Русская идея" рассматривает полный набор деятелей, преимущественно 19 века, частично обращаясь в век 18-й, к Радищеву, и заканчивая веком 20-м, самим Бердяевым. Мысль о менталитете отслежена Бердяевым исторически, он даже предлагает некую связь, в которую, впрочем, я не поверил, ибо придерживаюсь здесь мнения Льва Толстого - не люди выдвигаются в определенное время, а время выдвигает определенных людей. Также, Бердяев немного задалбливает своей манерой сравнивать людей в выводах, это выглядит надуманным и порою не так и важно. Другое дело, что надумано, конечно, у него абсолютно все, но в ходе повествования это совершенно незаметно. Текст производит впечатление максимально объективного.

Терминологически произведение мне показалось довольно простым, это хорошее свойство автора, который использует специальные слова только в тех случаях, когда избежать их уже невозможно, но, к сожалению, книга требует какого-то общего представления о русской литературе 19 века. В противном случае имена Писемского, Чернышевского, Льва Шестова покажутся только именами. Не считая самого себя вовсе не подготовленным в данной области, и я периодически натыкался на людей, которых никогда не читал. Да и одного чтения, определенно, мало. Скажем, ну, знал я Чернышевского в школе, но ничего кроме какой-то идеализированности и общей скучности оттуда не вынес.

В любом случае, большое спасибо Николаю Бердяеву за его труд, сам бы я никогда в подобном ключе русскую литературу оценить не смог. Произведение, как я понимаю, хотя бы в части последней главы, где делаются выводы о природе большевизма, было запрещено при советской власти, да и, насколько я помню сам начало девяностых, когда все бросились читать Бердяева, сам автор не был в чести после революции. Это делает образ автора еще более притягательным.

Рекомендую всем, кто хочет систематизировать свои представления о русской мысли 19 века, всем, кого данный вопрос особо интересует, всем, кто любит Бердяева. Книга написана широко, необъятно охватывает историю, философию, литературу и психологию. Автор - несомненный монстр, способный делать выводы о глобальном, проникший абсолютно везде и постучавшийся во все двери.

• сладкий анковский пирог»

Издательский дом «XXI век-Согласие», в начале 2000-х активно издававший интересные книги, и с тех пор окончательно прекративший существование, издал «Мои воспоминания» Ильи Львовича Толстого, сына великого писателя. Серия «Библиотека русской культуры», удобный малый формат, приятная во всех отношениях обложка.

С.А. Толстая из семьи своих родителей, выйдя замуж за Льва Толстого привнесла в новый дом рецепт анковского пирога, который очень полюбили все. Пирог стали готовить в Ясной Поляне очень часто, и он стал символом благополучия, уюта, достатка и традиции. Простой лимонный пирог, название его связано с именем домашнего врача семьи Берс Николая Богдановича Анке.

Л.Н. Толстой удивителен, помимо всего прочего, тем что у него чуть ли не у единственного произошел обратный процесс идеализации. Не от юношеских возвышенных идеалов, максимализма и отрицания к взрослению и обращению к материальной жизни (ради детей и их будущего). Как произошло и происходит с миллионами обычных людей. Не от идеализма к анковскому пирогу, а наоборот. От приобретенного в средних летах материального достатка, поисков практической выгоды в жизни среднего русского помещика (самарские земли, конозаводчество и продажи), от анковского пирога к идеализму, отрицанию господствующей религии, священного писания, власти и государства. Отрицал великий русский писатель, властитель дум все скрепы страшной человеческой природы и призывал к непротивлению злу…
В конце концов ушел он от анковского пирога и умер на железнодорожной станции Астапово в 1910 году.
Все, что случилось с Толстым настолько уникально для человеческой природы и противоестественно, что потрясло русское общество. Произошло это незадолго до мировой войны, революции, кровавой гражданской войны в России. Понимал ли Лев Толстой, что делает? Кажется, понимал…

Композиция почти каждой судьбы из семьи Толстых, так или иначе, организовалась возле судьбы и наследия Льва Николаевича. Илья Львович в «Моих воспоминаниях», написал очень добрую, благожелательную рецензию на жизнь своего отца.

А все что касается пути от анковского пирога подумалось мне, когда я читал воспоминания…
Жизнь самого Ильи Львовича, человека легкого, оптимистичного и энергичного, раскрыта в воспоминаниях от детства в солнечной Ясной Поляне до смерти отца. Хотя после Астапово Илья Львович прожил еще много лет, уехал из революционной России за границу. В США даже снимался в кино в роли своего отца.

А по ночам, иногда, да снился ведь ему маменькин анковский пирог...

Илья Толстой. Воспоминания.
Какие молодцы дети Толстых, почти все оставили после себя воспоминания или дневники. И вот – книга Ильи Львовича. Еще одна точка зрения на все, происходившее в Ясной Поляне и прочих местах обитания семейства.
Прежде всего, это воспоминания о счастливом детстве. Об отце, который в те времена со своими старшими детьми еще был вполне обычный веселый отец, рассказывал им сказки, бегал наперегонки, играл в страшные и смешные игры, ездил верхом, ходил по грибы, купался вместе с детьми в реке. Все эти семейные традиции – особенный пирог на именины, катание на коньках зимой, поездки на пикники, воспоминание о рождественской елке, блестящей огнями, о подарках, для которых у детей были отдельные столики….

Отдельное спасибо этим воспоминаниям за образ Тани – Татьяны Берс (Кузминской), сестры Софьи Андреевны. Так живо, смешно и здорово она тут описана, что я решила обязательно еще и ее воспоминания читать, хотя мне уже казалось, что хватит, довольно, надоели мне Толстые. И как хорошо, что начала читать! Воспоминания Татьяны Кузминской просто замечательные, не оторваться от них!
Впрочем, сейчас не о ней. А о нем.

Что сразу подкупает в воспоминаниях Ильи Львовича, - они очень добрые. И что нравится лично мне, - то, что Илья однозначно на стороне матери. Не обвиняет ее в том, что она тиранила и мучила бедного великого старца. И вот этот взгляд сына на отношения родителей – он, мне кажется, лучше всего объясняет то, что происходило. Без злости, без каких-то личных или корыстных интересов. Ему всех их искренне жаль.

Про Софью Андреевну в воспоминаниях сына написано много подробностей, и ее становится особенно жалко. Причиной ее безумия в последние годы семейной жизни Илья Львович как раз и называет духовный переворот отца и внедрение в семью третьего лица – Черткова, который вносил смуту, устраивал заговоры и больше всего мечтал о том, как бы после смерти Толстого заполучить права на ВСЕ его рукописи.
Чертков читал и хранил у себя все или почти все дневники Толстого, где, в числе прочего, было написано много гадкого и интимного о Софье Андреевне. Представляю, как ей было неприятно, что этот совершенно посторонний тип, запросто входящий к ним домой, не только читает дневники об интимной и личной жизни ее и мужа, но еще и публиковать их собирается. Она попросила мужа вычеркнуть все злые места из дневников, и Толстой делегировал эту просьбу Черткову. Тот послушно вычеркнул, НО! предварительно все сфотографировал для себя. А как же, чтобы ни одна строчка гениального писателя не пропала, даже если там всего-то написанные в сердцах злые слова о его жене… Каков? Вполне соответствует своей фамилии, в общем.

А какую детективную историю с завещанием этот Чертков замутил, загонял бедного старичка, навязал ему все эти тайные переписки, встречи в лесу… Что самое интересное, Льва Толстого тяготило и огорчало такое навязанное ему поведение. Но он послушно сидел в лесу на пенечке, спрятавшись от жены, и переписывал в энный раз завещание. А свой актуальный дневник прятал от жены в голенище сапога… А жена по ночам обшаривала бумаги мужа в поисках этого самого завещания…
А кто бы на ее месте не переживал? Всю жизнь посвятить мужу, детям, семье, дому, а потом приходит Чертков и хочет отнять ВСЕ и оставить ее и детей, и внуков Толстого без средств к существованию.

Конечно, дети уже были взрослые, и могли сами работать и обеспечивать себя, и толстовцы осуждали то, что гонорары с «Войны и мира» и прочих сочинений графа будут идти наследникам на игру в карты, цыган, вино и прочее. Но, собственно, а почему бы и нет? Они ведь имеют право на наследство отца… В общем, закрутил граф историю со своим духовным переворотом…

Что касается жизни самого Ильи Львовича. Он рано женился, «чистым», по терминологии Льва Толстого (то есть перед браком не познал «продажных» женщин или крестьянок, в отличие от отца, о чем отец устроил сыну допрос и радостно плакал). Со своей женой Соней Илья жил в имении неподалеку от Ясной Поляны, у них родилось семеро детей. Потом он бросил жену и детей, уехал в Америку, там женился вторично, читал лекции об отце и даже, кажется, снялся в неудачной голливудской экранизации «Воскресенья» в роли собственного отца, на которого в старости был очень похож.

Жаль, что о себе и своей личной жизни он в воспоминаниях не пишет. Воспоминания у него кончаются вместе со смертью отца и матери, словно вместе с этим закончилось самое счастливое время и его собственной жизни…

Пытаюсь вникнуть в новую идеологию современного государства Российского. Ориентируюсь на тех, на кого ссылается читает действующий Президент РФ. По большей части собраны идеи разных российский мыслителей, писателей. По вершкам что-то сказано, но по мне не достаточно. Староверы, например, оказались, прогрессивными. В чём? Так и не понял. И далее по всем. Внезапно оказалось, что в России не существовало сложившейся буржуазии до революции. Такое ощущение, что прочитал агитку от современных охранителей либо левых, скатившихся в охранительство, которые утверждают, что олигархов нет, капитала нет. Хотя понятно откуда ноги растут.

В чём же особая русскость? Самое правильное христианство - православие. В принципе это всё повторяется в учении Ивана Ильина и транслируется в современной государственной пропаганде. Почему-то сложилось чувство, как вопрос у нового русского к Татарскому из "Generation П" о русской идее. В итоге на вопрос не пришлось давать конечный ответ в связи с отрицательным выживанием нового русского.

В целом я не отрицаю русскую культуру и осмысление в её рамках разных мировоззренческих проблем. Есть определённые особенности экономического развития. Просто, что автор хочет этим сказать. У нас русских есть идеологический карт-бланш над другими народами?

Сквозь труды этого патриарха русской философии я продирался без малого полтора года. Иногда было почти интересно, но по большей части я недоумевал зачем купил эту книгу. Если попробовать резюмировать идеи автора (неблагодарное, конечно, занятие), то получится что-то вроде: славяне и русские в частности - совершенно особый народ (-ы), которому (-ым) суждено вдохнуть в современное существование новый смысл и направить западную цивилизацию. Русские - противоречивый народ, славящийся своими крайностями. Он должен принести миру новое понимание христианства.
Как видно, идеи не сказать, чтоб очень новые. Достоевский говорил о чём-то подобном. Казалось бы, можно прочесть один раз, повысить самооценку и захлопнуть книгу, никогда более не возвращаясь к Бердяеву и только изредка его поминая добрым словом. Но тут начинаются детали. Оказывается, Бердяеву не нравятся ни капитализм, ни коммунизм, ни домократия, ни тоталитаризм. Нравится ему некая абстрактная свобода, которя внутри человека и не детерменирована внешним миром (или как-то так). И такую свободу может дать только религия, точнее: только христианство. Прочитав этот пассаж, я подумал:"И этот человек считается величайшим русским философом!"
С такой постановкой вопроса я в корне не согласен. Нет, конечно, позиция Николая Александровича имеет право на существование, её даже можно назвать интересной, но меня от подобного благолепия увольте.
Я хочу видеть свою страну великой и счастливой. И возгласы типа "Россия не создана для демократии" никак этому не помогают. И уж конечно я хочу её видеть светской - насчёт религии мне ближе позиция Зигмунда Фрейда (статья "Будущее одной Иллюзии").

Вначале была тьма. Тьма была долгой. И тьму эту Бердяев слегка стыдливо называл обскурантизмом. И было там безмыслие . безмолвие и безгласие с одним часто повторяемым мотивом:
Православие- единственное истинное христианство.
Московское царство – единственное православное царство.
Значит , Московское царство – единственное истинное!
Потом пришел Пётр I с фонариком , купленным в Германиях там всяких и Голландиях .
Посветил – посветил вокруг. И понеслось !
Пушкин выяснил , что при свете хорошо пишется . Да писать стал так, что зачал русскую изящную словесность.
Другие при свете стали читать. Начитались немчуру Гегеля и стали думать.
Первые читатели были , правда, баре , мыслили категориями мыльных пузырей, поэтому идеалистами и были названы. Думали они всё больше, какой же путь у России – славянский или западнический.
Потом им надоело бесконечно талдычить про "Две дороги, два пути" и , в спорах челюсти натренировав в первичную славяно-западническую дилемму добавили цыганочку с выходом и коленца всякие с подвывертом.
Боже мой! – восклицает Леонтьев . - Неужели Колизеум и колонны Акрополя , победы Македонского и средневековые рыцари существовали только для того, чтоб довольный и сытый буржуа грелся на солнышке !? Нет, У России должен быть другой путь.
Да! - заявлял Хомяков – Немцы нам не годятся: ни духовности в них ни возвышенности . У нас свой путь. Отдельный от всех.
Достоевский в своих метаниях начав с того, что русский народ- народ богоносец , что только русский мальчик мыслит о звёздах а мирское для него низменно , транзитом через слезу ребенка пришел к определению огромной разницы между человекобогом и богочеловеком.
И после прихода в мыслители разночинцев , вакханалии с народниками и террористами , лампочку у фонаря подвыкрутили .
Но уже ненадолго , память то оставалась. Свет дали опять . Народ опять кинулся читать .
На сей раз массово начитались Ницше и понесло уже совсем . Причем кого куда. Кто о мирообустройстве думал. Кто о обустройстве общества. Кто учение о истинной религии на гора выдавал.
Тут и серебряный век с его вычурной поэзией, мистикой и эзотерикой подоспел. И тут БАБАХ ! – шестидюймовка Авроры к общему спору подключилась. И в крестьянской стране с отсталой промышленностью и малочисленным рабочим классом восторжествовал пролетарский миф .
Тут Бердяев собственно и заканчивается , никакой главной русской идеи не выведя.
Добавлю от себя.
Что Было 70 лет после этого – лучше не вспоминать.
А потом пришёл незабвенный Виктар Степаныч со своей сильно недооценённой квинтэссенцией русской идеи про : «Хотели как лучше , а получилось как всегда»
А потом пришёл Сурков , заявив: « А вот хрен Вам, жаждущие, ищущие и думающие. Россия еще сотни лет ̶в̶ ̶т̶е̶м̶н̶о̶т̶е̶ находится на особом пути будет , а русский народ так и будет оставаться ̶т̶ё̶м̶н̶ы̶м̶ глубинным.
Историческая спираль, в общем, сделала полный виток.
А всё , возможно , потому, что не идеал и рай на земле нужно было искать , а пытаться минимизировать недостатки. Немудрёная идея и не новая, но тоже могла бы русской стать.
Если бы не догматизм ))

P.S
А наилучшая, пожалуй , рецензия принадлежит Науму Коржавину в
"Памяти Герцена"

В то время, как на российской земле происходило “строительство” коммунистического общества, когда между нациями советского государства стирались различия, и формировался новый тип - советского человека. В одном европейском городе Николай Бердяев пишет трактат "Русская идея", которым пытается осмыслить этапы появления и развития русской мысли в исторической ретроспективе и через призму религиозных исканий.

"Русская идея" - это почти учебник философской мысли России, которая появилась не так уж и давно, но во всей красе. Масоны, декабристы, идеалисты 30-ых, 40-ых годов, западники, славянофилы и многие другие. Все это породил XIX век - век расцвета не только русской литературы, но и параллельно с ней и русской мысли. Бердяев показывает градацию взглядов популярных и не очень популярных мыслителей России. При этом взгляды этих люди по-своему оригинальны и отличны друг от друга.

Он говорит о противоречивости русского человека, противоречивость его черт характера: страсть к деспотизму и анархизму, к смирению и к бунту, к жалости и к насилию. Он подмечает, что в России с одинаковым уважением почитались как святые, так и лихие разбойники. И эта противоречивость выражается и в метании русской мысли от одной крайности к другой. Он описывает и атеизм Белинского, и глубокую религиозность Хомякова, при этом обе эти философские черты называет очень русскими. Здесь и выражается эта противоречивость русской идеи.

Очень любопытна мысль о том, что анархизм является чисто русской идеей и куда более уместен в России, чем в европейских странах. Анархизм он обнаруживает чертой очень большого количества мыслителей любого крыла и правого, и левого, и глубоко религиозного, и атеистического. Достоевского он, например, называет религиозным анархистом. Он называет анархизм выходом из вечного искания русским народом Царства Божьего на земле

Исконно русской чертой он также называет неприязнь по отношению к государству. И в этом находит очень забавнейший момент. В самой крупной стране мира, народ не любит своё государство.

При всем при этом Бердяев остается объективным. Будучи глубоко верующим и православным человеком он, не стесняясь, говорит о порочности церкви и разложении её изнутри, в то время как многие русские революционеры жили практически "святой" жизнью. Об отлучении Льва Толстого от церкви он говорит как о страшной глупости, а над органом это сделавшим (Св. Синоде) чуть ли не насмехается. Все это очень занимательно.

Это произведение открыло мне множество имен, о которых я даже и не слышал раньше, но чьи взгляды имели очень оригинальную окраску. А его размышления над взглядами Достоевского и Толстого будут интересны любому почитателю их творчества. (Хоть он и безапелляционно называет Федора Михайловича антисемитом.) Ко всему прочему эта книга написана очень приятным и ясным языком, что делает чтиво захватывающим. Сразу видно, что на Бердяева значительное влияние произвели различные художественные литературы, которые помогли отточить ему свое перо.

P.S.

Н. А. Бердяев - легендарный знаток русской души, человек, внесший огромный вклад в развитие философской и социально-политической мысли в России. По сей день на него регулярно ссылаются в научных работах, посвященных исследованию российского менталитета, русского характера, психологии россиянина. Безусловно, мне было интересно узнать, с чем это связано. Я обратилась к "Русской идее", потому что надеялась найти в этой работе основные характеристики сознания русского человека, ключевые черты его мышления, особенности его поведения. В общем, я ожидала, что это будет скорее психологическое исследование, чем анализ литературы, который был мною обнаружен в процессе прочтения Бердяевского текста.

Сие произведение показалось мне запредельно сложным для восприятия. Человеку, обладающему скудным багажом знаний в области общественной мысли XIX века, за данную книгу лучше не браться. На мой взгляд, это будет потраченное в пустую время, т.к. при всей изысканности и одновременной простоте слога Бердяева он пишет о вещах, которые сложно осознать, будучи незнакомым с работами авторов, на которых он ссылается. О некоторых персонах я вообще слышала впервые. Однако, это даже хорошо. Именно благодаря "Русской идее" я открыла для себя великолепного Владимира Соловьева и его работу Смысл любви .

Тем не менее, даже несмотря на то, что мне было достаточно трудно пробираться сквозь тернии "Русской идеи", кое-что меня зацепило. Наверное, это то немногое, что я поняла и осознала. В первую очередь, безграничная любовь Бердяева к своему народу. Это чувствуется уже с первых страниц книги. Только человек безгранично влюбленный в свой народ, может наделить его таким одухотворенным характером. Не совру, если скажу, что после прочтения этой книги начинаешь испытывать подлинную гордость тем, что являешься россиянином, наследником великого прошлого своей страны.

1. Изложение малоэмоциональное, стиль его перечислительный.

• Логические конструкции неподготовленные.

Бердяев же к выводу не подводит, он его говорит СРАЗУ.
Почему так-то Николай Александрович? Может и не так. Да я вам 1000 примеров приведу, что не так!

Написано не слишком давно, в 1946 году, а кажется, что в 1846. Или раньше. Так что у меня претензии не по выводам, а по методу.
Избави нас от теоретизирующих глоткой в стиле "Сама дурак!". Яркий пример - Ленин. В "Материализм и эмпириокритицизм" кроме раздачи тумаков - ничего.
Бердяев от истеричных криков далёк, но его вяло-бездоказательно-утвердительный стиль не впечатляет совсем.