Волкодав

Большинство книг, которыми восторгаешься в детстве, во взрослом возрасте кажутся наивными, простенькими, иногда вторичными. В моих отношениях с серией про Волкодава этого не случилось. Ни с годами, ни с десятилетиями она для меня нисколько не потеряла в «качестве».

Мне кажется, так вышло потому, что Мария Семёнова не просто создала героя с трагической биографией и мечом, а выстроила логичный и прочный мир. Этот мир живёт по своим внутренним, очень суровым, но честным и непротиворечивым законам — всё в нём сообразно друг другу. Это не столько развлекательное боевое фэнтези про месть (хотя и этого достоинства у «Волкодава из рода Серых Псов» не отнять), сколько зрелая, глубокая притча о чести, верности, границах добра и цене слова. Герой не превращается в «благородного негодяя» или «двойственную фигуру». Он остаётся человеком, который помнит о долге даже там, где остальными все счета давно обнулены. Тут всё предельно ясно: вот зло, вот добро, и их нельзя перепутать, даже если зло само несчастно и напугано. Даже если зло соблазнительно. Даже если зло любит жизнь и наслаждается ею. Но это не делает Волкодава двухмерным наброском «про всё хорошее». Он живой и объёмный.

Важную роль играет и язык. Семёнова пишет без нарочитой клюквы и псевдославянского косноязычия, которыми часто грешит жанр. Но в диковатых венах легко «прочитать» венедов (северные славянские племена), забравшихся подальше вглубь лесов, чтобы сохранить свой культ Матери и древний родо-племенной моральный кодекс. А в сольвенах из Галирада — ительменских словен из Новгорода. Бонусом идёт ещё и забавная семантическая перекличка: «соль» в «сольвенах» и «hals» (соль на древнегреческом) — в «Галираде». И добыча соли как древний местный промысел, и аллюзия на «соль земли русской». Образность у Семёновой не вымучена, она не гонится за непременной экзотичностью в ущерб узнаванию. И всё же не бьёт в лоб историческими топонимами и этнонимами, буквальным землеописанием дохристианской Руси. Оставляет узнавание в регистре «смутно знакомого», «чем-то родного».

Особое место в этом мире занимает то, что можно назвать «внесюжетной избыточностью» – детальное, почти осязаемое описание быта. Но именно в этом «подробном бытовании» кроется самый важный из гуманистических ключей Семёновой. Через повседневные заботы, через то, что герои едят, как чинят конскую упряж, на чём пишут письмо матери, происходит очеловечивание каждого персонажа, даже второстепенного, даже антагониста — в противовес расчеловечиванию, неизбежно приносимому войной и враждой. Детальное погружение в жизнь тех, кто стоит по другую сторону меча, легитимизирует память не только о своих жертвах и горе, но и о жертвах и горе врага. Противник перестаёт быть безликой функцией; он становится живым человеком, чья гибель — чья-то трагедия, а не просто сухой счёт в поединке. Этот «бытовой гуманизм» делает моральный выбор Волкодава по-настоящему весомым.

Ещё один секрет живучести этих книг — в архетипической основе главного героя. Семёнова сплавила в Волкодаве несколько образов, уходящих корнями в традиционный народный эпос:

• Раненый Спасатель — он прошёл через уничтожение рода, рабство, клеймение, но его сила рождается из боли, а не из жажды мести. Он спасает тех, кто рядом, потому что знает цену страданию. Самая первая книга о Волкодаве буквально начинается с акта мести, но этот акт его же и освобождает, оставляя искать смысл жизни в мире, где, казалось бы, Волкодава уже ничего не держит. И смысл находится в защите тех, кого может спасти только его защита.

• Прирученный Зверь — он по-звериному живуч, полон внутренней силы и страсти, ярости, но сознательно выбирает человеческие законы: верность, защиту слабых, уважение к женщине. Напряжение между яростью и выбором делает его ещё живее.

• Последний из Рода (Одинокий Странник) — носитель памяти, которую некому передать. Он ничего не требует для себя, ничего не алчет, и это даёт ему моральное право выносить вердикт желаниям и поступкам всех, кого он встречает на пути.

• Верный Пёс — редкий для главного героя архетип. Его главная черта не лидерство, а преданность. Если поклялся защищать — идёт до конца, даже ценой жизни.

Благодаря такому сплаву Волкодав одновременно уязвим (вызывает эмпатию), опасен (внушает уважение), свободен (нет рычагов, которые заставили бы его поступиться совестью и правдой предков) и надёжен (ему хочется верить). Именно нравственная определённость и сложная, ветвистая, но хорошо считываемая архетипика не дают книге устареть. Делают её не старомодным морализаторством, а опорой в ненадёжном, амбивалентном, зыбком современном мире — мире размытой морали и победы формы над смыслом.

Волкодав остаётся с нами не как ностальгический образ из любимой в детстве сказки, а как равный собеседник во взрослой и совсем не сказочной жизни. Потому что хорошая литература, в каком бы жанре она ни была написана, говорит не столько о мечах и магии, сколько о том, что делает человека человечным.

Коротко о главном: живые персонажи, хорошо прописанная вселенная, искусный слог и... К сожалению, отсутствие как такового сюжета.

Первые главы я прочитала взахлеб и уж думала, что передо мной книга года! В голове крутилась мысль: “Неужели мне может нравиться история, в которой нет глобального сюжета?”. Оказалось, что все еще нет.

Так вот, про первые главы. Они меня очень увлекли из-за персонажей. За Тилорном, немощным колдуном-ученым (?), и Ниилит, искусной поварихой, хочется наблюдать. Хочется наблюдать за их взаимодействием с Волкодавом – грозным, одиноким, не умеющим облекать мысли в слова Серым Псом. Но как-то быстро эти персонажи уходят на второй план. Волкодав путешествует с Ниилит и Тилорном, но их присутствия мы не ощущаем, они постоянно где-то сбоку и упоминаются вскользь, даже реплик им не дают! Зато на первый план начинает вылезать несусветное количество НПС, которые, может, и не на один раз появляются в книге, но тем не менее, менее картонными и второстепенными от этого они для меня не стали.

И как только с первого плана пропали интересующие меня персонажи, книга пошла тяжко. А дело все в том, что Волкодав, каким бы он ни был сам по себе колоритным и глубоким персонажем, просто... живет? У него нет какой-то глобальной цели, он просто слоняется по миру и творит добрые дела, потому что хочет. Нет никакого риска в его образе жизни, никакой опасности. И если раньше от этого факта меня отвлекало взаимодействие ГГ с не менее колоритными Тилорном и Нилиит, то как только они пропали из сюжета, на меня сразу напала откровенная скука.

В общем, ощущение, что мы выполняем сайд квесты, а хочется проходить сюжетку!

Отмечу еще, что Волкодав тот еще Мартин Сью. Парень видит в темноте, передвигается тише мыши (хотя он огромный и тяжелый воин!), говорит чуть ли не на всех языках мира, уважает женщин, а в бою предстает почти непобедимым. За всю книгу нам показывают лишь два недостатка Волкодава: он не умеет читать и не всегда может подобрать правильные слова. Но дело в том, что эти недостатки не доставляют ему дискомфорта. Не было ни одной ситуации, где Волкодав думал бы одно, но из-за неумения правильно выражать мысли обидел бы собеседника или разозлил. Все его магическим образом понимают правильно. Неспособность читать тоже никак Волкодаву не акунулась. Он просто взял и начал учиться))) Поэтому недостатками это назвать нельзя. Недостаток должен портить герою жизнь, а тут перед нами будто сам ангел во плоти, но на рубахе его маленькое пятнышко.

Я тут, конечно, целый абзац настрочила про эту мысль, но на удивление, такая "идеальность" Волкодава меня не отторгала, хотя она и бросалась моментами в глаза.

Под конец в книге начался экшен и интерес вернулся, но середину, как мне кажется, можно было бы сократить, и книга бы от этого только выиграла.

Да, наверное, кого-то подобная литература исцеляет, вытягивает из тяжелого эпизода жизни.Но я, видимо, к такому типу людей не отношусь или же книга попала мне в руки не в подходящий период.

Очень бы хотелось почитать про тех же героев в той же вселенной, но с четкой и внятной целью.

Бывает ли у вас такое, что вы совершенно не помните, каким путем книга попала вам в руки? А если это ваша любимая книга? Мне кажется, что к моменту выхода нелепой экранизации (2007! год) я уже прочитала первоисточник, и была в книгу абсолютно влюблена.
Перечитывать «Волкодава» спустя 20 лет было откровенно страшно: я боялась разочароваться, испытать неловкое снисхождение за предпочтения себя шестнадцатилетней. Вместо этого я еле сдерживала слезы, ни один, ни два, и даже ни три раза. Ну я вообще книжная плакса, что с меня взять.
Что я помнила 20 лет спустя? Строчки из некоторых стихов, открывающих главы. Помнила, что все книги начинаются с предложения: «Отгорел закат, и полная луна облила лес зеленоватым мертвенным серебром». Помнила, что мир книги огромный, продуманный, имеющий отсылки к нашему миру. Помнила, что Волкодава ждет много дорог, много затронутых судеб, помнила многих героев и финал книги (и цикла). Помнила, что это абсолютно запойное чтение.
Что я заметила (а скорее смогла сформулировать) через 20 лет?
Какая это феминистическая книга: женщины целительницы, наставницы, воительницы, мастерицы, кнесинки, большухи родов и многие другие. (Расскажите мне, что феменитивы от лукавого ). Само отношение Волкодава к женщинам - ну, тут нечего сказать - эталон.
С возрастом обращаешь внимание: да, это путь героя, пусть писательница и перетасовала последовательность опорных точек. Да, Волкодав - идеализированный герой. И пожалуй, сейчас такой герой мне нужен даже больше, чем в 16.