Робинзон Крузо

Он начал с гордости, которую порождают надежда и сознание своей невиновности; потом он стал сомневаться в своей невиновности, что до известной степени подтверждало теорию коменданта о сумасшествии; наконец, он упал с высоты своей гордыни, он стал умолять - еще не Бога, но людей; Бог - последнее прибежище. Человек в горе должен прежде всего обращаться к Богу, но он делает это, только утратив все иные надежды.

– Честное слово, тут пятьдесят луидоров, – сказал Арамис, высыпая деньги из кошелька на стол, – и все с портретом Людовика Тринадцатого! Что вы намерены с ними делать, граф, оставите или отошлете обратно?

– Конечно, оставлю, Арамис. Даже если б я не нуждался в деньгах, и то оставил бы их. Что предлагается от чистого сердца, надо принимать с чистым сердцем.

- Чтобы достойно окончить нашу беседу, последнюю по поводу всех этих событий, Бертуччо, запомните мои слова, которые я часто слышал от аббата Бузони: «От всякой беды есть два лекарства - время и молчание».

Не следует прятать все свои сокровища в одно место.

— Устоять против Бекингема и сдаться Мазарини!

— Таковы женщины! — философски заметил д'Артаньян.

— Женщины — пусть их; но королевы!..

— Ах, Бог ты мой, в этом отношении королевы — женщины вдвойне.

– Однако вы же поклялись мстить до гроба за разрушение вашей тюрьмы, – напомнил ему Торрес.

– Но не в том случае, если мне придется платить за это пятьдесят долларов, – огрызнулся начальник полиции

- Кто может ручаться за будущее, дорогой виконт? Человек предполагает, а бог располагает.

"Накануне битвы думается о тысяче вещей, которые до того были забыты, а теперь приходят на память. Накануне битвы люди, до тех пор равнодушные, становятся друзьями, а друзья- почти братьями. "

— Увы, сударыня, — сказал Атос, — в любви, как и на войне, броня стала бесполезным предметом.

Когда человек достигает своей заветной цели, успех всегда лишает его сна, — по крайней мере, на первую ночь