Собрание сочинений в 4 томах. Том 4. Стена. Рассказы. Пьесы

Это небольшая бессмысленная зарисовка, в будущем ставшая куском "Сожжённой карты". Причем абсолютно ненужным, ничего не добавляющим книге и сюжету куском, который грубо впихнут туда непонятно зачем. А я, когда читала "Сожжённую карту", всё ломала голову, откуда там появилась глава, где герой якобы потерял память и сначала боялся подойти к дому за поворотом, а потом сидел в кафе и перебирал свои шмотки, силясь вспомнить своё имя. Ну совсем эта сцена не клеилась в повествование, она появилась словно ниоткуда и без каких-либо последствий испарилась. Теперь понятно.
Я не люблю таких монстров Франкенштейна, сшитых из рандомных кусков, которые писались в разное время, под разное настроение и по разным поводам. Такое чувство, что автор, как бедный старьевщик, ничего не выбрасывает и всякой ненужной безделице пытается дать вторую жизнь. Чтоб не пропадало попусту, значит, а где-нибудь ещё пригодилось. Экономия в творчестве - ну такое себе. Навевает подозрения, что экономия эта вызвана творческой нищетой. В общем, фу так делать. Пишете книгу - пишите её, мать вашу, от начала и до конца, а не сшивайте белыми нитками разные куски из черновиков, просто потому что вы находите их крайне удачными.

Жуткая, абсурдная и одновременно по какой-то причине близкая, понятная история об одиночестве человека в современном мире, его слабости в противостоянии с мнением и целями большинства. Хотя её можно рассматривать и как картину буржуазно-демократической идеологии, усилившей своё влияние на умы японского народа после Второй мировой войны возвышенными словами о благе каждого, первостепенности его интересов для общества, что, разумеется, не отвечало действительности. Даже то, что новелла была написана в 1951 году, то есть более полувека назад, лишний раз подчёркивает талант Кобо Абэ как писателя-пророка, показавшего, что ждёт его читателя в будущем, если не остановить процесс разложения подлинных ценностей и дезориентации личности. Пусть и в присущей ему абстрактной, несколько жёсткой манере.

Сюжет новеллы строится на том, что в квартиру юноши (К-сана)- обычного служащего среднего класса неожиданно вселяется незнакомая ему семья якобы для того, чтобы сделать его счастливым, наставив на путь истинный, а на деле лишают его свободы, права голоса, унижают, заставляют служить им и живут за его счёт. Беспричинное насилие с их стороны завуалировано такими понятиями как«право большинства», «демократия», «необходимое самопожертвование». Способа выйти из этого состояния, избежать влияния чужого прогрессивного взгляда на вещи у главного героя нет. Ему не может помочь ни управляющий домом Кобо-сан,которому безразлично, кто занимает помещения, лишь бы поступала арендная плата («Кто платит, тому и сдаю, остальное не моё дело»), ни юрист, оказавшийся втянутым в более плачевную ситуацию из-за своего семейного положения, ни соседи, с которыми он предпочитал держаться в стороне, ни его девушка С. Он мог бы бежать, рассказать всё властям, но это не в его характере. Оказав неповиновение один раз, К-сан продолжает на что-то (или кого-то) надеяться, в нём теплится воля к борьбе.

Автор подводит к тому, что никакие рациональные решения, хитрые уловки и призывы к справедливости не возымеют должных последствий. Только радикальные и, вероятнее всего, болезненные меры, стоит лишь найти в себе смелость. Человеческая солидарность в нынешнюю эпоху отсутствует, поэтому ждать спасения или удачного случая не имеет смысла. Злоумышленники используют принцип большинства (демократию) в своих корыстных целях, в том числе и для оправдания творимого ими беззакония, тогда как главный герой продолжает обманываться представлениями о том, как должно быть, и, играя пассивную роль, загоняет себя в ловушку.

Уверена, что читателям, знакомым с творчеством Кобо Абэ по таким нашумевшим романам как «Женщина в песках» и «Чужое лицо», однако сомневающихся в том, нужно ли читать его остальные работы, будет интересно открыть для себя этого писателя с другой стороны. Мне же новелла понравилась тем, что автор, не изменяя своему стилю, создал нечто уникальное, похожее на смесь Кафки, Чехова и Эдгара Аллана По (здесь есть нечто от психологического триллера), и на примере истории главного героя поведал о насущных проблемах, с которыми сталкивался каждый из нас.

Добавлю, что данное произведение было переложено автором в пьесу «Друзья» (友達) 1967 года, отмеченную литературной премией имени Дзюнъитиро Танидзаки вместе с романом Кэндзабуро Оэ «Футбол 1860 года», а в 1988 году - экранизировано в одноимённом фильме японско-шведского производства.

Это пьеса и мне она показалась безумной. В ней столько всего происходит, но именно из-за того что это пьеса, все в одном месте.
Здесь вам и персонажи разные, богатый хозяин в чьем доме все это происходит, лечащие врачи, с помощью льва, девушка непонятно откуда взявшаяся и кто она вообще такая. Ее парень, его друзья. А вот цель самая банальная - деньги.
И три действия происходит вроде бы и безумие и в тот же момент абсолютно ни чего. Не привычно видеть японскую суету, чаще всего все происходит плавно и размеренно, но не здесь.

Очень красивый рассказ, полный некоторых неожиданностей в сюжете.

Повествование ведется от лица почтового голубя. Он рассказывает не о своей жизни, а больше – о своем бытии, существовании.

Какие мысли можно найти в этом рассказе?

Нескончаемый и необратимый цикл жизни, основа буддизма, тонкой нитью проходит через весь рассказ, и все это настолько красиво написано, что, пока читаешь, дышать не хочется.

Вот, например, цитаты из рассказа:

Еще одна мысль, которая проходит через весь рассказ, можно описать строчками из стихотворения Гёте:

Не сказать, что тема эта полностью раскрыта, но она там есть и играет далеко не самую последнюю роль.

Пьеса состряпана из короткой зарисовки "Смерть, к которой он непричастен". Я уже перестала удивляться тому, что господин Абэ ничтоже сумняшеся использует свои же собственные идеи для вторичного производства литературного продукта, поэтому не буду сильно бомбить. Не у всех писателей, по-видимому, есть профессиональная интуиция, подсказывающая, что придуманная ими идея слишком сырая и требует доработки. Господин Абэ, натолкнувшись на более-менее любопытную - как ему кажется - идею, сначала выпускал её в печать, а потом приступал к допиливанию нужных контуров. Я не могу знать, в чем была его проблема - ему нужны были деньги, или сроки сдачи рукописей поджимали, или он действительно не разбирался в том, чем готовый творческий продукт отличается от черновых набросков.

Но я твердо уверена в одном: читателям, желающим получить полноценное эстетическое удовольствие от знакомства с художественным произведением, не следует видеть его исподнего. Видеть черновики автора, из которых лепилось творение искусства, полагается лишь самому автору и ещё, быть может, текстологам и библиографам, поскольку это их профессиональная сфера. Наблюдение за творческим процессом уничтожает трепетное благоговение перед чужим талантом. Я не хочу знать, из какого сора росли стихи Ахматовой! Я не хочу видеть, как уродливый нескладный предмет искусства вылезает в творческих муках из окровавленного нутра творца и медленно, шаг за шагом, вырастает во что-то прекрасное. Нет, я хочу думать, что это прекрасное вышло из пены морской как Афродита, легко, естественное и непринужденно.

Пожалуйста, уважаемые авторы, никогда не делайте, как господин Абэ! Не публикуйте свои черновики и сырые заготовки! Ну или, по крайней мере, если вы поторопились и сделали это - не надо использовать их повторно, лучше посидите и придумайте что-то новое, более удачное. Иначе у вас выйдет то же, что вышло у господина Абэ с его феерической идеей о том, как будет вести себя идиот городской обыкновенный, если ему в квартиру подбросить труп. Если вы не поняли с первого раза, насколько феерически тупым это может выглядеть, если лишить человека логики, здравого смысла, интеллекта и фантазии, одновременно поставив его в сложные обстоятельства - вот вам второй дубль! Теперь с говорящим трупом, потому что, знаете ли, растягивать повествование одним лишь идиотизмом главного героя - та ещё задачка, когда речь идёт о пьесе, а не о рассказе, куда можно налить океан воды из художественных описаний и побочных отступлений.

Вам было мучительно больно следить за натянутыми, лишенными логической связи, искусственно доводимыми до абсурда размышлениями главного героя в зарисовке? Накатите обезбола и сядьте поудобнее - теперь он будет ПРОИЗНОСИТЬ ЭТО ВСЛУХ! Спасибо, б#@&ь! Я сумела осилить это исключительно из натуралистического интереса. Мне было любопытно, каким наполнением автор собирается заливать каркас сюжета, который в прошлый раз уместился в 10-кратно меньшем объеме текста - художественного, повторю, текста! И как же автор выкручивается, спросите вы? Он унавоживает почву унылыми любовными разборками, чаепитиями, конфликтами на основе недомолвок и недопонимания, пустым трёпом, мусорными репликами, улётными историями о плачущих голодных детях и зайцах, а также идиотами-соседями, которые врываются в текст, чтобы разжечь затухающую динамику и так же стремительно исчезнуть. Ну и, конечно, гвоздь сезона - говорящий труп, с помощью которого можно тянуть сцены хоть до бесконечности, пичкая их бессмысленными диалогами а-ля:
- Что ты делаешь с моими ботинками?
- Что?
- Мои ботинки. Что ты с ними делаешь?
молчание
- Ты не ответил на вопрос. Я спросил тебя про ботинки.
- Ботинки?
- Да, ботинки. Ты собираешься их спрятать?
- Да, пожалуй и так.

Арррггх. Все без исключения персонажи этой пьесы - абсолютно мёртвые, картонные болванки, функционирующие ради единственной цели: создавать напряжение в главном герое из-за страха раскрытия его тайны. Мертвец здесь играет роль comic-relief'а и одновременно common-sence-relief'а. Господин Абэ далеко не дурак - он прекрасно понимал, что выписал из главного героя стопроцентного кретина, которого ещё можно вытерпеть в коротком рассказе, но два часа на сцене - увольте! Актёру на сцене было бы сложно выговаривать свои идиотские реплики под звонкое эхо непрекращающихся фейспалмов. Поэтому - кушайте не обляпайтесь.

Говорящий труп, дамы и господа, извольте любить и жаловать. Он будет комментировать идиотские поступки главного героя, буквально озвучивая ваши мысли. Господин Абэ любит мочить зайцев пачками, как известно, и здесь себе в удовольствии тоже не отказывает: заяц #1 - мертвец позволяет растянуть хронометраж до неприличия, заяц #2 - персонажу теперь не нужно бубнить себе под нос голимый бред два часа напролёт, заяц #3 - автор устами мертвеца как бы объясняет вам: "да, мой персонаж конченый идиот и я это сделал СПЕЦИАЛЬНО, понимаете, УМЫШЛЕННО я это сделал!" Благодаря чему вы сможете апоплексически покекать над, к примеру, такими диалогами:

>>Мертвец. Постой, давай рассуждать логически.
>>Мужчина. Логически? Хм. Сколько ни рассуждай логически, если стыда нет — все без толку.

>>Мертвец. ...Если от тебя будет разить спиртным, это произведет на полицию неблагоприятное впечатление.
>>Мужчина (возвращаясь со стаканом виски). Знаешь, я не припомню, чтобы кто-нибудь из приятелей злился на меня.
>>Мертвец. Вот и хорошо, почему же тебе не пойти смело в полицию и не рассказать честно обо всем?
>>Мужчина. Смело пойти, честно рассказать... ты, наверное, и при жизни любил совать нос в чужие дела. Может, с тобой и случилось такое потому, что без конца совал нос в чужие дела. Подумай о том, что я сказал.

Я прям чувствую, как мои нейроны сжимаются, лопаются и подыхают в муках. Ну что ж, я рада знать, что это было организовано автором умышленно.  Имея дело с японскими писателями, не всегда понимаешь, они реально альтернативно мыслящие или это у них стиль такой. У господина Абэ стиль такой. Не перепутайте.

Похоже на бездарный фанфик от 13-летнего мамкиного монархиста. Я так понимаю, демократия в сговоре с культурной революцией убили любимого щенка господин Абэ, и он из мести выкатил эту убогую пародию на современное ему общество. Ему очень не нравится, что меньшинству приходится подстраиваться под большинство, а женщины перестали мыть посуду и помалкивать. При царе-батюшке лучше жили.
Очень характерное творческое извержение для человека-одиночки, ненавидящего людей, но при этом обитающего среди них и желающего пользоваться преимуществами цивилизованного устройства общества. Главный герой презирает своих соседей и брезгует общаться с ними, но как только у него возникает проблема, бежит к ним за помощью и - кто бы подумал! - уповает на поддержку большинства, потому что в одиночку справиться со своей проблемой оказывается не в состоянии. Листовки строчит, взывает к общественной пользе и общему благу - надо же, и куда только подевалась его независимость и самодостаточность?? Переобулся в полете, очень удобно, ага.  Надо полагать, как только соседи помогли бы вытурить незваных гостей, наш славный парень, так ненавидящий принцип большинства, снова заперся бы в своей сычевальне и продолжил пестовать свой индивидуализм и мизантропию, жалуясь на развращенные западнические ценности с их невыносимой "демократией". "Мерзость", - как сказала бы жена благородного господина, и была бы абсолютно права.
Мда. Я была лучшего мнения об интеллектуальных способностях Абэ. Демократия, коммунизм, бюрократизм, анархизм, произвол власти, торжество социума над индивидом, торжество насилия над законом - всё смешалось в дряхлеющей голове Абэ, который, как самый обычный ворчливый старикан, никак не поспевает за слишком стремительным ходом времени и в беспомощной злобе пытается неуклюже высмеивать то, чего не понимает. Хочешь критиковать демократию, феминизм и гуманистические тренды в науке и образовании - уж поднатужься и выдави из себя что-то менее примитивное, чем маразматическое брюзжание очередного плесневелого пердуна на тему того, что раньше было лучше и не надо нам этих ваших прогрессивных штучек.