Бешеные деньги

Телятев.Вот уж не понимаю. Что ей сказать?
Лидия.А то, Jеаn, что мы любим друг друга и желаем быть неразлучны на всю жизнь.
Телятев.Да, вот что! Значит, по форме, как следует, законным браком. Ну, извините, я этого не ожидал.
Лидия.Что я слышу? Чего же вы ожидали? Говорите!
Телятев.Быть вашим слугой, рабом, чем угодно. А что касается брака, – это уж не мое дело.
Лидия.Как же вы осмелились?
Телятев.Я ни на что не осмеливался. Я только не запрещал вам любить меня, и никому запрещать не буду.
Лидия.Да разве вы стоите моей любви?
Телятев.Совершенная правда, что не стою; но разве любят только тех, которые стоят? Что ж бы я был за дурак, если бы стал отказываться от вашей любви и читать вам мораль? Извините, учить вас морали я никак не возьмусь, это мне и не по способностям, и совсем не в моих правилах. По-моему, чем в женщине меньше нравственности, тем лучше.
Лидия.Вы чудовище! Вы гадкий!
Телятев.Справедливо, и потому вы сами должны благодарить меня, что я не женился на вас.
Лидия уходит.
Вот было попался-то! Хорошо еще, что цел. Нет, эти игрушки надо бросить; так заиграешься, что и не увидишь, как в мужья попадешь. Долго ль до греха, человек слаб. (Идет к дверям.)
Входит Васильков.

Лидия.Никто не делал, никто не смел делать; мои женихи от меня, кроме презрения, ничего не видали. Я сама искала красавца с состоянием, – теперь мне нужно только богатого человека, а их много.
Надежда Антоновна.Не ошибись в своих расчетах.
Лидия.Неужели красота потеряла свою цену? Нет, maman, не беспокойтесь! Красавиц мало, а богатых дураков – много.
Входит Андрей.
Андрей.Господин Телятев.
Лидия.Вот вам первый.
Надежда Антоновна (Андрею) . Проси!

Андрей уходит.

Лидия.Оставьте нас, не мешайте. Вот кто заплатит за все.

Надежда Антоновна.А если?…

Лидия.А если?… Ну что ж? Вы говорите, что у Василькова большое состояние, – тогда пошлите за ним. У него золотые прииски, он глуп, – золото наше.

Лидия.Какое положение! Его нельзя терпеть ни в каком положении. Он не знает нашей жизни, наших потребностей, он чужой.
Надежда Антоновна.Ах, он часто говорит правду.
Лидия.Да кто же ему дал право проповедовать! Что он за пророк! Согласитесь, maman, что гостиная не аудитория, не технологический институт, не инженерный корпус.
Надежда Антоновна.Лидия, ты уж очень безжалостна с ним.
Лидия.Ах, maman, да какое же есть терпение его слушать! Какие-то он экономические законы выдумал! Кому они нужны? Для нас с вами, надеюсь, одни только законы и есть – законы света и приличий. Если все носят такое платье, так я хоть умри, а надевай. Тут некогда думать о законах, а надо ехать в магазин и взять. Нет, он сумасшедший!
Надежда Антоновна.А мне кажется, он просто оригинальничает. Так многие делают. Он не очень образован, а может быть, и не умен, остроумием не отличается, а говорить надо что-нибудь, чтоб быть заметным: вот он и хочет показаться оригиналом. А, вероятно, и думает, и поступает, как и все порядочные люди.
Лидия.Может быть, и так; но он надоел до невозможности.

Кучумов.И я то же самое, то же самое. Зачем у вас этот Васильков? Надо быть разборчивее.
Надежда Антоновна.Отчего ж ему не бывать?
Кучумов.Неприятен… Кто он такой, откуда взялся, никто не знает.
Надежда Антоновна.И я не знаю. Знаю, что он дворянин, прилично держит себя.
Кучумов.Да, ну так что ж?
Надежда Антоновна.Хорошо говорит по-французски.
Кучумов.Да. Невелико же достоинство.
Надежда Антоновна.Говорят, что у него какие-то дела, важные.
Кучумов.И только. Немного же вы знаете.
Надежда Антоновна.Кажется, неглуп.
Кучумов.Ну, уж об этом позвольте мне судить. Как же он к вам попал?
Надежда Антоновна.Не помню, право. Его представил кто-то; кажется, Телятев. У нас все бывают.

Васильков один.
Васильков.Как она ласкова со мною! Удивительно! Должно быть, она или очень доброе сердце имеет, или очень умна, что через грубую провинциальную кору видит мою доброту. Но как еще я сердцем слаб! Вот что значит очень долго и постоянно заниматься чистой и прикладной математикой. При сухих выкладках сердце скучает, зато, когда представится случай, оно отметит и одурачит математика. Так и мне сердце отметило; я вдруг влюбился, как несовершеннолетний, влюбился до того, что готов делать глупости. Хорошо еще, что у меня воля твердая и я, как бы ни увлекался, из бюджета не выйду. Ни боже мой! Эта строгая подчиненность однажды определенному бюджету не раз спасала меня в жизни. (Задумывается.) О, Лидия, Лидия! Как сердце мое тает при одном воспоминании о тебе! Но ежели ты бессердечна, ежели ты любишь одни только деньги!… Да, такая красавица легко может взять власть над моей младенческой душой. Я чувствую, что буду игрушкой женщины, ее покорным рабом. Хорошо еще, что у меня довольно расчета, и я никогда не выйду из бюджета.

Лидия.Подите скорей! Соmmis дожидаются, они люди порядочные. Это неучтиво! Им надо заплатить.
Васильков.Платите вы, у вас есть свои деньги.
Лидия.Я не заплачу.
Васильков.Вас заставят судом.
Лидия.Но мне нечем заплатить! Боже мой! (Закрывает лицо руками.)
Надежда Антоновна (горячо) . За что вы терзаете нас? Мы заслуживаем лучшей участи. Мы ошиблись – вы бедны, но мы же стараемся и поправить эту ошибку. Конечно, по грубости чувств, вы едва ли поймете нашу деликатность, но я приведу вам в пример моего мужа. Он имел видное и очень ответственное место; через его руки проходило много денег, – и знаете ли, он так любил меня и дочь, что, когда требовалась какая-нибудь очень большая сумма для поддержания достоинства нашей фамилии или просто даже для наших прихотей, он… не знал различия между своими и казенными деньгами. Понимаете ли вы, он пожертвовал собою для святого чувства семейной любви. Он был предан суду и должен был уехать из Москвы.
Васильков.И поделом.

Лидия.А где ж прииски?
Надежда Антоновна.Выдумка Глумова.
Лидия.Я погибла. Я, как бабочка, без золотой пыли жить не могу; я умру, умру.
Надежда Антоновна.Мне кажется, у него есть деньги, только он скуп. Если б ты оказала ему побольше ласки… Переломи себя.
Лидия (задумавшись) . Ласки? Ласки? О, если только нужно, он увидит такую ласку, что задохнется от счастья. Это мне будет практикой. Мне нужно испробовать себя, сколько сильна моя ласка, и что она стоит на вес золота. Мне это годится вперед, мне без золота жить нельзя.
Надежда Антоновна.Страшные слова говоришь ты, Лидия.
Лидия.Страшней бедности ничего нет.
Надежда Антоновна.Есть, Лидия: порок.
Лидия.Порок! Что такое порок? Бояться порока, когда все порочны, и глупо, и нерасчетливо. Самый большой порок есть бедность. Нет, нет! Это будет первый мой женский подвиг. Я доселе была скромно кокетлива, теперь я испытаю себя, насколько я могу обойтись без стыда.
Надежда Антоновна.Ах, перестань, Лидия! Ужасно! Ужасно!
Лидия.Вы старуха, вам бедность не страшна, я молодая и хочу жить. Для меня жизнь там, где блеск, раболепство мужчин и безумная роскошь.
Надежда Антоновна.Я не слушаю.

Глумов.А твой барин богат?
Василий.Само собою.
Глумов.Ведь, по-вашему, у кого есть сторублевая бумажка, тот и богат.
Василий.Может, и не сто, и не тысяча, а и больше есть.
Глумов.Невелики деньги.
Василий.Поищем, так найдем. Да что говорить-то! Даже еще и не приказано, и не всякий понимать может. Тоже и наука, а не то что лежа на боку. Мы, может, ночи не спали, страху навиделись. Как вы обо мне понимаете? Я до Лондона только одиннадцать верст не доезжал, назад вернули при машинах. Стало быть, нам много разговаривать нельзя. (Уходит.)

Васильков.У меня есть имение, есть деньги небольшие, есть дела; но все-таки я более семи, осьми тысяч в год проживать не могу.
Надежда Антоновна.А прииски?
Васильков.Какие прииски, что вы!
Надежда Антоновна.Золотые.
Васильков.Не только золотых, но и медных нет.
Надежда Антоновна (встает) . Зачем же вы нас обманули так жестоко!
Васильков.Чем я вас обманул?
Надежда Антоновна.Вы сказали, что у вас есть состояние.
Васильков.И действительно есть, очень порядочное.
Надежда Антоновна.Подите вы! Вы не понимаете, что говорите. Вы не знаете самых простых вещей, которые маленьким детям известны.
Васильков.Да позвольте! Чем же это не состояние. Что ж это такое?
Надежда Антоновна.Что? Нищета, бедность, вот что. Того, что вы называете состоянием, действительно довольно для холостого человека; этого состояния ему достанет на перчатки. Что же вы сделали с моей бедной дочерью?